А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Здесь выложена электронная книга Кузница милосердия автора по имени Смирнов Алексей Константинович. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Смирнов Алексей Константинович - Кузница милосердия.

Размер архива с книгой Кузница милосердия равняется 51.5 KB

Кузница милосердия - Смирнов Алексей Константинович => скачать бесплатную электронную книгу



Смирнов Алексей
Кузница милосердия
Алексей Смирнов
Кузница милосердия
НЕМНОГОСЛОВНОЕ ВСТУПЛЕНИЕ
Было бы ошибкой увидеть во всем, что последует, продолжение хроники "Под крестом и полумесяцем". Хроника закончена и готова к печати. Пусть, как сказано, будет по нашему слову, а от лукавого - ничего. Хотя читатели встретятся с некоторыми уже знакомыми и, смею мечтать, полюбившимися фигурами. Но не только с ними, конечно. Тем более, что эти фигуры не заслуживают страстной любви. Так, симпатии небольшой - это может быть. Да и сами истории здесь не совсем похожи на те, что составили хронику. Длиннее они, что ли. Наверное, да. В этом все дело. Или в чем-то другом. К тому же они мало связаны друг с другом. Реальные воспоминания, воспоминавшиеся в режиме реального времени. Кушать подано, стол общий, язвенникам не читать.
* Как вкусно просить прощения
* Побег из курятника
* Циркуляр Мойдодыра
* Циркуляр Диониса
* Гулливер
* Естественная монополия
* Борзые талончики
* Гнездышко
* Солитер
* О деликатных тонкостях
* Мужские руки
* Марков
* Реакция на Реформацию
* Транквилизатор
* Визит дамы
* Один и без оружия
* Правило Номер Один
* Под водительством Мопассана
* На линии доктор Кулябкин
* Вальс расстрелянный
* Заказное убийство
* Языковой барьер
* Путь к сердцу мужчины лежит через желудок
* Самозванцы
* Маврикиевна
* Пирация
* Обратите внимание на наше состояние
* Шубы
* Диссиденты
* Свиньи
* Гангстер
* Фитнесс
* В каждом рисунке - солнце
* Муравейник
* Фактор страха
* Антисептика
* Педиатрическое
* Нос
* Холодный душ Шарко
* Козы и катыши
* Малый Апокалипсис
* Семь колец пещерным гномам
* Мой дельтаплан
* Фарид и Вольков
* Социальный дарвинизм
* Варангер-фьорд
* Масоны
* Одна снежинка - еще не снег
* Готовь сани летом
* Вот едут партизаны
* Падения и выпадения
* Матка-яйки
* Хлопци-кони
* Про молодость, которая не знала, и про старость, которая не могла
* За спичками
* Должностное несоответствие
* Апгрейд
* Бильярд в половине десятого
* Бархатный Теракт
* "Прошу пана"
* Functia laesa
* Мобилизация
* Три гипотезы
* Два темперамента
* Живые и мертвые
* Неотложная лениниана
* Пасторальные сцены
* "Курение вредит вашему здоровью"
* Седые рецепты
* Овощной Бог
* Чай
* Косарь и Отличница
* Мор
* A la guerre comme la guerre
* Коррида
* Протозоя
* Интерлюдия-довесок
* Коммерческая топология
* Джингл-Белл
* Доктор Томсон
* Горнило
* Бутон
* Унтер-антидепрессант
* Ренессанс
* Ступенчатая терапия
* Непристойное предложение
* Баня
* Дрянная зависимость
* Профессор Козьмин-Соколов
* Эмблема печали
* Folie a deux
* Еще один довесок
* Ноу Хау
* Голубой вагон
Как вкусно просить прощения
Был такой детский рассказ, не помню, чей. Может быть, Драгунского. Там мальчик набедокурил, но потом извиняется: трогательно прижимается к маме и вдруг понимает, что это очень просто, и очень приятно, и "даже немножко вкусно - просить прощения".
Это "вкусно" мне запало в голову и всплыло, когда я читал дочке сказку, а в сказке был повар в белом колпаке, вот ребенок и спрашивает: зачем белый колпак?
- Ну, - говорю, - чтобы волосы в суп не падали. Тебе приятно, когда там плавает? А белый - чтобы все видели, что чистый. А то напялит себе черный, и поди разбери, день он его носит или месяц.
Много лет назад я учился и работал при кафедре нервных болезней Первого Ленинградского мединститута. Нет, уже Санкт-Петербургского медицинского университета. Сразу чувствуется разница. Дежурил, разумеется, по ночам. И вот меня вызывают в приемный покой на предмет расследования пьянства. Пьянство было раскрыто на пищеблоке; подозреваемая повариха доставлена, куда надо, и ждет моего вердикта.
Прихожу. Созерцаю.
Я человек либеральный, никого не осуждаю, все понимаю. Если что про кого напишу, так в документальном стиле, без оргвыводов. Но здесь я даже споткнулся. Повариха, которой не дали приготовить обед для всего института, стояла совсем испуганная и несчастная. На ней были белые одежды ангела. Этого ангела, ходившего к сынам человеческим, низвергли на землю; содрали в наказание крыла и хитон, постелили их у входа в адский сортир, где тысячи бесов вытирали о них свои черные копыта.
Потом одежды с крылами надели обратно на ангела, а на прощание выплеснули на фартук ночной горшок Люцифера.
И я не сдержался. Это был последний в моей жизни проблеск гражданского идеализма. Я приблизился, оттянул лямочку фартука и обратился с такой речью:
- Послушайте, я все понимаю. Мне плевать, что вы выпили. Но вы же обед варили - что, что это? В каком вы виде?
Повариха вытаращила глаза, отшатнулась и пробормотала:
- Я больше не буду.
И я увидел, как это всем будет вкусно, прощение поварихи.
Побег из курятника
На поэтическом фуршете ко мне обратился застенчивый молодой человек, который, как выяснилось, занимается Рекруитментом, а потому читает идиотские книги в моем переводе. Вежливо и тонко хихикая в ответ на мои ядовитые реплики, он выразил надежду на какое-нибудь сотрудничество в перспективе. Не имея ничего против него лично, я в сотый раз содрогнулся при словах "работать в команде". Нет ничего страшнее для меня, чем сделаться "командным игроком".
Всегда и везде я искренне ненавидел начальство за то, что оно за мной следило. Вот сейчас мне замечательно: сделал - и молодец. Не сделал - тоже молодец, просто съешь на один пирожок меньше. Зато в прежней жизни мне приходилось совершить столько побегов, что по накалу страстей, если взять их в совокупности, хватило бы и на Бастилию, стоявшую под охраной глупого Ла Раме, и на Шошенк, и на историю с Мотыльком и Дастином Хоффманом.
Я совершенно не умею сидеть и пучить глаза, когда все уже давно сделал. И в поликлинике, и в больнице у меня всегда существовало по два пути отступления, главный и запасной. Основная дилемма заключалась в верхней одежде. Если я вешал ее в кабинете, пользуясь королевской привилегией игнорировать, на зависть обычным смертным, гардероб, то мне приходилось бежать уже одетым, и я рисковал натолкнуться на какую-нибудь проверяющую сволочь. А если я катился вниз как бы по делу, то неизбежно задерживался в гардеробе, где тоже мог натолкнуться на сволочь. К тому же меня выдавала сумка, по которой сразу делалось ясно, какое у меня дело.
Так я сбегал на час, на два, на три раньше времени.
Однажды ко мне вошла начальница, пожевала губами и потребовала объяснений.
- Но я же все сделал, - сказал я жалобно.
- Часы надо высиживать, - не без сочувствия ответила та.
Но я видел, во что превращаются фигуры тех, кто высиживает многочасовые лечебно-профилактические яйца. И дело не в факте сидения, потому что сейчас я тоже все время сижу, и неизбежно располнел, но именно докторский стан после долгого высиживания приобретает какие-то своеобычные формы. Откладываются какие-то совершенно особенные, тугоплавкие жиры, впитавшие вялое атмосферное электричество...
- Так чем же мне заниматься? - спросил я.
- Работайте с документами.
И я работал с документами: сидел и уныло перебирал больничные листы, читая об уголовной ответственности за их неправильную выдачу - по закону, принятому в щедром на выдумки 1937 году.
А вот в больнице я постепенно обнаглел и на излете врачебной деятельности уходил уже через час после появления на работе. Я говорил, что пошел лечить зубы.
Наконец, там рассвирепели.
Вообще-то ко мне приставали и с другими придирками. Последний начмед, например, упрекал меня в убогости стиля при оформлении историй болезни. Я еще скажу об этом отдельно. Я не то чтобы исправился, будем скромнее, но я старался, и надеюсь, что ему еще представиться случай ознакомиться с результатами.
Циркуляр Мойдодыра
Я уже давно расстался с больницей, когда разразилась атипичная пневмония. Озаботившись ее победным шествием, я позвонил бывшим коллегам. Какие, дескать, принимаются меры.
Первым ответом было удивленное:
- Никаких.
Я не поверил, и те сознались: меры все-таки приняты.
Теперь я успокоился.
По отделениям распространили приказ-инструкцию: "Как Мыть Руки".
1. Открыть кран.
2. Правая рука моет левую, а левая - правую, другие варианты не допускаются.
3. Нужно много обмылков, чтобы они были разовыми.
И что-то еще, уже лишнее.
Циркуляр Диониса
Я где-то или у кого-то прочел, что на Тайване уже выставили в общественные туалеты бутыли со спиртом, для обработки рук. Боятся, несчастные, этой ужасной новой болезни.
А ничего другого и не нужно. У нас, если спирт в общественном туалете заканчивается, его даже с собой приносят.
В нашей больнице как было?
Привезли однажды дифтерию, на ночь глядя. Ну, пошел звон. Вернее, старческий скрип: с приемным покоем немедленно связалась некая Мария Николаевна, которая работала местным эпидемиологом лет уже пятьдесят. Была она маленькая, беленькая, любила проводить занятия по холере, всюду ходила. Это ее, как я рассказывал в хронике, обманули в реанимации, от которой Мария Николаевна потребовала выстроить особую утятницу: мойку для уток. И утятницу выстроили, и всякий раз, когда Марья Николаевна появлялась, ей гордо показывали, а Марья Николаевна только руками плескала, растроганная. Так утятница без дела и простояла.
И вот Марья Николаевна позвонила и прочитала подробную инструкцию: что делать и как обрабатываться после приема дифтерии.
- Щас, - сказал приемный покой.
И слили спирт.
Сказали друг другу:
- Начнем, пожалуй?
Гулливер
Отвлеченное воспоминание.
Я не то, чтобы очень маленький, но здорово средний. Рост у меня так себе. А как мне хотелось быть высоким!
Не для привлечения дамского пола. В этом я больше рассчитывал на создание атмосферы вседозволенности. При достаточном объеме вспомогательных ресурсов получалось вполне достойно.
Впервые мне захотелось быть высоким в кино, чтобы все было видно, а другим, которые харкают и чешутся сзади, ничего видно не было.
Потом - на физкультуре, потому что меня постоянно выстраивали в шеренгу поближе к концу, где почему-то накапливались спортивные отбросы. Я и сам был не лучше, но, когда б уродился повыше, попал бы к заносчивым баскетболистам, а там бы уж чего-нибудь нахватался.
В последний раз моя зависть разожглась в одной пивной возле Финляндского вокзала. Тем вечером в ней все выглядело странным и фантастичным. Во-первых, туда пришли мы - то есть я, да еще мой приятель уролог К., о котором я много писал. У нас с ним установилось тончайшее взаимопонимание. Выходим, бывало, из больницы, и я к нему обращаюсь: "Вот что я думаю..." А он мне мгновенно: "Я - за!"
Во-вторых, там наливали красновато-кровавое экспериментальное пиво с названием, которого я потом нигде не встречал: "Гладиатор".
А в третьих, возле стойки перетаптывался великан.
Уролог, человек достаточно высокий, даже изогнулся, склонив голову на бок, стараясь вывести какой-то неестественный угол зрения, чтобы половчее познакомиться с надежно заспиртованным экземпляром.
- Диплодок! диплодок! - шептал он восхищенно, пока отстаивалось креативное пиво. - А мне всегда казалось, что я не самый маленький!
Диплодок покровительственно посмеивался и щурил непропорционально свиные глазки. Он еле стоял, и было страшно представить, что будет, когда он рухнет. Оказалось, что все его знают, и он - местная культурная особенность.
Его никогда не забирали в милицию, потому что не поднять и не сдвинуть. И он мог вволю лежать на полу, чем и пользовался.
...Нет, никак мне не повезет оказаться среди лилипутов. Выправишь Гулливеровский паспорт, поедешь к ним в надежде покуражиться, а попадаешь, стараниями ветра, совсем в другую страну. Ходишь, смотришь по сторонам безнадежное дело, сплошные лошади.
Естественная монополия
Когда я работал в петергофской поликлинике, я был там добрым следователем.
Потому что поликлиника, как ее ни крути, тоже общечеловеческое учреждение - а значит, в ней должен быть следователь добрый и следователь злой.
Я всех принимал даже без номерка.
А мой коллега слыл жестоким извергом, он был бездушная машина. В сложном медицинском процессе его больше всего привлекала административная сторона. Он постоянно делал в карточках разные пометки с восклицательными знаками, не имевшие отношения к диагнозу, но очень важные для профилактики жалоб и наказаний - "Герой!", "Инвалид!", "Участник!", "Идет на ВТЭК!", "Хочет на ВТЭК!" и так далее.
А сам уже много лет как сошел с ума и бредил жилплощадью.
Его как огня боялись.
После "здрасте" со мной он вываливал из портфеля судебно-хозяйственные бумаги и, задыхаясь он торжества, начинал объяснять, кого и где он вывел на чистую воду.
"Липа!" - ликовал он, тыча пальцем в какую-то испуганную подпись.
Мы с ним были в большом дефиците. Сами к себе рисовали талончики, половину спускали в регистратуру, чтобы публика к нам с утра занимала очередь. Пока я работал, полегче было.
Уходил я однажды в отпуск.
Спустился в регистратуру взгрустнуть, попрощаться. А там уже мой коллега расхаживает. И облизывается, пальцем грозит, рисуя перспективы своего одиночного труда:
- Десять талонов отдам, и все.
Подумав, с неуверенной радостью:
- Будете у меня визжать!...
За стойкой притихли, глядели на него с веселым страхом и готовы были визжать уже прямо сейчас, с зачетом будущих лишений.
Борзые талончики
Крепостное право у нас сохраняется. Никуда оно не делось. Развиваем начатую тему.
Вот меня, например, в поликлинике очень даже просто продавали. Низводя до талончика, ко мне на прием.
Придет к терапевтихе, а то и к самой государыне-заведующей, клуша. Принесет в авоське бутылку с конфетами, пшена, борзых щенков. Заведующая коньяк выжрет, пшена на пару с клушей поклюет, щенков помучает. И, раздобрившись, делает ответную благодарность: выдает талончик, к невропатологу.
Клуше вовсе не нужный.
Но клуша - давно, естественно, этого талончика добивавшаяся расцветает. Бежит ко мне, а я сижу и вообще не при делах. Кто такая? Ах, вам меня прописали...
Отрабатываю коньяк, булькающий в заведующем животе.
Не очень-то приятно, когда тебя продают.
Захотят - в солдаты сошлют, как бывало; захотят - поженят на медсестре. Или на той же клуше. Беседуешь с ней - и будто сорок лет с ней прожил. Будто при Анне Иоановне проживаешь, для ее идиотской забавы. Бироновщина.
Как у Тредьяковского выходит. Я тут Зощенко читал, так он цитирует его оду на венчание шута и карлицы:
"Здравствуйте, женившись дурак и дура.
Теперь-то прямое время вам повеселиться.
Теперь-то всячески, поезжане, должно беситься".
Гнездышко
Я еще только начал работать в больнице.
Еще только-только познакомился с заведующей отделением, о которой так много и подробно написал в хронике. А она уже ко мне прониклась всем сердцем.
Вот завершился мой не первый, а где-то девятый, но точно не сороковой, рабочий день; пришел я на пятачок, где публика караулила вероломный служебный автобус, чтобы скорее уехать домой.
Стою, люди рядом. И заведующая идет, из магазина.
- Так, - доверительно бросает мне, на ходу. - Колбаски купила, хорошо.
И отошла.
- Ого, перед тобой уже отчитываются, - подмигнул руководитель лечебной физкультуры, ядовитый и злой человек.
Оказалось, что это был не отчет, а просто абстрактное умозрение. Заведующая любила в разгар рабочего дня сказать, например:
- Нас было девять (четверо? двенадцать?) детей. И каждый что-то умел. Вот я никогда не умела готовить. Зато я умею чистенько и быстро прибрать квартирку.
Как-то раз докторша с отделения съездила к ней в квартирку одолжить пылесос. Вернулась: глаза навыкате, голос сел, только шепчет и головой качает: "Бля... бля..."
Солитер
Однажды до и после полуночи у меня состоялся телефонный разговор с одной знакомой. Она спрашивала совета: ее подруга почувствовала, что в ее кишечнике зародилась некая Жизнь. Дня два уже там существует. Зарождение Жизни сопровождается потерей аппетита и легким головокружением. Поскольку Господь по избытку великодушия даровал человеку право именовать всякую тварь, больная нарекла Жизнь Солитером. Эта мысль пришла ей в голову сразу, едва она вспомнила рассказы о Солитере, которые слышала давно.
Я привел себя в боевую готовность, но тут выяснилось, что подруга уже устала думать о Солитере и задремала.
Зато задумался я: почему же Солитер?
И как вообще возможно иметь суждение?
Я говорю об этом, будучи закоренелым агностиком. Таинственная Жизнь в кишечнике напомнила мне примечательный случай, рассказанный одной очень умной женщиной, психотерапевтом. К сожалению, ее уже нет в живых. К этой женщине ходил матерый эксгибиционист. Ему ничто не помогало; пробовали гипноз, рациональную психотерапию, гештальт, психоанализ - впустую.
Целительнице он надоел смертельно.

Кузница милосердия - Смирнов Алексей Константинович => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Кузница милосердия автора Смирнов Алексей Константинович дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Кузница милосердия у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Кузница милосердия своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Смирнов Алексей Константинович - Кузница милосердия.
Если после завершения чтения книги Кузница милосердия вы захотите почитать и другие книги Смирнов Алексей Константинович, тогда зайдите на страницу писателя Смирнов Алексей Константинович - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Кузница милосердия, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Смирнов Алексей Константинович, написавшего книгу Кузница милосердия, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Кузница милосердия; Смирнов Алексей Константинович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн