А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Опять я виноват, – вздохнул Семен. – Если бы не я, хьюгги не напали бы на стоянку. Соответственно, Головастик не проворонил бы их атаку и не обрек бы себя на смерть. И не нужно было бы ему никуда убегать. А если бы я не нашел его статуэтку...
– То никто бы никогда не узнал, кто он такой? Не говори глупостей, Семхон! Будущий жрец важнее, чем мы все вместе взятые.
Последняя фраза Семену не понравилась – ему вообще не нравилось, когда людей начинают делить на более ценных и менее ценных. Особенно если последним предлагается отдать жизнь за первых, но отреагировать он не успел – их позвали к костру.
– Значит, так, – сказал Медведь, – делать нам тут всем все равно нечего. Охотиться они не дадут – будут выбивать по несколько человек. Наши из степи даже вернуться не смогут. Так что, Бизон, собирай людей: сам поведу. Я мальчишку просмотрел, мне и ответ держать.
– Угу, – кивнул Бизон и поднялся.
– Погодите! – встрял Семен. – Сейчас в степи всего человек пять-шесть, да десяток в лагере. Если все уйдут и погибнут, то на кого же останутся женщины и дети?!
– На кого-нибудь да останутся, – пожал плечами Кижуч. – Художник велел найти мальчишку. Все равно без него наше служение на этом закончится. Действуй, Бизон!
– Да ну вас! Говорите, что я как ребенок, а сами?! Без разведки, без плана – подхватились и пошли драться с хьюггами! Может, они только этого и ждут? Может, им только этого и надо? Может быть, я веду себя неприлично – простите меня! Но нельзя же лезть в драку, не уяснив собственную задачу, не выяснив замыслов противника?!
На него смотрели без гнева – скорее с какой-то жалостью.
– Опять говоришь глупости, – констатировал Горностай. – Вроде бы уже должен был стать нормальным человеком, а все осталось по-старому. Если мучает голод, надо поесть мяса, если жажда – напиться. Если пришли хьюгги, с ними надо драться. Что тут непонятного? Что еще можно с ними делать, Семхон?!
– Что, что... Выяснить, какого черта им нужно! И где мальчишка!
– Пойди и спроси! – буркнул Медведь. – Вот дурак-то!
– Он... Он может, – осмелился подать голос Бизон.
– Что-о-о?! Что он может?! – довольно дружно изумились старейшины.
– Он... Он с хьюггами говорить может, – выдавил воин. – Я видел.
– Это правда? – поинтересовался Кижуч. – А с рыбой или птицей?
– Не знаю – не пробовал, – честно признался Семён. – В такой ситуации люди будущего берут языка.
– Чьего языка? И зачем? – поинтересовался Медведь. – Это такая военная магия, да? А хвосты для не не нужны?
– Да хоть бы и магия! – не дал ответить Горностай. – Сам же рассказывал, что люди в будущем сильно поглупели и пользы нам от их знаний почти никакой. Ну, разве что волшебный напиток...
– Зато люди будущего научились замечательно убивать друг друга! – не сдавался Семен. – И придумали для этого массу способов.
– Вот-вот! – продолжал старейшина. – До того дошли, что друг друга убивают! У нас, конечно, такое тоже случалось, но особо гордиться тут нечем.
– Во-от ты что имеешь в виду! – догадался Семён. – На самом деле все проще. И все повторяется. Вы считаете людьми только тех, кто похож на вас внешне, кто произносит слова, которые вы можете понять. Но Средний мир велик – в нем есть люди, которые могут отличаться от вас и одеждой, и поведением, и речью. Но это же не значит, что они хуже вас!
– При чем тут хуже или лучше?! – удивился Кижуч. – Это люди могут быть хорошими или плохими, умными или глупыми, добрыми или злыми, а нелюди?!
– Увидел нелюдя – убей! – поддакнул Медведь. – Что может быть проще? Над чем тут думать?
«Похоже, мне эту стенку не пробить, – сообразил наконец Семен. – Кажется, надо начинать вообще с другого конца. Вот только с какого? Что там говорил жрец по этому поводу?»
– Ладно, – сказал он вслух. – Допустим, эти самые хьюгги не люди. Но какие-то желания и стремления есть у всех живых существ, правильно? Зная о них, человек может действовать более осмысленно. Почему бы не поступить так же с хьюггами? Раз они смогли организоваться, значит, у них есть какая-то общая цель, правильно? Так надо эту цель выяснить! Раз перебить их не удастся, может быть, удастся помешать им выполнить их задачу? А может быть, эта задача не несет зла людям? Тогда зачем с ними воевать?
– Не зачем, а почему! Потому что они хьюгги. И хватит говорить глупости, Семхон! Если ты лоурин, то должен жить по законам племени, а это значит – думать о главном, а не болтать чушь! Сейчас наплевать, кто или что нужно этим уродам, – нам нужен Головастик. Со всем остальным будем разбираться, когда найдем его – живого или мертвого. На свободе его нет, безголовый труп в степи не валяется, значит, он у них. А раз так, мы будем сражаться с хьюггами, пока не перебьем их. Если нам повезет и мальчишка окажется жив, мы его освободим. Может быть, конечно, они уйдут вместе с ним или смогут перебить нас – тут уж заранее никак не угадаешь, но идти на них нужно. Причем немедленно.
– А поселок?! Пещера?
– Если они доберутся до поселка и всех тут вырежут, то в пещеру все равно не сунутся – не бывало такого! Но даже если бы и сунулись, там полно мест, где можно спрятаться, и Художник останется жив. Если сам захочет, конечно. Но в этом мы ему не указ. А вот нам он сказал четко и ясно: найдите его! Чем мы и займемся. Ну, погибнет род Волка – что ж такого? Наше место займут Тигры.
«Вот она, первобытная логика, – грустно думал Семен. – Все по раз и навсегда заведенным правилам. Почти по Козьме Пруткову: если тебя щелкают по носу, то нужно махнуть хвостом. Даже если в этом и нет никакого смысла».

Уклоняться от участия в операции у Семена не было повода, да и желания, впрочем, тоже. Надо сказать, что, обнаружив это, он и сам был немало удивлен: неужели он уже внутренне принял навязанные ему судьбой правила игры? Неужели стал в глубине души считать себя лоурином? Какое, по большому счету, ему дело до этих людей и их войны? Никто же не заставляет! И наверняка никто не осудит, если он останется в лагере. А потом поможет лечить раненых... Так ведь нет! Никогда не страдал тягой к коллективным действиям и вдруг... Или прав был Художник, который поставил ему диагноз: «Не получится из тебя Смотрящего На Облака. Ты воин... » Может быть, и правда, что-то в нем дремало, а теперь проснулось – нечто неосознанное, затаенное? И это нечто жрец сумел разглядеть? Черт его знает...
Самое смешное, что размышлял обо всем этом Семен уже на бегу – в общем, так сказать, строю. Экспедиционный отряд состоял, кроме него, из восьми человек. Половина личного состава была вооружена копьями и палицами, остальные – палицами и луками. По каким признакам были отобраны люди, кто распределял оружие, Семен опять не понял – все организовалось как бы само собой: Бизон только «позвал» людей. Семен же он оказался почти безоружным – брать с собой арбалет нечего было и думать: -с десятикилограммовой дурой далеко не убежишь, а рассчитывать можно лишь на один выстрел. Впрочем, в качестве груза ему хватило и его боевого посоха...
Объектом первой атаки выбрали невысокую пологую сопку или холм под названием Серый Бугор. От лагеря совсем недалеко – километров двенадцать, не больше. Семен вполне мог быть доволен собой – он не отставал от воинов и чувствовал себя, в общем-то, прилично. Долго радоваться ему, впрочем, не пришлось: никакого инструктажа или перестроения перед столкновением с противником, на которые он так рассчитывал, не состоялось. Как только фигурки на вершине холма стали отчетливо различимы, воины сменили аллюр – перешли на бег. Семену же, как оказалось, переходить было не на что – предыдущие десять километров он и так, по сути, не шел, а бежал.
Когда он добрался-таки до подножия холма, там все было уже кончено: четыре трупа хьюггов благополучно оскальпированы, а костер на вершине затоптан. Правда, если какой-то сигнал дымом и нужно было подать, то он, безусловно, был подан – времени на это у хьюггов было достаточно. Как смог рассмотреть Семен, поединок состоялся только один. Остальные хьюгги, поднявшиеся в контратаку, были расстреляны из луков и приняты на копья. Среди лоуринов потерь не было.
Отдышаться Семену не дали – пришлось занять место в конце вереницы воинов, двигавшихся спорым полушагом-полубегом в направлении соседнего бугра под названием Лысая Макушка. Воины торопились – день клонился к вечеру, а ночью, как известно, военные действия не ведутся.
Судя по всему, у домашней лошади в процессе искусственного отбора был удален предохранитель – ее можно «загнать», то есть заставить скакать, пока не упадет замертво. У человека же он никуда не делся – загнать самого себя насмерть очень трудно, для этого нужна специальная подготовка. Такой подготовки у Семена не было. Тем не менее до Лысой Макушки он дотянул. Правда, процедуру снятия скальпов уже не застал: все шестеро хьюггов были мертвы. Противник сумел размочить счет: двое воинов-лоуринов были убиты и один ранен, но способности передвигаться не утратил. Происшедшее Семен воспринял лишь самым краем сознания, потому что все остальное у него уже отключилось. В голове осталась только тупая и совсем нестрашная мысль, что сейчас все опять куда-то побегут, а он больше не может.
В той – предыдущей – жизни Семен в подобной ситуации оказался всего один раз, и ему хватило. Это было в самом начале первой производственной практики, к которой он долго готовился, но не в спортзалах и не на беговой дорожке, а в пивнушках и на бесконечных студенческих вечеринках. Портвейн «Кавказ» в сочетании с пивом «Жигулевское», как известно, весьма способствует повышению выносливости организма. Но не той, которая нужна в горах и тайге. Ребята же в полевом отряде подобрались все, как один, спортивные, непьющие и некурящие. В том маршруте вопрос о жизни и смерти, конечно, не стоял, но какой был позор! В общем, вспоминать этот эпизод Семен не любил и с тех пор каждый год перед началом экспедиционного сезона старался привести себя в приличную спортивную форму.
Этому правилу он никогда не изменял и позже, став уже руководителем, обычно оказывался лучше подготовлен к физическим нагрузкам, чем его подчиненные. Не раз и не два приходилось ему поднимать своих людей и заставлять их идти вперед криком, пинками, а то и угрозой применения оружия. Хорошо, если нужно просто дойти засветло до лагеря, чтобы не ночевать в болоте или на склоне, а если попал в снеговой заряд на подходе к перевалу? А если обратной дороги нет и нужно дойти или умереть? Всякое бывало, и Семен прекрасно представлял, что у нетренированного человека обычно остается какой-то ресурс сил, который он просто не может мобилизовать. Ему нужно помочь это сделать – уговорить, напугать, избить наконец. Только все это до определенного предела, за которым уже не действует ничто: ты, начальник, можешь меня пристрелить, но с места я не двинусь...
В общем, люди ушли. А он остался на вершине пологой сопки, посреди вечерней степи. Рядом с трупами.

Наверное, он отключился – заснул или потерял сознание. Такое с ним случалось несколько раз в жизни, когда приходилось переступать грань последнего переутомления – психического или физического. Соответственно, трудно было понять, проснулся он или очнулся. Так или иначе, но небо над ним было черным, а сам он весь был покрыт коркой соли от высохшего пота.
Семен сел и осмотрелся. В нескольких метрах от него, повернувшись лицами в разные стороны, застыли четыре неподвижные фигуры. Семен протер глаза, сгребая соль с ресниц, и всмотрелся: Бизон, Медведь, Серый Ястреб и, кажется, Лис. «Чего они тут сидят? Почему ночь? Где остальные? Или, может быть, это уже посмертие? Все ушли сражаться дальше, а я остался... Загнали они меня, как лошадь, загнали...»
Почему-то мысль о том, что он умер и находится на «том свете», Семена взволновала не сильно. Гораздо больше его обеспокоило отсутствие посоха. Наверное, он его где-то бросил в степи, когда совсем перестал соображать. «Нет, так все-таки нельзя – просто позор какой-то! Надо учиться бегать как они...»
Без всякой надежды он пошарил вокруг руками, и пальцы наткнулись на холодную, чуть влажную древесину посоха. «Не потерял! Молодец... » Семен хотел облегченно вздохнуть, но не смог – набранный в грудь воздух причинил такую боль, что на глазах выступили слезы. Ощущение было, словно там – в бронхах и легких – ободрали все оболочки, оставив голое мясо с обнаженными болевыми окончаниями. Казалось, если сейчас закашляться, вместо слюны изо рта полетят кровавые брызги. Семен даже слегка удивился: «Это явно кислородный ожог дыхательных путей – результат гипервентиляции во время бега».
Некоторое время он сидел и размышлял о своей малопригодности в этом мире. Ему скоро сорок, для цивилизованного человека он в неплохой форме, но с этими степными охотниками не сравняется никогда. У них, наверное, объем легких значительно больше или что-то там еще перестраивается в организме в подростковом возрасте. Один положительный момент в этом все-таки был: боль в груди как бы сглаживала остроту жажды, а жидкости он потерял много – поднимаясь на ноги, почувствовал себя буквально невесомым.
Семен немного подвигал конечностями и пришел к выводу, что жить может. Правда, ощущение такое, будто пропустил несколько мощных ударов по корпусу – в область грудины.
– Почему ты остался, Семхон?
Ни одна из фигур не шевельнулась, но по голосу Семен узнал Медведя. Вот ведь что обидно: старейшине, наверное, тоже под сорок, и Семен ни разу не видел, чтобы он тренировался. Тем не менее он действительно вел воинов и, кажется, первым лез в драку. Впрочем, когда-то давно – в другой жизни – знакомый спортивный медик рассказывал, что изредка встречаются люди, наделенные природой или Богом замечательными спортивными данными, – то, чего другие добиваются годами упорных тренировок, у них есть изначально, и оно не исчезает от, скажем, малоподвижного или нездорового образа жизни.
Что он может ответить старейшине? Честно сказать, что выдохся, устал и просто не мог двигаться дальше? Ему не поверят. Точнее – не поймут, как такое могло случиться со взрослым мужчиной. Обвинят в трусости? «Это, между прочим, еще одна из местных странностей – ни разу не заметил, чтобы определение „трусливый" или, скажем так, недостаточно смелый было использовано по отношению к взрослому воину-лоурину. Почему? Ведь это так естественно – бояться боли и смерти. А они, получается, не боятся... И дело тут, пожалуй, не в вере в благополучное посмертие. Христианство таковое тоже обещает многим, но „храбрость" и „трусость" были, кажется, обиходными выражениями в словаре крестоносцев. Тут скорее другое – общинное сознание, в котором отсутствует представление о безграничной ценности собственной персоны. Ну и, наверное, исконная привычка действовать по трафарету: с противником надо вступать в бой вне зависимости от того, есть у тебя шанс на победу или нет. Нет, в мою трусость они не поверят так же, как и в усталость...»
– Почему вы здесь, старейшина? – вместо ответа спросил Семен. – Вы перебили всех хьюггов?
– Мы не перебьем их, – довольно равнодушно сказал Медведь. – Их сбежалось слишком много – как стервятники на падаль.
– И кто же здесь падаль?
– Наверное, род Волка. Может быть, вместе с мальчишкой окончилось и наше служение? Все к тому и шло. Наше место займут Тигры.
– Почему они?
– Тигры, как и волки, посредники между жизнью и смертью, между Средним миром и Нижним. Вообще-то Тигры – неплохие ребята, хотя воины у них, по сравнению с нашими, слабоваты.
– Ну, конечно! – хмыкнул Семен. – Наших-то ты сам готовил, сам и умирать повел.
– А ты почему не пошел? Теперь до утра ждать придется.
– Так вы из-за меня вернулись?!
– А из-за кого же?
– Что же будет утром? Где хьюгги?
– Лучше бы ты спросил, где их нет. Во всяком случае, вокруг Лысой Макушки они есть везде.
– Так мы в окружении?!
– Почему же? Пути во все миры открыты. Кроме Среднего, конечно.
– Да ну вас! – почти рассердился Семен. – Прямо как дети, право! Неужели с самого начала было не ясно, что этим дело и кончится?! Сами себя загнали в ловушку! Хьюгги, может быть, именно этого и хотели – чтобы мы гонялись за ними по степи, пока не попадём в окружение!
– Чем же ты недоволен, Семхон? – подал голос Бизон. – Мы хорошо сражались, взяли много скальпов и завтра, наверное, сможем взять еще.
– Да на хрена нужны их скальпы?! Мне надоело умирать и возрождаться. Хочу просто пожить... в Среднем мире. Ты же сам говорил, что хьюгги охотятся за мной! Так надо узнать, зачем я им понадобился, а не гробить собственных воинов!
– Опять ты за своё, Семхон. – В голосе Медведя звучала усталость и разочарование. – Заладил одно и то же. Может, они и не за тобой вовсе? Может, как раз за Головастиком? Или за Бизоном? Или за мной? Как человек может узнать, кто должен умереть, чтобы нелюди ушли?

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Каменный век - 2. Племя Тигра'



1 2 3 4 5 6