А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

тебе — твоего полковника, мой добрый Мартьяль, а мне — моего отца…— Так… Значит, я был не прав?— Да, дядюшка!— И прав ты?— Да, дядюшка!— Спасибо, племянник!Лодки среднего Ориноко небольшого размера, выдалбливаются из стволов крупных деревьев, между прочим, из кашикамо. Большие же лодки делаются из особо выделанных досок, выгнутых на бортах и заостренных к носу.При всем том эти лодки настолько крепки, что выдерживают перетаскивание их через пороги. Посередине их находится мачта, поддерживаемая штагом и двумя вантами; к мачте приспособляется квадратный парус, действующий как при попутном, так и при боковой ветре. Управляет лодкой при помощи длинного кормового весла рулевой. От мачты и до носа лодка открыта, и в этой части ее помещается экипаж, состоящий из десяти индейцев: рулевою и девяти матросов.Задняя часть лодки, от мачты до кормы, за исключением места для рулевого, защищена плетенкой из пальмовых листьев, образующих нечто вроде крыши.Эта плетенка составляет как бы каюту. В ней имеются койки — простые соломенные подстилки, приспособления для кухни и для стола, маленькая жаровня для приготовления кушанья: дичи или рыбы. Каюта может быть разделена на несколько отделений спускающимися циновками, так как ее длина достигает 5-6 метров, а вся лодка — 10-11 метров.Эти оринокские «пироги» известны под названием «фальк». Когда ветер благоприятный, они идут под парусами, впрочем, довольно медленно, так как им приходится бороться с очень быстрым течением между усеивающими реку многочисленными островами. Когда ветра нет, пироги продвигаются вперед посередине реки с помощью шестов или же вдоль берега с бечевой.Таковы приспособления фальки, которая служит для передвижения по реке в ее среднем течении. К ней обычно присоединяется еще для завоза бечевы маленькая лодочка, называемая по-индейски «курнарой».При найме пирог путешественникам приходится иметь дело с рулевыми, причем цена подряда основывается не на расстоянии, которое надо проехать, а на времени, на которое нанимается лодка. Плата поденная — иначе и не может быть. Действительно, при плавании по Ориноко встречаются всевозможные причины, задерживающие движение: мели, ветры, перемещение течений, затруднения при перетаскивании лодок по суше. Переезд, который мог бы совершиться в три недели, иногда, когда изменяется погода, требует двойного времени. Поэтому ни один рулевой не возьмется перевозить пассажиров из Кайкары к устью Меты или в Сан-Фернандо в определенный срок.Таким образом, с индейцами банивасами пришлось сговариваться, принимая во внимание все эти условия. Путешественники получили в свое распоряжение две лодки.Мигуэлю посчастливилось найти рулевого, который оказался великолепным практиком. Это был индеец, по имени Мартос, лет сорока, энергичный, сильный, смышленый. Он ручался за свой экипаж, который состоял из девяти крепко сложенных туземцев, хорошо управлявшихся с шестами и бечевой. Поденная плата, которую он запросил, была, конечно, довольно высока, но кто бы посмотрел на это, когда дело шло о разрешении вопроса Гуавьяре — Ориноко — Атабапо!..По-видимому, посчастливилось также Жану Кермору и сержанту Мартьялю. Они наняли девять банивасов под начальством метиса полуиндейца-полуиспанца, у которого были прекрасные аттестаты. Этого метиса звали Вальдес. Если бы этим путешественникам пришлось ехать дальше Сан-Фернандо, по верхнему течению Ориноко, где он уже бывал, то метис охотно соглашался и на это. Но этот вопрос мог решиться только впоследствии, в зависимости от справок о полковнике, которые предстояло собрать в Сан-Фернандо.Каждая лодка носила свое имя: та, которую наняли Мигуэль, Фелипе и Варинас, называлась «Марипар» — название одного из многочисленных островов Ориноко. Таково же было происхождение названия и лодки сержанта Мартьяля и его племянника: она называлась «Галлинетта». Обе они были выкрашены в белый цвет в подводной части и в черный — в надводной.Само собой разумеется, обе лодки должны были идти вместе и ни одна из них не стала бы задаваться целью обогнать другую. Ориноко — не Миссисипи, пироги — не пароходы, и не было никаких оснований побивать друг у друга рекорд скорости. Кроме того, следовало опасаться нападений индейцев, кочующих по берегам, и, значит, выгоднее было держаться вместе, чтобы внушить им страх.«Марипар» и «Галлинетта» могли бы отправиться в путь в тот же вечер, если бы не нужно было запастись провизией. Впрочем, купцы Кайкары могли легко снабдить ею в количестве, достаточном на несколько недель, нужных для переезда до Сан-Фернандо, где запасы можно было опять возобновить. В Кайкаре можно было купить все: и консервы, и различные напитки, и одежду, и амуницию, и инструменты, нужные для охоты и рыбной ловли, — лишь бы покупатели платили за все пиастрами.Помимо этого путешественники по Ориноко могли рассчитывать на многочисленную дичь по берегам реки и на рыбу, которая водится в изобилии. С одной стороны, хорошим охотником был Мигуэль, с другой — прекрасно владел карабином сержант Мартьяль. В руках Жана Кермора его легкое ружье тоже не осталось бы бесполезным. Но жить только охотой и рыбной ловлей не приходилось. Пришлось запастись чаем, сахаром, сушеным мясом, консервами, мукой из маниоки, заменяющей маисовую муку. Что касается топлива, то его с избытком было в лесах. Наконец, для защиты от холода, вернее, от сырости, легко было приобрести имеющиеся в продаже во всяком венесуэльском городишке одеяла.Всем этим приготовлениям пришлось посвятить несколько дней. Впрочем, сожалеть об этой проволочке не пришлось, так как в течение 48 часов погода стояла отвратительная. Над Кайкарой разразился один из тех ужасных ветров, которые индейцы называют «чубаско». Он дул с юго-запада и сопровождался страшным ливнем, который вызвал разлив реки.Сержант Мартьяль и его племянник имели случай убедиться, какие трудности представляет плавание по Ориноко. Лодки не смогли бы в этот разлив ни подниматься вверх по течению, ни устоять против страшного ветра, который дул бы им прямо в нос. Пришлось бы, несомненно, вернуться в Кайкару, и, может быть, даже с повреждениями.Мигуэль, Фелипе и Варинас приняли непогоду как философы. Спешить им было некуда. Если даже путешествию суждено было протянуться лишних несколько недель, им это было безразлично.Напротив, сержант Мартьяль приходил в бешенство, ворчал, проклинал разлив, бранил по-испански и по-французски бурю, и Жану пришлось его успокаивать.— Мало быть храбрым, Мартьяль, — повторял он ему, — надо запастись также и терпением, так как расходовать его придется с избытком…— Хватит у меня и терпения, Жан! Но почему это, в самом деле, проклятое Ориноко так невежливо?— Подумай сам, дядюшка!.. Разве не лучше, если оно окажется любезным в отношении нас под конец? Кто знает, может быть, нам придется идти до самых истоков…— Да… кто знает, — пробормотал сержант Мартьяль, — и кто знает, что ждет нас там!..В течение дня 20-го числа сила «чубаско» ослабела; вместе с тем переменился и ветер, повернув на север. Если бы он продержался в этом направлении, лодки сумели бы им воспользоваться. В то же время спала и вода, и река вошла в берега. Рулевые Мартос и Вальдес объявили, что на следующий день около полудня можно отправиться в путь.Действительно, отправление совершилось в очень благоприятных обстоятельствах. Около 10 часов утра жители городка вышли на берег. Венесуэльский флаг развевался на обеих лодках.На носу «Марипара» стояли Мигуэль, Фелипе и Варинас.Обернувшись к «Галлинетте», Мигуэль крикнул:— Счастливый путь, господин сержант!— Счастливый путь, сударь, — ответил старый солдат, — потому что, если он окажется счастливым для вас…— …то будет таким и для всех, — прибавил Мигуэль, — так как мы совершим его вместе!Гребцы уперлись в шесты, подняты были паруса, и обе лодки, подгоняемые хорошим ветром, направились к середине реки, сопровождаемые последними прощальными напутствиями. Глава шестая. ОТ ОСТРОВА К ОСТРОВУ Плавание по среднему Ориноко было начато. Сколько долгих часов, сколько однообразных дней предстояло провести в этих лодках! Сколько задержек на этой реке, неблагоприятной для быстрой навигации! Это монотонное путешествие не могло быть особенно тягостным для Мигуэля и его товарищей. В ожидании прибытия к слиянию Гуавьяре и Атабапо они могли заниматься географическими изысканиями, дополнять гидрографические данные об Ориноко, изучать расположение его многочисленных притоков, а также островов, определять местоположение порогов и вообще исправлять неточности карты этой территории. Для ученых, которые вечно ищут знаний, время проходит быстро.Может быть, Мартьяль и напрасно воспротивился совместному путешествию в одной лодке, так как тогда часы не тянулись бы так бесконечно. Но в этом отношении дядюшка был непоколебим; к тому же племянник тоже ничего не возражал по этому поводу, как будто так и должно было быть.Юноша должен был удовольствоваться чтением и перечитыванием чрезвычайно обстоятельного во всем, что касается Ориноко, труда своего соотечественника; лучшего путеводителя он не мог бы найти.Когда «Марипар» и «Галлинетта» достигли середины реки, можно было разглядеть деревья, которые поднимались группами на соседних полянах. Около одиннадцати часов утра на левом берегу, у подножия гранитных холмов, можно было разглядеть группу хижин. Это была деревня Кабрутта, состоящая из 50 хижин. Если помножить это число на 8, то мы получим тогда и приблизительное число ее жителей. То были метисы, заменившие собой индейцев гуамосов, в настоящее время ушедших вглубь страны; эти туземцы имеют кожу гораздо более белую, чем мулаты. Благодаря сезону дождей сержант Мартьяль и Жан Кермор могли заметить несколько гуамосов, которые прибыли сюда в лодках из коры ловить рыбу.Рулевой «Галлинетты» говорил по-испански. Поэтому юноша часто задавал ему вопросы, на которые Вальдес охотно отвечал. Вечером, когда их лодка приближалась к правому берегу, Вальдес сказал Жану:— Вот Капучино, старинная миссия, давно уже покинутая.— Вы намерены остановиться у нее? — спросил Жан.— Это необходимо, потому что ветер к ночи прекратится. К тому же из предосторожности по Ориноко навигация совершается только днем, так как фарватер очень часто меняется и, чтобы управлять, надо хорошо видеть.Действительно, перевозчики имеют обыкновение останавливаться каждый вечер у берегов реки или у островов. «Марипар» тоже остановился у Капучино. После ужина, на котором было подано несколько рыб, купленных у рыбаков Кабрутты, пассажиры лодок уснули глубоким сном.Как и предсказывал рулевой Вальдес, ветер с наступлением ночи спал, но с первыми лучами солнца он подул опять с северо-востока. Поставили паруса, и обе лодки снова стали подниматься без всяких препятствий, с попутным ветром.Против Капучино открывалось устье Апурито, рукава Апуре. Дельта этого могучего притока появилась двумя часами позже. Этим притоком шел «Симон Боливар», выйдя из Кайкары и продвигаясь по колумбийской территории, ограниченной на западе Андами.По этому поводу Мигуэль спросил своих двоих товарищей, почему бы Апуре не быть Ориноко с большим правом, чем Атабапо или Гуавьяре?— Вот тебе раз!.. — засмеялся Фелипе. — Может ли быть Апуре чем-либо больше простого притока реки, ширина которой здесь доходит до трех тысяч метров?..— И потом, его воды мутны и беловаты, — воскликнул Варинас, — тогда как воды Ориноко от самого Боливара чисты и прозрачны!— Пусть будет так, — сказал Мигуэль, улыбаясь. — Будем считать Апуре вне конкурса. На нашем пути мы встретим еще много других конкурентов.Мигуэль, во всяком случае, мог сказать, что Апуре орошает льяносы гораздо более богатые, чем оринокские, и что он только кажется продолжением главной реки к западу, тогда как в действительности Ориноко течет к северу от самого Сан-Фернандо. Пароходы, которые не могут подняться по Ориноко выше устья, поднимаются по течению Апуре на 500 километров, почти до Пальмирита. Апуре справедливо называют «рекой льяносов», этих обширных пространств, пригодных для всех видов хозяйства, удобных для скотоводства и населенных самым крепким и самым трудолюбивым населением Венесуэлы.Следует также заметить — Жан мог наблюдать это собственными глазами, — что в этих мутных водах, в которых легко подкрасться к добыче, живут кайманы. Некоторые из этих громадных животных подплывали на несколько шагов к «Галлинетте». Эти гиганты из семейства крокодилов достигают длины 6 метров и в большом количестве водятся в притоках Ориноко. Кайманы равнинных рек достигают сравнительно небольшой длины.На предложенный ему юношей вопрос рулевой Вальдес ответил:— Эти животные не все опасны. Среди них есть такие, например бавасы, которые не нападают даже на купающихся. Что же касается кайманов, которые попробовали человеческого мяса, то они бросились бы в самые лодки, чтобы вас съесть.— Пусть только явятся! — воскликнул Мартьяль.— Нет… пусть уж лучше не являются! — ответил Жан, показывая рукой на одно из этих чудовищ, громадные челюсти которого закрывались и открывались с большим шумом.Впрочем, не одни только крокодилы наполняют воду Ориноко и его притоков. Здесь встречаются также карибы-рыбы, обладающие такой силой, что они одним ударом ломают самые крепкие рыболовные крючки. Следует также остерегаться скатов и электрических угрей. Снабженные довольно сложным аппаратом, они убивают других рыб электрическим разрядом, который небезопасен и для человека.В течение этого дня лодки проходили мимо нескольких островов, около которых течение было настолько быстро, что раз или два пришлось употребить бечеву, привязывая ее к крепким древесным корням. Когда лодки проходили мимо острова Вэриха де-Моно, покрытого густым лесом, с «Марипара» раздалось несколько выстрелов и в реку упало с полдюжины уток. Это Мигуэль и его друзья показывали свои охотничьи способности.Через несколько минут после этого шлюпка с «Марипара» подплыла к «Галлинетте».— Вот вам, чтобы разнообразить ваш стол!.. — сказал Мигуэль, предлагая пару уток.Жан Кермор поблагодарил Мигуэля; сержант Мартьяль только пробурчал что-то вроде благодарности.Расспросив юношу, хорошо ли он провел эти два дня путешествия, и получив утвердительный ответ, Мигуэль пожелал доброго вечера племяннику и дядюшке, после чего шлюпка возвратилась к пироге.Как только наступила ночь, обе фальки пристали к острову Пахараль, так как правый берег реки был загроможден скалами.Поужинали с большим аппетитом. Утки, приготовленные сержантом Мартьялем, который, как бывший полковой кашевар, умел готовить, имели вкусное и ароматное мясо, гораздо более приятное, чем у европейских уток.В десять часов легли спать, по крайней мере юноша растянулся на циновке в отведенной для него части каюты, и дядя, верный своим привычкам, старательно завесил его сеткой от комаров.Эта предосторожность была необходима. Каких только насекомых здесь не бывает! Шаффаньон, если верить сержанту Мартьялю, не впал в преувеличение, когда сказал, что «насекомые, может быть, самое большое препятствие при путешествии по Ориноко». Мириады ядовитых жал кусают здесь путешественника, не давая ему никакой пощады. Эти укусы дают воспаление, болезненность которого чувствуется через две недели и вызывает иногда сильную лихорадку.С каким старанием поэтому дядюшка приспособил защитную сетку около постели племянника! Затем какие клубы дыма выпустил он из своей трубки, чтобы прогнать хоть на время ужасных насекомых! И какими энергичными ударами он раздавил тех из них, которые старались пролезть в плохо закрытые щели.— Мартьяль, ты себе отобьешь руки, — повторял несколько раз Жан. — К чему так стараться?.. Мне решительно ничего не мешает спать…— Нет, — отвечал солдат, — я не хочу, чтобы хоть одно из этих мерзких насекомых жужжало у твоих ушей.И он продолжал неистовствовать все время, пока слышал жужжание. Затем, когда заметил, что Жан уже заснул, пошел лечь сам. Хотя он и издевался над укусами, считая себя слишком толстокожим для насекомых, однако они кусали его не меньше, чем всякого другого, и он чесался так, что, казалось, дрожала вся лодка.На другое утро пироги отвалили от берега и пошли под парусами. Ветер был хотя и неровный, но благоприятный. Низкие густые облака покрывали небо. Шел сильный дождь, и пассажиры должны были прятаться в каютах.С самого начала пришлось бороться с сильным течением, так как фарватер реки был сжат цепью маленьких островков. Пришлось даже приблизиться к левому берегу, где течение было слабее.Этот берег представлял собой болотистую поверхность, усеянную каналами, озерцами, болотами. В таком виде он тянется от устья Апурито до устья Ароки, на протяжении 200 километров.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32