А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда эта часть работы была закончена, Орфаник под видом туриста остановился на ночь в «Короле Матиаше» и подвел провод к большому залу. Ему не составляло труда поднять провод, проложенный по дну реки Ньяд, к последнему окну на фасаде трактира, которое никогда не открывалось. Спрятав телефонный аппарат в густой листве, он соединил провода. В результате барон фон Гортц мог слышать все, о чем говорилось в «Короле Матиаше», имея при этом обратную связь, благодаря которой он мог довести до слушателей все, что считал нужным.
Первые два года ничто не нарушало покой замка — дурная репутация надежно охраняла его от непрошеных гостей. Местные жители не отваживались приближаться к нему. Впрочем, все считали, что замок пуст — с того момента, как умер последний слуга семейства баронов фон Гортцев. Но однажды, в день, которым начался наш рассказ, подзорная труба позволила пастуху Фрику различить дым, струившийся из трубы на башне замка. Тут-то и припомнились людям легенды о старой крепости, и мы уже знаем, к чему это привело.
Вот когда пригодилась телефонная связь — барону и Орфанику необходимо было узнать, что говорят в деревне. Они услышали, как Ник Дек поклялся добраться до замка, и тогда в зале трактира прозвучал глас «свыше», который должен был вынудить смельчака отказаться от его плана. А так как лесничий упорствовал, барон решил преподать ему хороший урок, чтобы отбить не только у Ника, но и у других всякое желание соваться в замок. В ту роковую ночь были приведены в действие все механизмы Орфаника, которые тот постоянно держал наготове. Они произвели целую серию чисто физических эффектов, посеявших ужас в округе: на колокольне зазвонил колокол, над замком появились всполохи, производимые прожектором: в рефлектор добавили морскую соль, пары которой придали всем предметам призрачные очертания; жутко завыла сирена, будто гигантское чудовище; в воздухе возникли силуэты драконов, спроецированные с фотографий при помощи мощных прожекторов, а спрятанные во рву пластины, соединенные с источниками электрического тока, пригвоздили к земле подбитые железом башмаки доктора; тот же ток сбросил со стены лесничего, как только он прикоснулся к металлической скобе подъемного моста.
Как и предполагал барон фон Гортц, после всех этих непонятных чудес, после попытки Ника Дека проникнуть в замок, которая кончилась для него столь плачевно, в округе воцарился ужас, и никто ни за какие блага не согласился бы теперь приблизиться к нему. Все решили, что в замке поселилась нечистая сила.
Рудольф фон Гортц уже надеялся, что избавился от досужего любопытства, но тут в Версте появился Франц де Телек. Барон сразу же узнал об этом, так как подслушивал все разговоры в трактире.
Ненависть, которую Рудольф фон Гортц испытывал к графу, вспыхнула с новой силой, в памяти вновь ожило все, что произошло в Неаполе. Мало того, что Франц де Телек объявился в нескольких милях от замка, он еще вздумал уговаривать жителей избавиться от старых предрассудков, надежно защищавших Карпатский замок. И в довершение всего он вознамерился обратиться к властям Карлсбурга с просьбой прислать жандармов и положить конец слухам!
Барон решил заманить Франца де Телека в замок, и, как мы знаем, ему это удалось. Голос Стиллы, прозвучавший в зале «Короля Матиаша» благодаря телефонному аппарату, побудил графа прервать свое путешествие и отправиться в замок. Когда же он увидел фигуру певицы на площадке бастиона, граф решил во что бы то ни стало проникнуть внутрь крепости; свет, появившийся в окнах башни, привел его к открытой двери. Очутившись в склепе, освещенном электрической лампой, граф снова услышал голос певицы. Барон фон Гортц был уверен, что графу ни за что не убежать из глубокого подземелья, из крепко запертой темницы, дверь которой открывалась лишь во время его летаргического сна, когда узнику приносили еду.
Таков был итог совместных усилий Рудольфа фон Гортца и его сообщника. Но, к великому своему разочарованию и досаде, барон узнал, что Рожко перехитрил его: он не пошел за хозяином в замок и сумел вовремя предупредить власти Карлсбурга. В деревню Верст прибыл отряд жандармов, и теперь опасность угрожала самому барону. Как им с Орфаником выстоять против отряда вооруженных людей? Здесь не помогут те средства, которые они употребили против лесничего и доктора Патака: полицейские ведь не верят в нечистую силу. Вот тогда-то двое фанатиков и задумали взорвать замок и теперь выбирали для этого удобный момент. Они решили с помощью электрического разряда взорвать запасы динамита, хранящиеся в подземелье под башней, бастионами и старой часовней, причем взрывной механизм должен был сработать не раньше, чем барон фон Гортц и Орфаник доберутся по подземному ходу до хребта Вулкан. После взрыва, когда погибнет и граф, и те, кто придет ему на помощь, двое сообщников будут уже далеко и их никто не найдет.
Услышав разговор барона со своим помощником, Франц понял суть всех таинственных явлений. Он узнал, что между Карпатским замком и деревней Верст существует телефонная связь, что замок будет уничтожен взрывом, который погубит и его, Франца, и приведенных Рожко жандармов. А барон фон Гортц и Орфаник успеют скрыться и уведут с собой беззащитную Стиллу…
О, почему он не может ворваться в капеллу и помешать злоумышленникам? Он бросился бы на них и принудил разрушить адскую машину, предотвратив этот ужасный взрыв!
Однако то, что Франц не может сделать сейчас, он сможет сделать после ухода барона… Как только эти двое покинут капеллу, он пойдет вслед за ними и доберется до башни, а там с Божьей помощью восстановит справедливость.
Барон фон Гортц и Орфаник поднялись на хоры часовни. Как они выйдут оттуда? Возможно, есть дверь, ведущая на галерею или в какой-нибудь внутренний коридор, который соединяет часовню с башней: похоже, что все строения замка сообщаются между собой. Впрочем, это не имеет значения, только бы на пути не встретилось других преград!
Тем временем злоумышленники перебросились еще несколькими фразами:
— Кажется, нам здесь нечего больше делать?
—Да.
— Тогда расстанемся.
— Вы настаиваете на том, чтобы я оставил вас в замке одного?
— Да, Орфаник, спускайтесь в подземный ход и выбирайтесь на дорогу, что ведет к Вулкану.
— А вы?..
— Я покину замок в последнюю минуту.
— Мне ждать вас в Быстрице, как условились?
— Да, в Быстрице.
— Хорошо, барон, раз вы этого хотите…
— Да… Я хочу услышать ее в последний раз… в эту последнюю ночь в моем замке…
Барон фон Гортц и Орфаник ушли.
Имя Стиллы не было произнесено, но де Телек догадался, что Рудольф фон Гортц говорит о ней.
Итак, назревает катастрофа, и он, Франц, не сумеет ее предотвратить, если не заставит барона отказаться от своего ужасного замысла.
Было одиннадцать часов вечера. Франц, \же не опасаясь, что его услышат, возобновил работу. Кирпичи вынимались из стены без труда, но их было так много, что только спустя полчаса он смог пролезть в пролом.
И вот он снова в капелле. Через проломы и амбразуры окон видны гонимые ветром легкие облака. В небе мерцают редкие звезды, в свете которых слабее казалось тусклое сияние луны, встающей из-за горизонта.
Как отыскать дверь, через которую ушли барон и Орфаник? Франц прошел через всю капеллу и приблизился к хорам.
Тут было очень темно, ибо сюда не доходил лунный свет, Франц споткнулся обо что-то твердое и упал на обломки саркофага.
В углу у запрестольного алтарного образа он обнаружил изъеденную червоточиной дверь, которая подалась сравнительно легко. Дверь вела во внутреннюю галерею, идущую, по всей видимости, вдоль крепостной стены. Именно через эту галерею барон фон Гортц и Орфаник проникли в капеллу и так же вышли.
Ступив в галерею, Франц очутился в кромешной тьме. Он миновал несколько поворотов без подъемов и спусков и решил, что галерея идет на уровне внутренних переходов.
Через полчаса стало чуть-чуть светлее: из проемов в стене проникал слабый свет.
Франц прибавил шагу и вскоре оказался в просторном каземате, расположенном скорее всего под земляной площадкой бастиона, находившегося в левом конце куртины.
Сквозь узкие бойницы светила луна, в свете которой пленник увидел напротив себя открытую дверь.
Ему захотелось подойти к бойнице, чтобы хоть немного подышать свежим ночным воздухом. Франц выглянул наружу и заметил две или три тени на плато Оргалл, залитом лунным светом до самых верхушек темных елей. Он присмотрелся: неподалеку от опушки елового леса двигались неясные силуэты. Скорее всего это были полицейские, которых привел Рожко.
Неужели они решились пойти на приступ ночью, надеясь захватить хозяев замка врасплох? Или они думают дождаться здесь первых рассветных лучей?
Францу стоило больших усилий удержаться от того, чтобы подать голос Рожко. Но его могли услышать и в башне, и, пока полицейские будут перелезать через стену, Рудольф фон Гортц успеет включить адскую машину и уйти по подземному ходу.
Франц отошел от амбразуры и постарался успокоиться. Потом снова двинулся вдоль галереи.
Пройдя шагов пятьсот, он наткнулся на лестницу, которая поднималась по спирали в толще стены. Кажется, он добрался наконец до башни, возвышающейся посреди парадного плаца!
Однако лестница оказалась не главной, не той, что соединяла все этажи. Она привела Франца в какую-то узкую, темную клетушку.
Он тихонько прислушался, но ничего не услышал и начал осторожно подниматься дальше. Преодолев еще двадцать ступеней, он очутился на площадке, откуда вела дверь в открытую галерею, опоясывающую первый этаж башни.
Франц проскользнул на галерею, пригнулся, стараясь держаться ближе к парапету, и посмотрел в сторону плато Оргалл.
Из лесу высыпало множество людей, но они, судя по всему, не собирались идти на штурм.
Решившись перехватить барона, пока тот не убежал через подземный ход, Франц обогнул башню по кругу и подошел к другой двери, от которой шла лестница наверх. Он стал подниматься по ней, держась за стену.
Тишина. Первый этаж явно необитаем.
Франц поспешил подняться на следующую площадку. На третьем этаже лестница кончилась, дойдя до верхней части башни, заканчивавшейся площадкой с зубчатой оградой, — здесь некогда развевался штандарт баронов фон Гортцев. Прямо перед собой Франц увидел закрытую дверь. Из замочной скважины, в которой торчал ключ, пробивался лучик света, но из-за двери не доносилось ни звука.
Прильнув к скважине, граф увидел только ту часть комнаты, где было светло, остальное тонуло во мраке. Франц осторожно повернул ключ и толкнул дверь, и его взору предстала следующая картина: весь верхний этаж башни занимает просторный зал. Круглые стены поддерживают тяжелый свод, где переплеты образуют сложный орнамент. Стены увешаны толстыми старинными гобеленами, изображающими сцены из рыцарской жизни. Старинная мебель — лари, шкафы, кресла и скамейки — расставлена в художественном беспорядке. На окнах — плотные занавеси, сквозь которые свет не проникает наружу. Пушистый ковер на полу заглушает шаги.
Убранство зала было по меньшей мере странным. Франца поразил контраст между двумя частями комнаты. Одна ее часть тонула во мраке. Слева виднелось возвышение, задрапированное черной тканью, освещенное невидимым источником и со всех сторон открытое зрителю, остающемуся в тени. В нескольких шагах от возвышения, отгороженное высоким экраном, закрывающим его от света, было установлено старинное кресло с высокой спинкой. Возле кресла стоял покрытый ковром столик. На нем — небольшой ларец.
Верхняя крышка ларца, украшенная драгоценными камнями, была откинута, внутри поблескивал металлический цилиндр. Длина ларца была не больше двенадцати — пятнадцати пядей, ширина — пять-шесть.
Франц заметил, что в кресле сидит человек; голова его откинута на спинку, ресницы сомкнуты, правая рука — на ларце.
Это был Рудольф фон Гортц.
Неужели барон остался в замке только для того, чтобы провести здесь последнюю ночь?
А Стилла? Барон говорил, что хочет в последний раз услышать ее голос в Карпатском замке, перед тем как его разнесет взрыв? Для чего он пришел в этот зал, где она должна, очевидно, появиться, как и каждый вечер, чтобы петь ему?
Где же Стилла?
Ее нет…
Впрочем, барон сейчас в его руках, и Франц знает, что ему делать. Франц де Телек ненавидит барона всеми силами своей души, ведь тот отнял у него Стиллу. Стилла жива и безумна — безумна по вине барона… Он должен поплатиться за это жизнью!
Франц остановился позади кресла. Еще один шаг, и он кинется на барона. Кровь бросилась ему в голову, все закружилось перед ним, он поднял руку…
И тут появилась Стилла. Нож Франца упал на ковер…
Стилла, освещенная ярким светом, стояла на возвышении с распущенными волосами, невыразимо прекрасная в белых одеждах Анджелики из «Орландо». Именно такой он видел ее на бастионе замка. Глаза ее, устремленные на графа, казалось, проникали в самую душу…
Она не могла не видеть Франца, однако она не звала его, не произносила ни слова… Франц готов был броситься к ней, схватить ее на руки, унести отсюда…
Стилла начала петь. Барон фон Гортц, не покидая своего кресла, наклонился вперед. Охваченный волнением, обожатель певицы упивался ее голосом, словно то был божественный нектар. Так слушал он ее когда-то в театрах Италии, так слушал он и сейчас, в этом зале, в полном одиночестве, запершись в башне, возвышающейся над трансильванской землей.
Стилла пела… Она пела для него и только для него… Звуки, будто легкое дыхание, слетали с губ… Даже если рассудок покинул Стиллу, в ней осталась жить бессмертная душа артистки.
Франц тоже поддался чарам изумительного голоса, который он не слышал долгие пять лет… Он не отрывал глаз от лица женщины, которую не надеялся больше увидеть и которая стояла перед ним, живая, чудом воскресшая у нею на глазах!
Звук ее голоса пробудил воспоминания и заставил бешено колотиться сердце. Франц узнал финал трагической сцены «Орландо», его заключительную фразу:
«Innamorata, mio cuore ircmante, Voglio morire… »
Франц говорил себе, что вот сейчас пение оборвется, как тогда, в театре «Сан-Карло»!.. Но нет, эта фраза не умрет на губах Стиллы, как умерла на последнем спектакле!..
Франц слушал, не дыша… Казалось, вся его жизнь зависит от этой арии… Еще несколько тактов, и пение закончится…
Но вот голос Стиллы стал слабеть… Казалось, она колеблется, снова и снова повторяя исполненные муки слова:
«Voglio moiirc…»
Неужели сейчас она упадет, как некогда упала на сцене театра?
Но она продолжает стоять, хотя пение замирает на том же такте, на той же ноте… Стелла кричит… Этот крик Франц слышал в тот трагический вечер…
Но певица застыла неподвижно, устремив на графа влюбленный, полный нежности взгляд…
Франц бросается к ней… Он унесет ее из этого зала, из этого замка…
И тут он встречается взглядом с бароном, который, вскочив с кресла, издает громкий вопль.
— Франц де Телек! — кричит он. — Франц де Телек убежал из темницы!..
Но граф, не отвечая, бросается к эстраде.
— Стилла… дорогая Стилла, ты жива!..
— Жива… Она жива! — бормочет барон фон Гортц.
Он произносит эти слова с издевкой и вдруг начинает хохотать — торжествующе, злобно.
— Жива!.. — повторяет Рудольф фон Гортц. — Попробуйте отнять ее у меня, Франц де Телек!
Франц протягивает руку к Стилле, которая смотрит прямо на него…
Рудольф фон Гортц поднял нож, который выронил Франц, и направился к неподвижно стоящей Стилле… Франц бросился к барону, чтобы отвести удар, угрожающий несчастной…
Поздно… Нож вонзился ей в самое сердце…
Раздался звук бьющегося стекла, и тысячи осколков рассыпались по комнате, — Стилла исчезла…
Франц застыл на месте, ничего не понимая… Неужели он тоже сошел с ума?
— Стилла снова ушла от Франца де Телека!.. ликовал Рудольф фон Гортц. — Мне… мне одному останется ее голос… Никто его больше не услышит! Никогда!..
Франц готов был наброситься на барона, но силы оставили его, и он без чувств упал к подножию эстрады.
Не обращая на него внимания, Рудольф фон Гортц схватил со стола ларец и бросился вон из комнаты. Спустившись на первый этаж башни, он выбежал на галерею. Сейчас за ним захлопнется дверь…
И тут раздался выстрел.
Это Рожко, стоявший на валу, выстрелил в барона.
Пуля не задела барона, но угодила в ларец, который Рудольф фон Гортц прижимал к груди. Барон застонал.
— Голос!.. Ее голос! — бессвязно твердил он. — Душа Стиллы… Разбита… разбита!
Словно безумный, он побежал по террасе, громко крича:
— Голос!.. Они разбили ее голос! Будь они прокляты!
Он исчез в дверях как раз в тот момент, когда Рожко и Ник Дек начали штурмовать стену замка, не дожидаясь жандармов.
Ужасный взрыв потряс всю Плезу. Языки пламени взметнулись до самых туч, камни лавиной посыпались на дорогу, ведущую к Вулкану.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15