А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Сделав дело, Люсьен направился в Роузмонт, но непогода его задержала. Люсьен надел шляпу и опустил поля, думая о том, как бледна была Арабелла, когда стояла сегодня днем в холле. В глазах у нее ясно читалось сомнение. Но Люсьен знал, как его развеять. Он вспомнил Арабеллу после занятия любовью: улыбка полна блаженства, глаза сияют счастьем. Он нетерпеливо потоптался. «Проклятие, мне надо ехать домой».
Эта мысль остановила его. С каких это пор он считает Роузмонт домом? Старое прогнившее поместье имело значение только потому, что там живет Арабелла. Может быть, в этом все дело, не в доме, а в его Белле. Люсьен вынул из кармана сигару и зажег ее. Ему хотелось поскорее назвать Роузмонт своим домом, а Арабеллу — женой.
В грязный двор въехал экипаж и, подняв веер брызг, остановился. Тепло укутанный кучер спрыгнул и устало пошел под дождем открывать дверь. Тут вышел и пассажир экипажа. Люсьен рассеянно отметил, что на плаще мужчины было множество накидок, от которых тот казался одинаковым как в высоту, так и в ширину.
— Окаянный дождь, — пробормотал мужчина, прыгая через лужи к двери, где стоял Люсьен. Оказавшись под навесом, он осмотрел каждый дюйм своей одежды, проверяя, не добавилось ли там грязи, снял шляпу с широкими полями, и тусклый свет из окна упал на густые светлые кудри. — Черт! Испортил мои новые ботинки, треклятый дождь. Последний раз я в Йоркшире. Никогда не видел такого отвратительного мокрого места за всю свою... — Он посмотрел на Люсьена и умолк. — Люс? Ты ли это?
Люсьен вздрогнул от неожиданности. Эдмунд Вальмонт был одним из немногих людей, которых он мог назвать своими друзьями. Несмотря на то что молодой человек был наивен и здравого смысла у него было меньше, чем следовало, сердце у него было доброе.
— Что ты здесь делаешь, приятель? Где-нибудь поблизости будут скачки?
Толстый молодой джентльмен схватил его руку и с воодушевлением ее потряс.
— Невероятно! Ведь я еду тебя искать. Я получил письмо от твоей тетушки и собирался найти тебя и... — Эдмунд склонил голову и посмотрел на вывеску постоялого двора, вода с его накидок полилась на сапоги Люсьена. — Разве это Роузмонт? Мой кучер сказал, что это постоялый двор.
— Твой кучер прав. Роузмонт расположен на побережье, к северу отсюда.
Лицо Эдмунда прояснилось.
— Не могу себе представить, чтобы ты остановился на обычном постоялом дворе. Герцог должен... — Он замолчал, на лице его появилось сомнение. — Люс, ты, случайно, не в Лондон едешь, чтобы повидать Лайзу? Я имею в виду, что ты должен знать... что... ну... она не совсем... — Он остановился и попытался взять себя в руки, испуганно глядя на Люсьена. — Люс, я не знаю, как тебе сказать, но...
— Лайза сегодня утром приехала в Роузмонт. Эдмунд вздохнул с облегчением:
— Слава Богу! Чертовски неприятное занятие — сообщать тебе, что твоя сестра исчезла, хотя мы все знаем, что она в состоянии о себе позаботиться, а я... — Он нахмурился. — Кстати, если ты не едешь в Лондон, что ты здесь делаешь?
— Я ездил по делу, — коротко ответил Люсьен. — Как раз возвращался в Роузмонт, когда начался дождь, и я не захотел рисковать: Сатана может поскользнуться в этой грязи.
— О! Прекрасно, если ты не против подождать, пока Дотсон сменит лошадей, я с радостью довезу тебя до Роузмонта в своём экипаже. Ты мог бы послать за Сатаной кого-нибудь завтра утром.
Люсьен посмотрел в сторону конюшен.
— Много ему нужно времени?
— Мигом будет готов. Я ему сказал, чтобы поторопился, хотел как можно скорее тебя найти.
Подтверждая его слова, экипаж вернулся быстро, и, обменявшись несколькими словами с хозяином постоялого двора, Люсьен следом за Эдмундом забрался в карету.
— Боже, как я рад, что нашел тебя! — Эдмунд устроился в углу кареты, вытащил носовой платок и начал вытирать им грязь со своих сапог. — Бедняга Боттл будет дуться несколько недель, если я их испорчу.
— Боттл?
— Мой новый камердинер. Я выиграл его в карты у Чамберса. Этот дурак поставил все деньги и Боттла на то, что сможет попасть в сигару у кого-то во рту. Он промазал, и пуля попала прямо в окно к Уайтам.
— Чамберс меньший дурак, чем тот, кто держал для него сигару. Кто был этот идиот?
Пухлые щеки Эдмунда покраснели, и он стал оправдываться:
— Мы изрядно набрались, и я... ну, это не важно. Боттл стоит того, чтобы в тебя стреляли. Правда, Люс, у меня никогда не было такого слуги. Чувствую себя так, словно женился, только в отличие от жены он не ноет. — Эдмунд запихнул грязный платок под сиденье и с облегченным вздохом выпрямился. — Ну, он просто, превосходный. Говорю тебе, Люс, я чертовски рад, что Лайза благополучно добралась. Ваша тетя была очень обеспокоена, когда я уезжал.
— Ничего удивительного: тетя Лавиния склонна к мелодраме. Мне следовало ей написать, как только Лайза приехала, но меня отвлекли. Я очень благодарен тебе за то, что ты отправился в такую даль.
— Не стоит. Видишь ли, у меня были другие причины для отъезда из города.
— Да? Опять за тобой следят?
— Нет. Хуже. — Эдмунд печально покачал головой, его круглое лицо помрачнело. — Намного хуже.
— А! Несомненно, женщина. Да еще с сердитым мужем.
— Хуже. Тетя Мадди. Она лишилась рассудка, а я вынужден за это расплачиваться.
Люсьен усмехнулся. Тетя Мадди была старая ведьма в парике, обожавшая шокировать тех, кто ее любил.
— Что же сумасбродная Мадди натворила на этот раз? Завела страстный роман с принцем-регентом?
Эдмунда передернуло.
— Боже, Люс! Даже в шутку не говори такого. — Он запустил руку в волосы и теребил их до тех пор, пока они не превратились в нечто похожее на нимб вокруг его головы. — Моя тетя решила, что мне пора жениться.
— И поэтому ты сбежал?
— Ты знаешь, Люс, что собой представляет тетя Мадди. У меня не было выбора. Надо было или бежать, или жениться на какой-нибудь страшной бабе с усами.
— Что за вздор!
— Я не вру, Люс. Она хотела, чтобы я начал ухаживать за Мэри Халфорд. Навязывала мне ее до тех пор, пока я не перестал выходить из дома. Или приглашала к нам в карету Маргарет Ярроу, а ты знаешь, что она собой представляет.
— Что-то не вспомню... А, погоди. Довольно полная женщина с медно-рыжими волосами.
— Да, это она, — мрачно сказал Эдмунд. — И у нее щель между передними зубами, от которой меня бросает в дрожь.
— Но почему тете Мадди вздумалось тебя на ней женить? Эдмунд вспыхнул.
— Это не очень прилично, но ты почти родственник, поэтому тебе скажу: моя тетя считает, что у девицы Ярроу широкие бедра и она будет легко рожать.
— И часто скорее всего.
— Только не от меня. Боже мой, Люс, я лучше умру, чем обреку себя каждое утро за завтраком смотреть на это лицо. Я пытался вразумить тетю Мадди, но она стала внушать мне, что я старею... — Эдмунд встревоженно повернулся к Люсьену. — Я ведь не старею?
— Конечно, нет. Ты выглядишь точно так же, как пять лет назад, когда мы с тобой познакомились.
Это, по-видимому, успокоило Эдмунда, потому что он умолк и только время от времени ворчал. Когда они подъехали к длинной дороге, которая вдоль берега вела к Роузмонту, он повернулся к Люсьену:
— Послушай, Люс, поехали со мной в Бат. Тетя Мадди никогда не додумается искать меня там.
— Как бы заманчива ни была идея поехать зимой в Бат, сейчас я не могу. У меня свои планы на ближайшие недели. — И следующие за ними годы. Люсьену снова захотелось улыбаться, к нему вернулось прежнее нетерпение.
Эдмунд посмотрел на него и насупился.
— Люс, что тебя привело в Йоркшир?
— Я приехал разузнать об одной сделке.
— Что? Земля?
— Нет, камень.
— Мне надо было самому догадаться. Только драгоценности могут заставить тебя уехать в деревню. Нашел что-нибудь стоящее?
— Путешествие оказалось весьма плодотворным. — Гораздо плодотворнее, чем Эдмунд мог себе представить. Люсьен посмотрел на друга. Может быть, самое время сообщить о свадьбе. Он собирался дать объявление в «Газетт» к концу недели, но Арабелла легче войдет в общество, если самые злые сплетни заглохнут до их приезда.
К счастью, не было более быстрого способа донести до светского общества новость, чем сообщить ее одному из Вальмонтов: вся семья была известна своим неумением хранить секреты. Улыбаясь самому себе, Люсьен сказал:
— Эдмунд, я нашел себе жену. Эдмунд раскрыл рот.
— Но кто... почему ты не... где ты... не могу поверить...
— Вообще-то, — безжалостно продолжал Люсьен, — я как раз возвращаюсь от епископа, к которому ездил за разрешением на брак.
— За разрешением? Когда ты женишься?
— Завтра.
— Уже завтра? Люсьен подавил вздох.
— Я женюсь на мисс Арабелле Хадли завтра в десять часов утра.
Эдмунд наклонился вперед и схватил Люсьена за руку:
— Не делай этого, Люс! Поехали со мной в Бат. Они даже не будут знать, что ты уехал, пока...
Люсьен стряхнул руки Эдмунда:
— Я не собираюсь убегать.
Эдмунд откинулся на спинку сиденья.
— Никогда не думал, что именно тебя заманят в пасторскую ловушку. Это то же самое, что подвести человека к пропасти.
— Меня никуда не заманивали. Просто мне пора жениться.
Эдмунд понимающе кивнул:
— Рыцарство, да? Я думаю, ты не хочешь, чтобы о твоей жене говорили, что она поймала тебя на свой зад. Но не бойся, я никому ни слова не скажу, хотя это напоминает мне историю бедного Хавершема. Его жена, ну, тогда она была еще не его жена, а Люсинда Тракл. Ты помнишь ее? Рыжие волосы, все лицо в веснушках? Немного косит на один глаз? Так вот, она пригласила Хавершема на пикник в Фок-Даунз, там заманила его в лабиринт и сделала вид, что подвернула лодыжку. Он вынужден был несколько миль нести ее на руках и натер себе мозоли на ногах, потому что обут был в хорошие сапоги для верховой езды. Когда он, шатаясь, добрался до экипажа, там стоял ее отец, мрачный, как грозовая туча, и готовый тут же надеть на него брачные кандалы. Бедный Хавершем был настолько измучен этим происшествием, что на неделю слег. Мы уже боялись, что его дни сочтены, но после свадьбы он быстро поправился, и сейчас у него есть очень милая маленькая божья коровка, которая может...
— Черт бы тебя побрал, Эдмунд, — взорвался Люсьен. — Нечего мне рассказывать подобные сказки. Этот случай не имеет с моим ничего общего. Если здесь и был кто обманут, то это Арабелла, потому что я...
На лице у Эдмунда появилось удивление.
— Ты ее обманул?
— В буквальном смысле я ее не обманывал, но мы с ее теткой решили, что свадьба должна состояться.
— Но... почему?
— Потому что я скомпрометировал ее, — мрачно сказал Люсьен.
Эдмунд вытаращил глаза.
— Десять лет назад, — сказал Люсьен, — как раз перед тем, как умер мой отец. Я познакомился с Арабеллой Хадли и был... ну, я был дураком. Но сейчас я собираюсь сделать все как надо. Завтра она станет моей женой.
Эдмунд долго молчал, потом шумно выдохнул:
— Значит, вот как обстоят дела? Люсьен кивнул.
— Не беспокойся, Люс. Я уверен, что из этого затруднительного положения есть выход.
— Я не хочу никакого выхода. Я хочу жениться на Арабелле.
— Конечно, — ответил Эдмунд, подмигивая. — Ладно, я подумаю, что можно будет сделать. Я, конечно, не самый блестящий мыслитель, но я надежный. — Он закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.
Через несколько секунд его тихое посапывание заполнило карету, и Люсьен с разочарованием и изумлением наблюдал, как его друг проспал всю дорогу до Роузмонта.
Когда они приехали, Люсьен пригласил Эдмунда на свадьбу и спрыгнул на землю, махнув кучеру, чтобы ехал дальше.
Было уже далеко за полночь, и дом был погружен в темноту. Только в одном из окон верхнего этажа горел свет, и Люсьен приободрился, когда понял, что это окно Арабеллы.
Гастингс отворил дверь в ту же секунду, когда Люсьен поставил ногу на ступеньку.
— Наконец-то, ваша светлость. Вас задержала погода?
— Да, тебе надо будет послать Уилсона за Сатаной. Камердинер взял мокрые плащ и шляпу Люсьена.
— Это первое, что я сделаю утром.
Люсьен сел на пуфик и стащил грязные сапоги. Его взгляд скользнул к лестнице.
— Все спят?
— Думаю, да. Мистер Хадли ушел в свою комнату всего несколько минут назад.
— А мисс Хадли?
Гастингс деликатно помолчал.
— Мисс Хадли не очень хорошо себя чувствует. Она поднялась к себе сразу после обеда и с тех пор не выходила из своей комнаты.
Как и предполагал Люсьен, Арабелла стала жертвой предсвадебной нервотрепки. К счастью для нее, он знал лекарство от этой болезни. Люсьен встал и отдал сапоги Гастингсу.
— Вы сразу идете к себе, ваша светлость?
Люсьен кивнул и повернулся к лестнице, на ходу развязывая галстук.
— Думаю, что лягу через минуту, если не раньше.
— Прекрасно, сэр. Я принесу горячий кирпич, чтобы согреть простыни.
— Это не понадобится. — У него имелись свои планы насчет того, как согреть постель. Будет тепло. И будет страсть. И изнеможение. О да, они оба будут хорошо спать сегодня ночью.
Улыбаясь, Люсьен перепрыгнул через две ступеньки.
Глава 25
Раздался тихий стук. Вздрогнув, Арабелла выпрямилась в кресле, сердце ее громко заколотилось. Люсьен, конечно, не пришел бы к ней в комнату. Конечно, не пришел бы... «Прекрати, — жестко сказала она себе. — Он еще даже не приехал. Это, наверное, тетя Эмма, которой понадобилась компания для набега на кладовую».
Вздохнув, Арабелла встала и, накинув халат поверх ночной рубашки, пошла к двери. Не успела она протянуть руку, как дверь отворилась и Арабелла оказалась в теплых мужских объятиях.
— Bella mia, — прошептал ей на ухо низкий, хриплый голос. — Я не мог ждать.
— Люсьен! Что ты...
Он жадно поцеловал ее, и если бы не держал ее так крепко, прижимая к себе, она бы упала. Время остановилось, как только страстное прикосновение его языка заставило ее приоткрыть губы. Арабеллу сразу охватил огонь. Целуя ее, он вытягивал рубашку, развязывал галстук. Он прервал поцелуй, чтобы снять через голову рубашку, и вот он уже был обнажен, его знакомая горячая кожа согревала ее сквозь ночную рубашку и халат.
Его поцелуй становился все глубже, и Арабелла чувствовала себя так, как будто его страсть поглощает ее. Она была не в состоянии остановиться и запустила пальцы в его мокрые волосы, чтобы быть к нему еще ближе.
Он со стоном прервал поцелуй и, хрипло дыша, прошептал в ухо:
— Я весь день думал только об этом.
Он поднял ее на руки и зарылся лицом в ее волосах.
— Ты скучала по мне? — спросил он неуверенно. От его хриплого голоса по ее телу прошла дрожь.
Она пропала и знала это, ее тщательно спланированная речь таяла в памяти с каждым его прикосновением. Теряя надежду сказать ему все до того, как забудет, она попыталась откинуться назад.
— Люсьен, нам надо поговорить.
Он еще крепче обнял ее, улыбаясь ей в глаза.
— Так говори. Но сначала... — Он повернулся и ногой закрыл дверь, потом поднял Арабеллу и понес к широкой кровати.
— Я не могу разговаривать в постели! — запротестовала она.
Люсьен изогнул бровь и осторожно положил свою ношу на покрывало.
— Я не буду тебя об этом просить.
Она нервно схватилась за ворот ночной рубашки.
— Это очень важно, Люсьен. Может быть, если мы... Кровать просела, когда он поставил на нее колено и склонился над Арабеллой. Чувственно изогнув губы, он взял ее руки и положил их ей за голову. От этого движения ее груди прижались к тонкой ткани рубашки. Взгляд его впился в затвердевшие соски. Она ощутила жар его рук сквозь рубашку и халат. Они искали, исследовали, дотрагивались до нее.
— Что ты делаешь? — спросила она, отчаянно пытаясь сохранить способность мыслить.
— Слушаю тебя. — Его рука скользнула к ее груди, большой палец описывал круги вокруг соска, немилосердно дразня ее. Он провел губами вдоль ее щеки, по уху, обжигая своим дыханием.
— Люсьен, — сказала она, хотя ей трудно было даже дышать, — я хочу поговорить о завтрашнем дне.
— Гм... — пробормотал он, спускаясь ниже, наслаждаясь вкусом ее шеи, его язык оставлял влажный покалывающий след.
— Мы делаем ош... — Она задохнулась, когда его зубы слегка прикусили нежную кожу у нее под ухом. Его рот скользил все ниже поверх рубашки, пока не нашел выделяющееся пятнышко у нее на груди. Его язык приник к ткани, увлажняя ее до тех пор, пока Арабелла не начала извиваться от страсти: от каждого его прикосновения внизу живота поднималась волна сладкой дрожи.
Он мучил ее все больше, пока наконец зубами не развязал банты на ее ночной рубашке и не начал постепенно отодвигать ее, обнажая кожу. Арабелла лежала, затаив дыхание от желания, когда он взглянул на нее обещающим взглядом. Она изгибалась, требуя большего.
— Спокойно, милая, — прошептал он. Глаза его сверкали зеленым огнем в свете свечей. — У нас уйма времени.
Его слова напомнили ей, почему она хотела поговорить с ним именно сейчас, пока еще не поздно.
— Люсьен, я должна тебе сказать...
Он выпустил ее руки, чтобы распахнуть халат и высвободить груди.
— Какая красивая, — выдохнул он. Одним быстрым движением он охватил ее груди руками, легонько поглаживая их чувствительные вершинки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34