А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Затем, прижимая к носу плащ, он целеустремленно зашагал к хижине. Его слезящиеся глаза сияли радостным предвкушением.Внутри хижины Варг Худой сосредоточивался на обеде, пока его жена с трепетным обожанием за ним наблюдала. Вообще-то звать его «Варг Худой» было бы не совсем верно. По сути, даже «Варг Болезненно Тощий» было бы в отношении его мощей вопиющей несправедливостью. Впрочем, как любил говаривать Варг, на пессимизме далеко не уедешь. Именно неисправимый оптимизм привел его к тому, чтобы звать свою жену «Елена Не-Очень-Прекрасная». Благодаря все тому же оптимизму Варг по-прежнему торчал на равнинах, когда все его соседи давно сдались и уехали.«Ничего-ничего, – пробормотал Варг, когда с урожаем опять ничего не вышло, и все оказались перед лицом голода… На море и покруче бывает!»Но соседи просто швырнули в него пару-другую кирпичей и двинулись к югу.«Паникеры! – сказал тогда Варг. – У этих равнин завидное будущее».Был в этом году момент, когда и впрямь почудилось, что Варг мог оказаться прав. Несколько месяцев тому назад в один прекрасный день действительно пошел дождик, и к середине лета пшеница стремительно вытянулась сантиметров на пятнадцать. Но с тех пор – ни шиша. Урожай опять вышел смехотворным. И сегодня вечером последние несколько зерен пшеницы были размолоты, чтобы испечь миниатюрную булочку, весьма убого смотревшуюся на единственной тарелке, хранившейся в этом доме. Но Варг не был обескуражен. У него уже родился план.Варг очень гордился своими скромными планами. Не будь этих планов, они бы к этому времени уже наверняка до смерти изголодались. Одной из его идей было устроить помойную яму именно там, где они ее устроили, и больше не сыпать туда негашеную известь. Варг назвал это своим М-диетическим планом, где буква М означала мух. Они тысячами туда слетались, и Варг с Еленой проводили массу времени, придумывая интереснейшие рецепты, основанные на столь необычном источнике белка. Имелись у них, к примеру, такие блюда, как «паштет из мясных мух», «хрустящий сюрприз из трупных мух» и, конечно же, их любимое, «давленые личинки в собственном соку». Примерно в это же время соседи перестали заглядывать к ним на обед. Варгу пришлось признать, что, пусть даже его М-диетический план с питательной точки зрения великолепен, но серьезнейшую проблему составляло хранение продуктов.Однако, если бы все пошло как надо, самый последний план Варга обеспечил бы их первой подобающей едой за многие недели. Вчера Елена обнаружила, что в дыре под внутренним сарайчиком, согласно Варгу, который представлял собой не что иное, как платяной шкаф, живет настоящая крыса. Подумать только – живая, сочная крыса! И вот, битых два часа Варг усердно и кропотливо разрисовывал указательный палец левой руки, пока не сделал из него точную копию куска плесневелого сыра. Затем Елена сказала ему, что, насколько она знает, крысы ориентируются не только по виду, но и по запаху, после чего Варг еще час держал палец у себя в подштанниках. Он не был до конца уверен, что палец после этого стал пахнуть сыром но Чем-то таким он, безусловно, пах, а уж выглядел будьте-нате. Теперь Варг лежал на полу, вытянув указательный палец перед крысиной дырой, другую руку, с увесистым камнем, он держал над головой.Позади Варга у стола стояла его жена, нервно наблюдая за супругом, пока у нее за спиной их ребенок подпрыгивал вверх-вниз над столешницей в самодельный качалке. Варг очень гордился этой качалкой, которую он смастерил из побега фесты и старой резины и подвесил к крыше. Он куда меньше гордился Глобом, их отпрыском, и даже в самые оптимистические минуты не мог придумать ему лучшего прозвания чем Глоб Паскудный. Ибо дитя это, мягко говоря, симпатии не вызывало. Оно выглядело столь уродливо, что даже самые заботливые родители в мире постоянно испытывали бы искушение прикрыть его физиономию мокрым подгузником…Итак, Варг наблюдал за крысиной дырой, Елена наблюдала за своим супругом, а Глоб качался вверх-вниз и издавал такие звуки, словно засасывал слизняка. Неожиданно в хижину вошел Некрос. Поначалу его никто не заметил, ибо едва он вошел, как близорукая крыса высунула морду из норы и тяпнула Варга за палец. Вопя сразу и от боли, и от торжества, Варг метким ударом размозжил крысе голову. Затем, ухватив за хвост крошечный трупик, он подскочил к жене, и они принялись радостно обниматься.Позади них нетерпеливо ждал Некрос. Он не привык к тому, чтобы его так бесцеремонно игнорировали. Ему нравилось делать Королевский Выход и видеть страх в глазах людей. Какое-то мгновение он оглядывался, затем глаза его вспыхнули при виде Глоба. Ухватив качалку за самый виз, он оттянул ее мимо края стола почти до пола и отпустил. Раздался такой звон, словно сработала гигантская катапульта, а за звоном последовал шум крупного снаряда, прорывающего соломенную крышу, и затихающий на отдалении детский рев. На какой-то жуткий момент Варг и Елена застыли как статуи, глазея на проделанную в крыше дыру в форме ребенка, после чего их взгляды обратились к грозной фигуре, подступающей к ним с мечом наготове. Природный оптимизм Варга тут же взял верх, и он протянул грозной фигуре крысу.– Пообедать не желаете? – любезно спросил он. * * * Снаружи осел как раз изобретал какой-то способ избавить безмозглого черного конягу от восхитительного мешка с сеном, привязанного к его седлу, когда крупный мужчина широким шагом вышел из хижины. Помедлив лишь затем, чтобы вытереть окровавленный меч о гриву осла, он вскочил в седло и, пришпорив коня, галопом погнал его во тьму.«Во мудак! – подумал осел. – Пользуется тобой как кухонным полотенцем, а потом сваливает, даже сухой морковкой не отблагодарив». Затем, со смутной мыслью о том, не оставил ли этот ублюдок в доме чего-то съедобного, осел засеменил ко входу в хижину.Еды он, разумеется, внутри не нашел. Только хозяина с хозяйкой, неподвижно лежащих на полу. Совсем неподвижно. А вокруг них почему-то было расплескано изрядное количество липкой алой жидкости – и по полу, и по стенам, и даже по потолку. Осел неторопливо прошел ту да, где лежал его хозяин и осторожно его обнюхал. От алой жидкости шел нежный пар, она имела слабый, но привязчивый запах, который странным образом казался привлекательным. Непривычная мысль пришла в голову ослу.«Интересно, – подумал серый, – каков мой хозяин на вкус». ДЕРЕВУШКА Тем не менее, даже пока зло победно шествовало по миру, за пределами сумятицы по-прежнему оставались мирные гавани. В одном уголке земли, пока еще не замеченном, лежала страна под названием Так, что на языке Древних означает «Мирная гавань за пределами сумятицы в одном уголке земли, еще не замеченном». И была там небольшая деревушка, где жил юноша по имени Ронан. Сыном кузнеца был он, и потому деревенские прозвали его Ронан Поварской Сын, ибо простецкий то был народец, а некоторые – так просто кретины… Розовая Книга Улай Вся кузня заревела, когда мехи прокачали воздух через горящий древесный уголь. Длинный стальной клинок светился ярко-оранжевым, когда кузнец вынул его из печи и положил на наковальню. Затем он снова принялся обрабатывать меч здоровенным металлическим молотом. Оглушительный звон отражался от стен, пока сами тени, казалось, не завибрировали, а красные искры не посыпались на землю будто пьяные светлячки. Мышцы кузнеца вздувались от напряжения, а черная кожа блестела в зловещем свете, пока пот стекал по его лицу и рукам. Наконец он взял передышку и повернулся к тощему юнцу, качающему кузнечные мехи.– Хватит, Ронан. Молодчина, сынок.Ронан с радостью оторвался от мехов и присел в тени на старую наковальню. Он вздрогнул, когда кузнец снова взялся за молот, и покрепче заткнул пальцами уши. Ему отчаянно хотелось порадовать отца, но от страшной жары его тошнило едкий дым резал глаза, а звон железа дарил скверную головную боль. Ронан вздохнул и большим пальцем ноги принялся выводить в металлический пыли на полу невнятные узоры. Наследовать семейное ремесло легким делом ему не казалось.Кузнец снова взял передышку и с участием взглянул на Ронана. Одной из главных проблем в этом мире, как ему часто казалось, были ремесла, которые передавались от отца к сыну, совсем как гемофилия или раннее облысение. Не имело никакого значения, насколько твой сын для этого ремесла не годится. Не имело также никакого значения, что он без малого двухметровая жердь, и что мускулатуры у него еще меньше, чем у недокормленного земляного червя. И уж совсем не имело никакого значения, что он интеллигентный и тонко чувствующий романтик, который страстно желает бродить по миру в поисках приключений. Нет, раз уж ты был кузнецом, и твой отец до тебя тоже, тогда твоему сыну полагалось напрочь забыть про желание стать поэтом. Традиция настаивала, чтобы он провел остаток своей жизни, колошматя молотом по кускам раскаленного докрасна металла. А Ронан, похоже, не был способен проявить относительно подобной перспективы хоть какой-то энтузиазм.Конечно, он старался, кузнецу приходилось это признать. Мальчик проштудировал все книги, которые он ему дал, но названия вроде «доменные печи для начинающих» или «Сто один способ применения железистого шлака» увлечь его по какой-то причине не смогли. Ронан терпеливо сидел и слушал, как его отец разъясняет загадки ковкости металла или предела прочности при растяжении, но кузнец всегда чувствовал, что мысли его сына блуждают где-то еще. И, если уж откровенно, кузнец не мог не согласиться с тем, что перспективы провести следующие пятьдесят лет за сколачиванием плужных лемехов и крышек от кастрюль в крохотной деревушке за много миль отовсюду вполне достаточно, чтобы кого угодно свести с ума.Проблема заключалась в том, что Ронан просто для этого ремесла не годился. По сути, вся их семья никогда для него не годилась, еще с тех пор, как тридцать лет назад здесь поселился отец кузнеца. И вовсе не потому, что их кожа была черной, тогда как представители местного племени, именуемого Сам, были белокожими. В Среднеземье цвет чьей-то кожи всегда являлся вещью абсолютно несущественной, а рассовые отношения означали исключительно желание или нежелание того или иного партнера принимать при половом акте особую позу, по странному совпадению именуемую «рассой». Нет, именно отличие в интеллекте ставило их семью особняком.В столь изолированной деревушке родственное спаривание создало за многие годы нечто вроде проблемы. Правда, местные жители никакой проблемы тут не видели. Для них это был просто самый приятный способ проводить длинные зимние ночи. Возлюби ближнего твоего… и еще одного ближнего… а как насчет твоей кузины… и вот те на, твоя сестричка в последнее время выглядит как никогда аппетитно… В результате ко времени приезда туда отца кузнеца средний житель деревни обладал разумом домашней утки, но с половинным ай-кью. А в обществе, где каждый, кто был способен досчитать до четырех без перспективы слечь потом с жуткой головной болью, расценивался как положительно мозговитый, семья кузнеца сияла будто маяк в ночи.Кузнец всегда гордился тем фактом, что Ронан был лучшим учеником во всей школе. Впрочем, это немудрено. К примеру, выпускной экзамен по математике состоял только из одного вопроса. «У меня три картофелины. Сколько всего у меня картофелин?» Ронан единственный в своем классе дал верный ответ. Но он всегда чувствовал себя немножко изгоем. Нет, остальные парни вели себя вполне дружелюбно, но для Ронана проблематично было получать удовольствие от таких игр, как «гравитация», когда ты падал с дерева башкой об землю, или «север-юг-запад-восток», когда ты давал маленькому пацану кулаком по затылку и пытался угадать, в какую сторону света он упадет. Так что пока другие парни радостно носились по округе с очередными сотрясениями мозгов, Ронан обычно сворачивался где-нибудь калачиком и читал книжку. Причем вовсе не пособие по кузнечному ремеслу. Нет, это неизменно были мифы и легенды, истории эпических сражении и биографии героев. В результате у него развился предельно приукрашенно-романтический взгляд на мир. Вдобавок у него развилась непроходимо дурацкая идея о том, что он не хочет быть кузнецом. Ронан страстно хотел стать воином и найти массу приключений… Тут кузнец тяжко вздохнул. Если новости, которые он получал от каждого проходившего через их деревню путника, верны, очень скоро мальчику предстояло получить куда больше приключений, чем он сможет переварить…Ход мыслей Кузнеца оказался прерван, когда дверь кузни настежь распахнулась, и вошел один из селян. Этот мужичок по имени Том считался не особенно смышленым, однако в сравнении с некоторыми из своих соседей выглядел подлинным гением. Он носил земляного цвета кожаную куртку и бриджи, обут в земляного цвета сандалии, а на голову набросил земляного цвета капюшон. Первоначально все предметы его одежды были, надо полагать, ярких и различных цветов, но Том просто завернулся на земле. Ему нравилось всякое с ней проделывать. Держать ее в руках, швырять ее, разговаривать с ней, кататься по ней… тут кузнец вздрогнул. Он уже провел один жуткий вечер в доме у Тома, разглядывая его коллекцию земли. Теперь он от всей души надеялся, что еще одного приглашения на обед не последует.Том, ухмыляясь, подошел поближе:– Привет!– Привет, Том, – отозвался кузнец. – Как дела?– Отлично. Отлично, отлично. Отлично, отлично, отлично… – Голос Тома затих, пока его мозг тщетно подыскивал какую-то вступительную фразу, не слишком тесно связанную с землей. В последнее время он начал догадываться, что другие люди, может статься, не слишком разделяют его земляные восторги.– Ну ладно, Том. Чем я могу помочь?– Гм… – Том немного подумал, затем вспомнил. – А, ну да! Конечно! Хочу, значит, несколько штук купить… эх-ма, как же они называются... ну, ты их знаешь. Круглые такие, твердые как железо…– Подковы? – без особой надежды предположил Кузнец. – Щиты?– Не-е… пироги со свининой, вот чего. Хочу, значит, этих самых пирогов со свининой купить.– Здесь кузня, Том. – В голосе кузнеца звучало терпение. За тридцать лет он уже ко всему этому привык. – А пирожная лавка через три двери отсюда. Ты ее не пропустишь. Там над входом такой здоровенный пирог болтается.– Правда? – Том был в восторге. – Надо же, какое совпадение! Просто удача! Они там пироги продают, и у них над дверью тоже пирог болтается! Погоди-ка погоди, сейчас я моей земле об этом расскажу. Она ни в жизнь не поверит!Он повернулся и вышел в дверь, радостно бормоча себе под нос. Кузнец поднял с наковальни только что вы кованный, все еще светящийся меч и сунул его в бочку с холодной водой. Пар пополз вверх подобно бесплотной змее. Кузнец поднял меч и внимательно осмотрел его. За тем он отдал меч Ронану, прошел к двери, за которой только что скрылся Том, и снова ее распахнул. Схватив Тома за руку, Кузнец вытащил его из кладовки и толкнул в направлении двери на улицу.Том с довольным видом затопал не в ту сторону, а кузнец привалился к дверному косяку и перевел дух. Уже наступал вечер, и заморосил непрерывный дождик, внося свой вклад в общую сырость, которая, казалось, насквозь пропитывала деревушку. По ту сторону грязной, чуть ли не сплошь покрытой навозом дороги, которую они смеха ради звали главной улицей, пекарь по прозвищу Бородавка пытался залатать зияющую дыру в крыше неопрятной, населенной полчищами крыс лачуги, которая служила деревенской пекарней. Кузнец наблюдал, как Бородавка старательно приколачивает куски шифера. Судя по всему, у него возникала нешуточная проблема с тем, чтобы шифер оставался на месте, но так, скорее всего, выходило потому, что крыша была соломенная. Несколько кусков соскользнуло и упало на землю, после чего Бородавка, похоже, потерял терпение и принялся ожесточенно топтать оставшиеся. Шифер, понятное дело, раскололся, и пекарь, издав удивленный вопль, с громким хрустом исчез под крышей. Почти тут же через дыру забил фонтан муки, увлекший с собой несколько небольших крыс, а затем оставшаяся часть крыши с усталым скрипом осела.Кузнец покачал головой и повернулся обратно к кузне. По глухим проклятиям он мог судить, что с пекарем все в порядке, да к тому же из многолетнего опыта он знал, что такая мелочь, как падение на него крыши, Бородавку не остановит. Он обязательно встанет и утром опять будет печь, хотя в завтрашнем хлебе наверняка окажется навалом гнилой соломы. Впрочем, это станет приятным разнообразием, если вспомнить о постоянной добавке – крысином помете.Захлопнув дверь, кузнец улыбнулся тому зрелищу, что предстало его взгляду. Ронан, с головой погрузившись в одну из своих фантазий, размахивал и колол мечом, задавая какому-то воображаемому противнику хорошую трепку. Кузнец снисходительно наблюдал, как его сын отражает удар, делает ответный выпад и внезапно спотыкается.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33