А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Заглушки он сунул в уши. Они были предназначены для рок-музыкантов и фильтровали неожиданные взрывы децибелов, позволяя все же слышать музыку. С такими заглушками Джо мог слышать все внешние звуки, не рискуя при этом барабанными перепонками.Джо прильнул к оптическому прицелу и тщательно навел его на ту самую металлическую дверь, из которой вот-вот должен был появиться его клиент. Зона поражения находилась примерно на три этажа ниже стрелка и на расстоянии около двухсот ярдов – самые благоприятные условия для верного выстрела. Джо глубоко вздохнул и начал предпоследнюю процедуру подготовки, тайную часть работы, о которой его работодатели не подозревали.Он разжигал в себе гнев.Глядя в оптический прицел на неподвижную металлическую дверь и лаская кончиком пальца гладкую поверхность спускового крючка, Джо вспоминал кровавый след цели – убитых участников движения за гражданские права в начале семидесятых, демонстративную, похожую на расстрел ликвидацию двух членов Американского союза борьбы за гражданские свободы в Литтл-Роке, разжигание ненависти в штате Колорадо, в результате чего погиб печально знаменитый сотрудник леворадикальной радиостанции, – и вскоре гнев и решимость электрическим током потекли по раскаленному проводу спинного мозга, по всему телу, застывшему в позе богомола в засаде. И на Джо снова снизошло спокойствие, гипермедитативная безмятежность, которую знает лишь снайпер.Он обучился этой технике много лет назад.Еще в шестидесятые...
* * *
Это случилось вскоре после мучительной и очень медленной смерти отца от рака желудка, когда от подавленных эмоций и горя Джо стад мрачным и злым; после всех стычек с матерью, из-за которых католические монахини в Сент-Винниз стали считать его исчадием ада, – после всего этого Джо обнаружил рекрутский офис морской пехоты на Холстид-стрит. Выход из царства боли. Год был шестьдесят третий, вся Америка упивалась закулисными тайнами Камелота Камелот – волшебный замок, где жил легендарный король Артур со своими рыцарями Круглого стола; в годы президентства Кеннеди Камелотом называли Белый дом.

, Индокитай был готов взорваться, и Кеннеди посылал туда все больше и больше своих «советников» в мундире, чтобы сохранить равновесие. Джо было всего шестнадцать, когда он обнаружил свое призвание, и он стал чудом, какого никогда не видали инструкторы тренировочного лагеря в Сан-Диего. В его руках снайперская винтовка «М-21» была способна на такое, о чем не подозревали даже ее создатели. Он показал высочайший результат за все годы существования тренировочного лагеря и немедленно был отправлен за океан. Джо был направлен в долину Йа-Дранг, засекречен и привлечен к участию в операциях, которые официально не существовали, а неофициально поразили больше целей, чем бубонная чума.Со временем ликвидация на дальней дистанции стала для Джо чем-то вроде дальнего точного удара в гольфе. Она всегда начиналась зловещим затишьем перед бурей, концентрированным спокойствием, потом мощный ток адреналина по жилам и смертельный выстрел; всегда на расстоянии, сокращенном оптическим прицелом, и голова цели в перекрестье становится облачком красного тумана. Это было как отвратительный оргазм, как удар тока. Мяч в лунке. И это засасывало, как наркотик.В шестьдесят пятом он вернулся домой, в жизнь не только жалкую, но и бессмысленную. Застывший, окаменелый, с грохочущим в мозгу эхом Йа-Дранга, он хотел уважения, которое имел от ребят из спецназа, он искал смысла, а более всего жаждал снова ощутить пальцем гладь спускового крючка. Начал он с самой обыкновенной уличной борьбы за справедливость. Потом дал знать старым друзьям и соседям, что готов на большее – может помочь тем, с кем поступили неправильно. Это была работа вроде как у комитета бдительности месть за невинных жертв организованной преступности; и не прошло много времени, как его попросили переступить черту.Снова взглянуть в оптический прицел.
* * *
Неясный шум издалека.Джо поднял глаза и увидел на пороге здания грузного человека, известного всем оперативникам этой части страны под кличкой Бигфут. Он вышел из двери офиса фирмы «Норт Луп Атриум» в просторной белой спортивной куртке из полиэфирной ткани и сделал шаг в перекрестье оптического прицела Джо Флада.Джо выстрелил три раза.В прицеле было видно, как человек пошатнулся, и голова его стала красным месивом. Прямое попадание. Быстро и чисто. Жирный мужчина свалился на землю. Телохранители запоздало бросились прикрывать его своими телами. Джо еще секунду не отрывал глаза от прицела, подтверждая ликвидацию цели. В зеленом поле толстый человек, которого звали Бигфут, подергиваясь, распластался на пороге здания, перекрыв дверь, его огромные рабочие ботинки вывернулись под странным углом, а под головой расползалась красная лужа. Джо вздохнул и расслабил мышцы.И в этот момент произошло незапланированное.Это было мимолетное чувство, промелькнувшее в его сознании какие-то доли секунды, но оно яркой вспышкой вспыхнуло у Джо под веками; образ ярче термоядерного взрыва впечатавшийся в сетчатку глаз – образ человека, ждущего смерти... У Джо заныло под ложечкой. Что это было? Что это могло быть, черт возьми?– Хватит! – сердито буркнул Джо сквозь порывы клубящегося ветра.Вдали возник вой сирен. Слабые перепуганные крики собирающейся толпы и допплеровское завывание машин «скорой помощи». Поднявшись на ноги, Джо подхватил свой «галил», сложил сошку и сунул все это в чемоданчик. Отнес чемоданчик к массивной дымовой трубе и швырнул в печь. Потом вошел обратно в здание, пошел вниз по лестнице и через причал к своей «вольво».Обдумать нужно было многое, а времени оставалось мало. 2 В дальнем конце ирландского ресторанчика «Пэддиз Айриш» стареющий музыкальный автомат с хрустом жевал древнюю мелодию «Грэнд-Фанк-Рейлроуд». Что-то о каком-то американском оркестре. Джо почти ее не слышал. Он сидел на высоком стуле у самой стойки бара, прижавшись животом к полированной деревянной поверхности, с головой, забитой наркотической ватой. Он пропустил пять порций «Тамми намберз», и уже десять минут все в баре медленно расплывалось, как в оптике со сбитой наводкой.Джо допил до дна свой меловой коктейль и медленно обвел взглядом прохладный задымленный ресторан. Все здесь были завсегдатаи. Все в дождевиках, джинсовых куртках, с короткой стрижкой. Все работяги с верхней и нижней частей Норт-шор, топящие в дешевом виски память об очередном рабочем дне. Джо не ощущал с ними никакой связи. Он здесь был космическим пришельцем из другого мира.– Только не говори, что ты хочешь выпить еще глоток этой мерзости.Джо поднял голову. Над ним нависла крупная фигура барменши по имени Дебби – прыщавой блондинки с отвратительной стрижкой и километровыми ногтями, покрытыми розовым лаком, в свитере поддельной ангорской шерсти, купленном на дешевой распродаже. Дебби была для Джо якорем спасения единственной барменшей на всем озере Мичиган, никогда не задававшей лишних вопросов, не вешающей лапшу на уши и не сующей нос не в свое дело. Более того, она была единственной барменшей во всем Чикаго, которая охотно снабжала его любимой отравой – неподражаемым и несравненным коктейлем «Тамми намберз». Одна часть «Бэйлиз» на три части «Маалокса».– Сооруди еще одну, лапонька, – сказал Джо, смахивая с губ остатки похожей на молоко жидкости.Ощущение во рту было такое, будто язык распух и не слушается. Зато ад в желудке остыл до легкого жжения.– Не знаю, как ты можешь пить эту гадость, – крякнула Дебби, сунув руку под прилавок из нержавеющей стали и доставая оттуда небольшого размера бутылку с антацидом, которую держала здесь специально для Джо. Смешав еще один коктейль, она заменила им пустой бокал. – Месяц потом будешь белым срать.Она хмыкнула и щелкнула зажигалкой, закуривая «Мальборо Лайт».– Привык к этому вкусу, – промямлил Джо, тупо уставившись на водянистые разводы на исчерканной поверхности бара.– Эй, дружок, ты здоров?– Ага.Музыкальный автомат умолк, и приглушенный шум зала, казалось, усилил боль Джо.Дебби глубоко затянулась и выдохнула:– У тебя сегодня неудачный день?– Ничего подобного. Все нормально. Все прекрасно и великолепно. Лучше не бывает. А почему ты спрашиваешь?– Потому что вид у тебя, словно кто-то написал на твой именинный пирог.– Можно и так сказать, – невнятно пробормотал Джо, потирая глаза.В кишках бурчало. Секунды три ему казалось, что сейчас наступит очередной приступ поноса. Боль теперь жила в нем, как ленточный червь, ползущий по внутренностям, сжирая его заживо. Болезнь расцвела на этой боли, как пламя на бензине. А может быть, и больше. Может быть, более серьезная вещь. Проклятие любого хорошего киллера: кризис совести. Джо никак не мог заставить себя не слышать надтреснутый голос покойной матери, и эхом гудели в мозгу слова ее ветхозаветной литании: «Поднявший меч...»– Пообещай мне одну вещь, – вдруг сказала Дебби.– Чего?– Пообещай, что не собираешься тут сидеть и доставать меня рассказами о тяжелой судьбе. – Ее голос был плотно насыщен южным акцентом, в котором отчетливо слышалось сильное "р" жителей Блу-Айленда, Сисеро и Эвергрин-Парка. Голос хриплый, сильный, без сантиментов. – Потому что иначе я притащу сюда раскладушку, поставлю ее на пол перед стойкой бара и буду с удовольствием отдыхать после трудного дня.Джо слабо ухмыльнулся:– Не волнуйся, я это все храню для мемуаров.Дебби глубоко затянулась сигаретным дымом и посмотрела на него искоса.– Понимаешь, ты вроде не того типа мужик. Не из невезучих, я хочу сказать. Не из жертв. Понимаешь? Это тебе не подходит.– В самом деле?Джо изучал стойку бара. Отражаясь в водяных кругах и каплях, его грубовато-красивое лицо искажалось, как на портрете художника-кубиста, и мука его не была заметна. Вперед выступали то непропорционально увеличенные отражением брови, то мясистые челюсти, то редеющие волосы, то глаза. У них был замутненный, лихорадочный вид, как у грязных бриллиантов, и на дурманную секунду у Джо мелькнула мысль вытащить себя из жалкой ситуации. Для киллера такого класса это пара пустяков. Можно стрельнуть себе в висок. Можно вскрыть вены в ванне в мотеле. Можно отравиться. Но эта мелькнувшая мысль тут же растворилась в густом тумане католического сознания греха, видении языков адского пламени, заповедях, выжженных в закоулках его сознания. Смертный грех самоубийства.Старые уроки его детства всегда нелегко изживались. Преступление заповеди ведет в ад. Самоубийство – из самых страшных грехов. Когда юный Джо вспоминал о тех, кто совершил этот грех, ему виделся сюрреалистичный мир ада воскресной школы. Жар вспыхнувшей спички, усиленный в миллион раз. Вечная боль. Боль, которая длится, пока единственная ворона, раз в год клюющая вершину горы, не сравняет гору с землей. Другими словами, боль, которая губит целый день.Самоубийство...И в этот самый момент в воспаленном мозгу Джо что-то ярко вспыхнуло, что-то щелкнуло, кубическая головоломка стала складываться, образуя идею. Идею такую простую и такую дьявольски логичную, что Джо даже не мог понять, почему он не подумал об этом сразу, узнав о своей болезни. Идея была совершенной. Незамутненной. И это была единственная дорога из этого ада, вечного ада католика.Идеальное решение.«Поднявший меч...»– Что случилось?На него смотрела Дебби.– Мне пора, – сказал Джо, допил из бокала остатки и вытер губы. – Прямо сейчас кое-что понял.– Тайны Вселенной?Дебби сняла с губы табачную крошку.– Да, можно и так сказать.Джо вытащил бумажник, вынул оттуда пиру банкнот и положил на стойку. У него звенело в ушах. Нужно убираться отсюда, пока никто не заметил, как у него глаза вытаращены.– Во всяком случае, это тайны моей Вселенной, – добавил он и подмигнул барменше. – Ариведерчи, детка.Он направился к двери.– Береги свой желудок! – крикнула вслед Дебби, но Джо уже исчез за дверью в неоновом тумане Кларк-стрит.Хозяйка бара недоуменно пожала плечами и отшвырнула в сторону окурок. Затем она взяла тряпку и стала вытирать стойку бара, где секунду назад сидел Джо. Тут она заметила лежащие в водяных кругах две банкноты. Дебби остановилась, взяла их в руки, перевернула, посмотрела еще раз.Две влажные стодолларовые бумажки.
* * *
Тон набора в телефонной трубке был отвратительным. Непонятный звон церковного колокола, гулко гремящий в ушах.Джо набрал код зоны, и электронное пиликанье аппарата синхронизировалось с пульсирующей головной болью. Семь, ноль, восемь. Это был телефонный код района Форест-Парк, куда Джо звонил очень редко, в особенности в такое время ночи. Шесть, восемь, семь. Он знал этот номер телефона на память, поскольку это был единственный безопасный способ хранить номер. Даже в теперешнем состоянии Джо помнил его так, будто звонил по нему вчера. Пять, семь, шесть, семь.Когда в трубке послышался щелчок, Джо затаил дыхание. Трудно было поверить, что столько ориентиров подпольного мира держит в руках матушка Белл. Щелкают ее реле – и рушатся королевства, свергаются политические режимы и гибнут люди.Джо решил позвонить по этому телефону сразу, когда та блестящая идея пришла ему в голову, еще в ресторане. Но одно дело решить, и совершенно другое дело – выполнить решение. Он почти битый час шагал по комнате взад и вперед, высосал почти половину бутылки «Гэвискона», долго смотрел сам на себя в зеркало, пока собрался с духом и вспотевшей от волнения рукой сжал трубку. Очень трудно было слышать ее электронный писк.Второй гудок.Джо с трудом сглотнул, облизал пересохшие губы, подбирая слова тщательно, как выпускник перед прощальной речью. Он уже почти полностью составил фразу. Он предвидел вопросы, которые могла задать другая сторона, учел все повороты и направления, которые мог принять разговор. Подготовил все ответы и планировал провести разговор как можно короче и спокойнее пока не успеет утратить присутствие духа.Третий гудок был прерван ответом:– Алло?В голосе слышалось легкое недовольство столь поздним звонком.– Томми?Джо так сильно сжал трубку, что чуть не раздавил эту хрупкую пластмассу.– Да, это Том Эндрюс. Кто говорит?– Том, это «Икс».– «Икс»?– Да, «Икс»... как в сейфе два-два-четыре.Наступило неловкое молчание, пока адвокат соображал, что к чему. Сейф 224 был самым обычным депозитным сейфом в одном из городских банков, который Джо использовал для передачи сообщений и денег по разным заказам.– Да, конечно, гм-м-м... – послышался через некоторое время растерянный голос адвоката. – Можешь подождать секундочку? Мне надо перейти к другому телефону.– Разумеется.Джо услышал щелчок кнопки на аппарате, после чего в трубке снова наступила тишина. «Ну давай же, Эндрюс, что ты там копаешься. Не оставляй меня подвешенным за яйца. Я должен это сделать, сделать сейчас».– Слаггер?– Привет, Том.– Что случилось? Господи, я же уже месяц квартиру не чистил! Знаю только, что в кухонном телефоне жучок есть.– Не имеет значения, Том. У меня простая проблема, которой надо заняться.– То есть как? У тебя проблема?– То есть так, что проблема именно у меня.– И ты не можешь заняться ею сам?– Это так не делается.– Что ты хочешь этим сказать? Что я должен прийти к тебе?– Не в этот раз.– Я всегда считал, что это ты человек действия. А я всего лишь скромный адвокат. Я же не Организация, я не отдаю приказы.Это была чистая правда. Эндрюс был одним из мириада посредников, которые ведут контракты, передают деньги и сведения по акциям. С Джо он работал уже несколько лет, и Джо доверял ему настолько, насколько может один человек доверять другому в игре киллеров. Для прикрытия Эндрюс работал в «Уилбер, Майклз и Компания» – старой известной своими левыми взглядами юридической фирме на Вест-Сайде. Фирма занималась делами Американского союза борьбы за гражданские свободы, гражданскими правами, случаями нарушения Первой Поправки. Имела прямую связь с подпольными радикальными группами. Том Эндрюс был одним из немногих оставшихся кабинетных либералов, имеющих вкус к подпольной деятельности, и Джо всегда работал с ним с удовольствием.Джо сделал паузу и еще сильнее сжал трубку:– Здесь особая ситуация, Том.– Особая ситуация? Что ты имеешь в виду?– Что она несколько необычна, Том. Вот почему я тебе звоню.– Послушай, Слагго, я чувствую себя совершенно спокойно, так как наверняка знаю, что этот телефон не прослушивается. Он абсолютно чист, а я слишком устал для игр «дядя передавал привет». Так что если у тебя действительно есть ко мне какое-то необычное дело, давай выкладывай и не морочь мне голову.– Дело в том, Томми, что нужно хлопнуть одного человека.– Точнее, кто это? Кто цель?Просто сказать ему, о Господи. Просто сказать.– Цель – это я, Томми. Ваш покорный слуга.Секундное молчание, а потом густой хохот на другом конце провода.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33