А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Доклад о ходе исследований

ПРОЕКТ УВЕЛИЧЕНИЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ

ЖИЗНИ

Генетическая группа
– Так вотчто это было, – сказала Дженис Рэнд.
– Пока мы еще не знаем, – сказал Кирк. – Но если это так, должно быть, это самая большая неудача в Галактике, приведшая к совершенно обратным результатам. Впрочем, пора приниматься за работу. Мири, ты тоже можешь помочь – разложи все эти папки на том большом столе по разделам: один – генетика, другой – вирусология, третий – иммунология или что там еще. Не обращай внимания на значение слов, просто старайся подобрать одинаковые.
Общая картина возникала раздражающе медленно. Общий принцип стал ясен почти с самого начала: попытка приостановить процесс старения с помощью избирательного изменения мутировавших клеток тела. Процесс старения – в основном аккумуляция в теле клеток, чьи нормальные функции частично приведены в негодность мутациями, которые, в свою очередь, вызваны появлением свободных радикалов в ядре клетки, своим присутствием нарушающих генокод. Ученые колонии прекрасно понимали что невозможно блокировать свободные радикалы, которые создавались практически повсеместно в природе: фоновой радиацией, солнечным светом, двигателями внутреннего сгорания, даже пищеварением. Вместо этого они предложили создать самовосстанавливающуюся вирусоподобную субстанцию, которая должна была оставаться в крови пассивной до тех пор, пока не происходило повреждение клетки. Тогда вирус должен был проникнуть в клетку и заменить поврежденный элемент. Инъекцию намечалось делать при рождении, прежде, чем включится иммунный механизм ребенка, чтобы вирус стал "своим" – так сказать, был отмечен, как естественный "жилец" организма, а не захватчик, с которым надо бороться. Но он должен был оставаться пассивным вплоть до активизации половыми гормонами в период созревания чтобы не нарушать нормальный процесс развития.
– Самый смелый проект о котором мне когда-либо приходилось слышать, – объявил Мак-Кой. – Если бы это получилось, мы бы могли иметь прекрасную защиту от рака. Ведь по сути своей рак – всего лишь местный взрыв процесса старения в особенно тяжелой форме.
– Но это не сработало, – заметил Спок. – Их субстанция оказалась слишком похожей на вирус – и вырвалась из-под контроля. О, она, действительно, продлевает жизнь, но только детям. Когда же начинается созревание, она их убивает.
– И как долго? – спросила Дженис Рэнд.
– Ты спрашиваешь, насколько она продлевает жизнь? Мы не знаем, потому что эксперимент продолжался не так уж долго. Мы знаем только уровень: инъецированный организм стареет примерно на месяц своего биологического времени за каждую сотню лет объективного времени. Для детей, совершенно очевидно, это вот так и срабатывает.
Дженис уставилась на Мири.
– Месяц за сто лет! – воскликнула она. – И эксперимент был проведен три века назад! Вечное детство… Это словно сон.
– И очень плохой, старшина, – сказал Кирк. – Мы учимся на примерах и обязанностях. Мири и ее друзья были лишены и того, и другого. Это тупик.
– С особо уродливой смертью в конце, – согласился Мак-Кой. – Просто поразительно, что такому количеству детей удалось выжить. Мири, как ты жила после того, как умерли все старшие?
– У нас были дурашки, – ответила Мири. – И нам было весело. Не было никого, кто бы нам что-то запрещал. И когда мы хотели есть, мы просто брали что-нибудь. В банках сохранилось множество всяких вещей, и у нас было много момми.
– Момми?
– Ну, вы знаете. – Мири помахала рукой в воздухе, имитируя действия открывателя банок. Дженис Рэнд всхлипнула и отвернулась.
– Джим… теперь, когда ты нашел то, что искал… ты уйдешь?
– О, нет, – ответил Кирк. – У нас еще осталось много дел. Ваши старшие похоже, проводили свои эксперименты в определенной последовательности, что-то вроде расписания. Не нашли ничего такого, мистер Спок?
– Нет, сэр. Скорее всего, это хранилось где-то в другом месте. Будь это мой собственный проект, я бы сохранил это где-нибудь в сейфе – это ключ ко всему делу.
– Боюсь, мне придется согласиться. И если только мы не сможем разобраться в этом, Мири, мы не сможем идентифицировать вирус, синтезировать его и изготовить вакцину.
– Так это хорошо, – воскликнула Мири. – Значит, вы не уйдете! Мы можем поиграть – пока это не случится.
– Все-таки, быть может, нам и удастся остановить это. Мистер Спок, как я понял, вам не удалось подобраться к остальным детям?
– Никакого шанса. Они слишком хорошо знают местность. Как мыши.
– Ладно. Попробуем иной подход. Мири, ты не поможешь нам найти кого-нибудь из них?
– Вы никого не найдете, – уверенно ответила Мири. – Они боятся. Вы им не понравитесь. А теперь, они и меня боятся, с тех пор, как… – она замолчала.
– Мы постараемся, чтобы они нас поняли.
– Оставшиеся? – спросила девочка. – У вас это не получится. Оставшимся лучше всего. Никто не ждет от тебя, что ты что-то поймешь.
– Но ты же понимаешь.
Неожиданно глаза Мири наполнились слезами.
– Я уже больше не оставшаяся, – прошептала она и выбежала из комнаты.
Дженис с жалостью посмотрела ей вслед и произнесла:
– Эта маленькая девочка…
– …на триста лет старше чем вы, старшина, – закончил за нее Кирк. – Не делайте скоропалительных заключений. Все же какое-то отличие в ней должно образоваться, независимо от того, сможем мы это заметить или нет.
Но спустя минуту, Мири вернулась, ее горе испарилось, будто бы его и не было, и она была готова заняться чем-нибудь. Мистер Спок засадил ее за заточку карандашей, которых здесь, в древней лаборатории имелось множество. Она с радостью занялась делом – но тем не менее, ее глаза неотрывно следили за Кирком. И он старался ничем не выдать, что все время чувствует на себе этот взгляд.
– Капитан? Это Фаррел, с "Энтерпрайза". Мы готовы к обработке информации.
– Хорошо, сейчас начнем. Мистер Спок, что вам необходимо?
Мири протянула пригоршню карандашей.
– Этого достаточно?
– А? О, нам бы неплохо еще больше, если ты не возражаешь.
– О, нет, Джим, – ответила она. – Почему я должна возражать?
– Этот парень, – заметил Спок, раскладывая листы бумаги на столе, – составил свои записи в последние недели жизни – уже после начала катастрофы. Я отбросил самые последние записи, где он пишет, что процесс ухе далеко зашел в нем самом, и он слишком болен, и не уверен, что его не лихорадит. Тут я с ним согласен. Но вот эти, более ранние записи, показывают, сколько времени у нас осталось. Ясно, что конечная стадия, которую мы здесь наблюдали, однозначна. Мания убийства.
– И ничего, хотя бы намекающего на штамм вируса или его химический состав? – спросил Мак-Кой.
– Ничего, – ответил Спок. – Он считал, что кто-то другой пишет аналогичный доклад. Может быть, кто-то и занимался этим, но мы пока не нашли ничего подобного. А может быть, это была одна из первых его галлюцинаций. Это первая стадия сильной лихорадки… боль в суставах… затуманивание зрения. А затем все захватывает мания. Кстати, доктор Мак-Кой, вы были правы насчет спирохет, они вносят свой вклад. Это они создают манию, а не вирус. И в нашем случае все будет гораздо быстрее, потому что, в отличие от Мири, мы не несли в себе спящую болезнь так долго.
– А она? – тихо спросил Кирк.
– Необходимо свериться с компьютером. Но примерно могу предположить, что она переживет нас на пять-шесть недель – если только один из нас не убьет ее…
– А теперь хватит? – одновременно с этими словами спросила Мири, показывая большую кучу заточенных карандашей.
– Нет! – яростно заорал Кирк.
Уголки ее рта опустились и нижняя губа задрожала.
– Ну, ладно, Джим, – прошептала она. – Я не хотела тебя разозлить.
– Прости, Мири. Я разговаривал не с тобой. И я не сержусь.
Он снова повернулся к Споку.
– Ладно. Мы все еще не знаем, с чем боремся. Передавайте все данные Фаррелу, тогда хотя бы мы будем знать точное значение временного фактора. Проклятье! Если бы только получить этот вирус в руки, на корабле можно было бы создать вакцину за двадцать четыре часа. Но мы не знаем, с чего начать.
– А может быть есть с чего начать, – медленно произнес Мак-Кой. – Это, конечно, исключительно крепкий орешек, но мне кажется, это может сработать. Джим, ты же знаешь, как работает ум, если его хозяин постоянно сидит за столом. Если эта лаборатория похожа на любой другой правительственный проект, с которыми мне приходилось сталкиваться, здесь должны быть бланки заказов на все, что им могло потребоваться. Где-то здесь, в бухгалтерских архивах должны храниться копии этих заказов. Из них мы узнаем все о потреблении определенных реагентов на различных стадиях. И я, наверное, смогу заметить такие простые вещи, как среды для разведения культур, или что-то вроде этого – но нам придется проанализировать все, что хоть мало-мальски покажется важным. Во всяком случае, есть шанс, что анализ поможет реконструировать недостающее расписание.
– Очень изящная идея, – заметил мистер Спок. – Весь вопрос в том…
Его прервал зуммер передатчика Кирка.
– Кирк на связи.
– Фаррел – наземной группе. Расписание мистера Спока дает конечный срок через семь дней.
Долгое время не было слышно ни звука, кроме шуршания затачиваемых карандашей. Затем Спок спокойно произнес:
– Именно этот вопрос я и собирался задать. Несмотря на то, что я с большим уважением отношусь к схеме доктора Мак-Коя, несомненно, что на нее потребуется гораздо больше времени, чем у нас осталось.
– Необязательно, – возразил Мак-Кой. – Если спирохета действительно создает манию, мы могли бы подавить их антибиотиками и держать наше сознание ясным немного дольше…
Что-то ударилось об пол и разбилось. Кирк резко обернулся. Дженис Рэнд очищала несколько слайдов Мак-Коя в сосуде с хромовой кислотой. Едкий желтый состав разлился по всему полу. Часть его попала на ноги Дженис. Схватив кусок хлопчатобумажной ткани, Кирк бросился на колени, чтобы стереть жидкость.
– Нет, нет, – всхлипнула Дженис. – Ты не можешь мне помочь – ты не можешь мне помочь!
Спотыкаясь, она пробежала мимо Спока и Мак-Коя, и, все еще всхлипывая, выскочили из лаборатории. Кирк бросился вслед за ней.
– Оставайтесь здесь, – приказал он. – Продолжайте работать. Не теряйте ни минуты.
Он нашел Дженис в коридоре. Уткнувшись лицом в стену, она рыдала, содрогаясь всем телом. Кирк вновь стал протирать ее ноги, пытаясь не обращать внимания на покрывающие их, уродливые синие прыщи. Наконец, слезы иссякли, и спустя некоторое время она сказала:
– А там, на корабле, ты никогда не обращал внимании на мои ноги.
Кирк через силу усмехнулся.
– Тяжесть командирства, старшина: я обязан видеть только то, что указано в уставе… Вот так уже лучше, но все же еще надо помыть мылом и водой.
Он встал.
Она выглядела осунувшейся, но истерика уже прошла. Затем Дженис сказала:
– Капитан, я не хотела этого, правда, не хотела.
– Я знаю, – ответил Кирк. – Забудь об этом.
– Все это так глупо, так бесполезно… Сэр, знаете, я теперь могу думать только об одном. Я все понимаю, конечно, но продолжаю думать – ведь мне всего лишь двадцать четыре года, и я боюсь.
– Я ненамного старше вас. Но я тоже боюсь.
– Вы?
– Ну конечно. Я хочу превратиться в одно из этих существ ничуть не больше, чем вы. Я даже еще больше боюсь. Вы – моя команда. Я привел вас сюда. И я в ответе за всех вас.
– Вы не должны показывать этого, – прошептала она. – Вы никогда этого не показывали. Вы, казалось, всегда были храбрее, чем десятеро таких, как мы.
– Чепуха, – резко ответил он. – Только идиот не боится, когда есть чего бояться. Человек, не чувствующий страха, вовсе не храбрец. Это глупец. А храбрость состоит в том, чтобы идти вперед и бороться с опасностью, а не быть парализованным страхом. И особенно – не позволять себе паниковать из-за кого-то другого.
– Я поняла мораль, – ответила Дженис, стараясь выпрямиться. Но слезы вдруг снова тихо потекли по ее щекам. – Жаль, – продолжила она сдавленным голосом. – Когда мы вернемся назад, сэр, вам придется заменить меня старшиной, у которого глаза не все время на мокром месте.
– Ваша просьба о переводе не удовлетворена. – Он мягко обнял ее, и она попыталась улыбнуться ему. Неожиданно, какое-то движение заставило их обернуться ко входу в лабораторию.
Там стояла Мири, и, закусив кулачок, глядела на них. Глаза ее были широко раскрыты, и в них можно было прочесть неопределенную смесь эмоций – удивление, протест, даже ненависть. Впрочем, в последнем Кирк не был уверен. Только он собрался что-то сказать, как Мири резко развернулась и убежала. Он слышал удаляющийся звук ее шагов. Затем наступила тишина.
– Ну вот, неприятности никогда не приходят в одиночку, – устало вздохнул Кирк. – Нам бы лучше вернуться.
– А куда это Мири направилась? – с интересом спросил его Мак-Кой, когда они снова вошли в лабораторию. – Похоже, она куда-то очень торопилась.
– Не знаю. Может быть, решила попробовать найти других оставшихся. Или мы ей просто надоели. У нас нет времени беспокоиться о ней. Что у нас дальше?
– Дальше мы должны предотвратить случайности, – сказал Мак-Кой. – Я должен был подумать об этом раньше, но инцидент с Дженис лишний раз напомнил мне об этом. Здесь полно сильных растворителей, а если нам повезет, то скоро мы будем работать с опасным инфекционным материалом. Я хочу, чтобы мы все переоделись в лабораторную одежду, какую нам только удастся найти. Вон там ее полный шкаф. А наша собственная – должна быть сложена вне лаборатории, в прихожей, либо нам просто придется ее сжечь, когда будем возвращаться на корабль.
– Хорошо. Значит, таков и будет приказ. А как насчет снаряжения – фазеров и прочего?
– Оставим один фазер здесь, на всякий случай, если вы готовы выбросить его, когда будем возвращаться, – сказал Мак-Кой. – Все остальное – вон.
– Хорошо. Дальше?
– Меданализ я провел, насколько это возможно в таких условиях, – сказал Мак-Кой. – И теперь все будет зависеть от статистики, и хотя идея и принадлежала мне, боюсь, что мистеру Споку придется принять ее реализацию на себя. Статистика просто сводит меня с ума.
Кирк усмехнулся.
– Хорошо. Мистер Спок – принимайте руководство.
– Да, сэр. Прежде всего, нам необходимо найти эти копии заказов. То есть еще раз просмотреть архивные ящики.
Проблема решалась достаточно просто: нужно было изобрести болезнь.
Нашлись бланки бухгалтерских счетов, почти полные и достаточно детальные. Предположение Мак-Коя оказалось правильным. Ум бюрократа совершенно не изменился от того, что его переместили более чем на дюжину световых лет с родной планеты. Все, что когда-либо заказывалось лабораторией, сопровождалось, по меньшей, мере тремя копиями документов.
Мак-Кою удалось приблизительно рассортировать все это по категориям, числом с десяток (от 0 – очевидной чепухи до 10 – очевидно необходимого), и биокомпьютер закодировал все категории индексом выше "5" так, чтобы как можно быстрее передать на компьютер находящегося на орбите "Энтерпрайза". Кодирование было произведено очень быстро. Но определение соотношения кодируемых элементов, (что также было необходимо закодировать), оставалось на совести человека. И, несмотря на возражения, Мак-Кой оказался единственным, кто мог сделать это хоть с какой-то уверенностью. При статически достоверном количестве данных Спок был способен точно утверждать. Но только Мак-Кой мог предположить, носят ли данные статические группы медицинский, финансовый или просто случайный характер.
На все это ушло двое суток непрерывной работы, и на утро третьего дня, Спок смог заявить:
– Вот на этих картах содержится все, что биокомпьютер может для нас сделать. – Он повернулся к Мири, которая вернулась днем раньше без всяких объяснений, но и без заметной перемены в настроении, и горя желанием работать ничуть не меньше, чем ранее. – Мири, если ты сложишь их вот так и опустишь сюда, в этот паз, мы передадим их на "Энтерпрайз", и там их сможет прочесть и ввести в компьютер Фаррел. Должен признаться, что все еще не вижу во всем этом ни малейшего намека на какую-то закономерность.
– А я – вижу, – удивленно произнес Мак-Кой. – Несомненно, активный реагент не может быть просто вирусом, иначе без самовоспроизводства он был бы выведен из тела в период между инъекцией и созреванием. А настоящие вирусы не могут воспроизводиться без вторжения в клетки тела, что этой штуке запрещено делать в течение примерно десяти или двенадцати лет, в зависимости от пола организма, в котором она обитает. Так что должно существовать что-то, более похожее на риккетсии, с какими-то незатронутыми энзимными механизмами, чтобы эта штука могла питаться и размножаться за счет материала, который абсорбирует из жидкостей тела, вне клеток. И когда на нее начинают воздействовать половые гормоны, она сбрасывает эту часть своей конструкции и становится настоящим вирусом.
1 2 3 4