А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Нет, мама. Правда в том, что за эти три года ты научилась не обращать внимания на собственных детей. Ты в курсе, что твоя старшая дочь превратилась в лживую испорченную потаскушку, которая переспала с половиной школьной футбольной команды? Ты знаешь, какие гнусные и жестокие видеоигры прячет от тебя твой сынок Кевин? Нет, разумеется, ничего такого ты не знаешь! Зачем тебе беспокоиться? Ведь они оба научились притворяться абсолютно счастливыми, делая вид, что обожают Джона и всю нашу расчудесную лицемерную семейку! Поэтому ты улыбаешься им, молишься за них и позволяешь им творить все что угодно. А я? Ты считаешь меня испорченной только потому, что я не желаю притворяться! Знаешь что, мама, я так устала от этой жизни, что даже счастлива, что меня пометили. Школу вампиров называют Домом Ночи, но вряд ли там будет мрачнее, чем в нашем идеальном доме! Я не могла позволить себе разрыдаться у нее на глазах, поэтому резко развернулась, бросилась в свою комнату и с грохотом захлопнула за собой дверь.«Чтоб они провалились!»Сквозь тонкие стены я слышала истеричный голос матери, звонившей своему Джону. Ясное дело, сейчас он бросит все свои дела и примчится домой, чтобы заняться мной. Чтобы решить проблему. Ну и черт с ним!Вместо того чтобы упасть на кровать и всласть выплакаться, я схватила свой рюкзак и вытряхнула из него все барахло.Это мне больше не пригодится. В Вампирском интернате, наверное, и предметов-то нормальных нет. А какие есть? Начальный курс разрывания человеческих глоток? Или… что там еще? Первые шаги к Ночному Зрению?Неважно, что сделала и чего не сделала моя мама. Я все равно не могу тут больше оставаться. Я должна уехать.Что же взять с собой?Две пары любимых джинсов, третьи на мне. Несколько черных футболок. Наверное, вампиры носят как раз такие? И вообще, черное стройнит. Я отложила в сторону свой хорошенький блестящий голубой топик, но ото всех этих черных шмоток на меня напала такая тоска… Короче, я взяла его тоже. Потом запихала в боковой карман рюкзака кучу бюстгальтеров, трусики, щетки для волос и груду косметики.Сначала я хотела оставить на подушке своего плюшевого любимца Отиса Мыбу (в два года я еще не умела как следует выговаривать букву «р»), но подумала-подумала… Не знаю, какие там у вампиров привычки, но без Мыбы я не смогу нормально уснуть на новом месте! Так что я взяла и его и бережно уложила в рюкзак.И тут раздался стук в дверь, а потом этот позвал меня снаружи.– Что? – заорала я и тут же сложилась пополам от кашля.– Зои, нам с мамой нужно с тобой поговорить.Ну вот. Значит, они все-таки не провалились!Я похлопала Отиса Мыбу по животу и процедила:– Вот отстой, а?Потом расправила плечи, откашлялась и шагнула навстречу врагу. ГЛАВА 3 На первый взгляд мой злотчим Джон Хеффер самый обычный, даже нормальный дядька. (Ага, это его настоящая фамилия. Самое ужасное, что маме пришлось разделить с ним эту ношу. Она теперь миссис Хеффер, Heffer (англ., слэнг) – корова, очень толстая женщина.

представляете?) Когда они только начали встречаться, я краем уха слышала, как мамины подруги называли его «красивым» и даже «очаровательным». Но это только поначалу. Разумеется, теперь у моей мамочки совершенно иной крут друзей, потому что мистер Красавчик и Очаровашка счел неприличным поддерживать знакомство с прежней компанией веселых и одиноких женщин.Я никогда его не любила. Честное слово. Поверьте, я говорю это вовсе не потому, что сейчас терпеть его не могу. С самого первого дня нашего знакомства я видела в нем только одно – фальшь. Он просто очень хорошо притворялся славным малым. Притворялся прекрасным мужем. Он даже хорошим отцом притворялся!С виду злотчим совершенно обычный папик. Темноволосый, с тощими цыплячьими ножками и наметившимся брюшком. Только глаза у него такие же, как и душа – тускло-карие блеклые и холодные.Когда я вошла в гостиную, он стоял возле дивана, а мама съежилась в углу, вцепившись в его руку. Глаза у нее были мокрые и красные. Ну да, все понятно. Сейчас она разыграет перед нами несчастную мамочку на грани Нервного Срыва. Эта роль ей особенно хорошо удается.Джон хотел просверлить меня взглядом, но ему помешала моя Метка. Он даже передернулся от отвращения, когда ее заметил.– Изыди, сатана, – вскричал он таким голосом, каким, наверное, читал проповеди в своей общине.Я вздохнула.– Это не сатана. Это просто я.– Ты выбрала неподходящее время для сарказма, Зои, – подала голос мама.– Я все улажу, милая, – бросил скотчим и бесстрастно потрепал ее по плечу, прежде чем снова повернуться ко мне. – Зои, я не раз предупреждал тебя, что неподобающее поведение и недостойный круг общения сослужат тебе дурную службу. И ничуть не удивлен, что расплата не заставила себя долго ждать.Я устало покачала головой. Так я и думала! Самое смешное, что я ждала этого, но в первый момент все равно растерялась. Всему миру известно, что Превращение абсолютно не зависит от человека. В наши дни никто уже не верит в сказочки типа «если тебя укусит вампир, то ты умрешь и после смерти превратишься в вурдалака».Вот уже много лет ученые пытаются определить совокупность физических факторов, приводящих к вампиризму, в надежде на то, что, установив причину, они смогут излечивать превращенных или, по крайней мере, изобрести противовампирскую вакцину. Насколько мне известно, до сих пор эти поиски ничем не увенчались.Но мой злотчим Джон Хеффер только что сделал великое научное открытие. Оказывается, не что иное, как неподобающее поведение – в частности, мое, заключавшееся по большей части во лжи, скрытности, раздражительности, несдержанных комментариях в адрес родителей, а также в не вполне невинной страсти к Эштону Катчеру Эштон Катчер, голливудский актер, супруг кинозвезды Деми Мур, на много лет ее моложе.

(какая жалость, что он предпочитает пожилых женщин!) – вызвало физические изменения в моем теле. Круто, да? Нет, кто бы мог подумать!– Я не имею к этому никакого отношения, – заявила я, придя в себя. – Это сделала не я. Это просто случилось со мной. Любой ученый это подтвердит.– Ученые знают далеко не все. Они не божьи люди.Я молча уставилась на злотчима. Джон был старейшиной общины «Люди Веры», чем без памяти гордился. Кстати, именно за это моя мама его и полюбила, и если рассуждать чисто логически, я могу ее понять.Положение старейшины означало, что он человек успешный. У него крутая работа. Красивый дом. Образцовая семья. Он всегда поступает правильно, и вера у него тоже самая правильная. Короче, с формальной стороны Джон был идеальным кандидатом на роль нового мужа и отца. К сожалению, формальной стороной все не исчерпывалось. И вот теперь, как я и ожидала, он решил размазать меня по стенке от имени бога. Клянусь своими крутыми новыми балетками от Стива Маддена, бога его высокомерие бесит ничуть не меньше, чем меня саму!И все же я предприняла еще одну попытку.– Мы проходили это на углубленном курсе биологии. Превращение – это физиологическая реакция, которая происходит в организме некоторых подростков в период повышенной гормональной активности. – Я замолчала и сосредоточилась. Меня реально распирало от гордости – оказывается, я еще не забыла программу прошлого семестра! – У некоторых людей гормоны активируют ту или иную… – я напрягла память, – …избыточную нить ДНК, которая и запускает процесс Превращения. – И я улыбнулась, но вовсе не Джону, а просто от радости, что смогла вспомнить материал, который мы прошли несколько месяцев тому назад. Но тут Джон заиграл желваками, и я поняла, что эта улыбка была ошибкой.– Божественное познание превосходит жалкие границы науки, и ты возводишь хулу на бога, отрицая это!– Да разве я говорю, что ученые умнее бога? – Я протестующе вскинула руки и подавила очередной приступ кашля. – Я просто попыталась объяснить, почему это происходит.– Я не нуждаюсь в советах и пояснениях шестнадцатилетних девиц!Ага, как же! Видели бы вы его жуткие брюки и кошмарную рубашку! На самом деле он давно и настоятельно нуждался в добром совете тинейджера, но я решила, что сейчас не время указывать Джону на его полную несостоятельность в вопросах моды.– Джон, милый, но что же нам теперь делать? Что скажут соседи? – Лицо мамы еще сильнее побелело, и она сдавленно всхлипнула. – Что все скажут на воскресном собрании?Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Джон угрожающе прищурил глаза и заговорил сам:– Мы поступим так, как подобает всякой добропорядочной семье. Положимся на волю божью.Они что, решили отдать меня в монастырь? Тут, как назло, на меня снова напал кашель, и я не смогла помешать Джону продолжить свое выступление.– Кроме того, мы немедленно позвоним доктору Эшеру. Он знает, что делать в таких случаях.Обалдеть! Просто провалиться мне на этом месте! Джон собирался пригласить нашего семейного психоаналитика, Человека с Фантастически Бесстрастным Лицом. Умнее он, конечно, ничего не мог придумать!– Линда, набери экстренный номер доктора Эшера. Кроме того, я полагаю, мы должны активизировать телефонное древо общины. Позаботься о том, чтобы все ее члены узнали о случившемся в нашем доме.Мама поспешно закивала и привстала со своего места, но тут я заорала так, что она испуганно плюхнулась обратно.– И это все, что вы смогли придумать? Пригласить психоаналитика, который совершенно не мыслит в юношеских проблемах, и собрать здесь своих спесивых единоверцев? Да я заранее знаю, что никто из них даже не попытается разобраться и вникнуть! Да очнитесь вы, наконец! Неужели вы не понимаете? Я должна уехать. Сегодня же вечером! – Я захлебнулась мучительным кашлем, от которого у меня чуть не лопнула грудь. – Видите? Мне будет все хуже и хуже, до тех самых пор, пока я не уеду к… – тут я запнулась. Почему-то мне не удалось произнести прямо: «уеду к вампирам». Наверное, потому что это звучало слишком непривычно… слишком окончательно и, если честно, совершенно невероятно, – …пока я не уеду в Дом Ночи.При этих словах мама вскочила с дивана, и на какой-то миг я решила, что она хочет меня защитить. Но тут Джон по-хозяйски положил руку на ее плечо и усадил обратно. Мама посмотрела на него, потом перевела взгляд на меня, и хотя в глазах ее промелькнула слабая тень сожаления, вслух она, как обычно, сказала лишь то, что хотел услышать от нее Джон.– Зои, я думаю, ничего страшного не случится, если сегодня ты переночуешь здесь.– Разумеется, не случится, – подтвердил Джон. – Я уверен, что доктор Эшер пойдет нам навстречу и проконсультирует на дому. В присутствии врача с девочкой ничего дурного произойти не может. – Он с напускной нежностью потрепал маму по плечу, а меня так и передернуло от его «заботы».Я перевела взгляд на маму. Мне все было ясно. Они не собирались отпускать меня. Ни сегодня, ни завтра, а, может, и вообще никогда. По крайней мере, до тех пор, пока не покажут всем врачам. Неожиданно я поняла» что дело совсем не в Метке, и не в том, что моя жизнь полетела вверх тормашками. Дело было в контроле. Они чувствовали, что если отпустят меня, то потеряют нечто важное.Если говорить о маме, то мне хотелось думать, что она боялась потерять меня. Но речь шла не о ней, а о Джоне. Я понимала, за что он держится. Он боялся утратить свою проклятую власть и лишиться вывески образцовой семьи. Мама только что очень ясно высказала их общие опасения: «Что скажут соседи? Что все скажут на воскресном собрании?»Джон явно вознамерился во что бы то ни стало сохранить видимость семейного благополучия, и, если бы для этого пришлось пожертвовать моим здоровьем и даже жизнью, – что ж, он был готов заплатить и эту цену.Вот только я не была готова расплачиваться.Я поняла, что пришло время брать ситуацию в свои идеально наманикюренные ручки.– Хорошо, – кротко сказала я, – звоните доктору Эшеру. Обзвоните общину. Но, если можно, я бы хотела пойти к себе и прилечь, пока все не соберутся.И подкрепила свою просьбу убедительным кашлем.– Ну конечно, родная! – с заметным облегчением воскликнула мама. – Думаю, небольшой отдых пойдет тебе на пользу. – Она выскользнула из-под властной руки Джона, робко улыбнулась и обняла меня. – Дать тебе ложечку «Найквила»?– Нет, спасибо. Со мной все будет хорошо, – ответила я и на мгновение прижалась к ней, отчаянно мечтая, чтобы не было этих проклятых трех лет, и мама по-прежнему была моей мамой, которая раньше всегда меня защищала. Потом глубоко вздохнула, сделала шаг назад и повторила: – Со мной все будет хорошо.Мама посмотрела на меня, кивнула и сказала мне взглядом, что ей очень-очень жаль. Больше она никак не могла меня пожалеть.Я развернулась и поплелась в свою комнату.И тут злотчим бросил мне в спину:– Кстати, ты окажешь нам огромную услугу, если найдешь какую-нибудь пудру или что-то в этом роде и замажешь эту мерзость у себя на лбу.Я даже не остановилась. Я просто пошла дальше. И не заплакала.«Я это запомню, – пообещала я себе. – Навсегда запомню, как они со мной обошлись. И когда снова испугаюсь, почувствую себя одинокой или когда со мной случится еще какая-нибудь гадость, обязательно вспомню, что на свете нет ничего страшнее, чем жить в этом доме. Ничего». ГЛАВА 4 Я сидела на кровати, давилась кашлем и слушала, как мама со слезами в голосе звонит по экстренному номеру нашему Семейному психоаналитику, а затем в таких лее истеричных тонах беседует еще с кем-то, активируя проклятое телефонное древо Людей Веры. Значит, через полчаса в нашем доме соберется толпа жирных теток и их муженьков-педофилов с сальными глазками.Они призовут меня в гостиную, осмотрят со всех сторон Метку и единодушно признают это Действительно Серьезной и Постыдной Проблемой. После чего натрут мне лоб какой-нибудь вонючей дрянью, которая намертво забьет поры и к вечеру на лбу вскочит циклопических размеров прыщ. Потом возложат на меня руки и дружно помолятся. Сплоченные и неколебимые, они станут просить своего бога, чтобы тот помог мне перестать быть такой поганкой и наказанием для родителей. Ну и заодно пусть как-нибудь избавит меня от Метки.Если бы все было так просто! Можно подумать, я бы отказалась стать пай-девочкой, если бы это позволило мне остаться в старой школе с прежними друзьями! Да я бы даже контрольную по геометрии написала! Нет, это я, кажется, погорячилась… В общем, дело было вовсе не в контрольной, а в том, что я не никого просила превращать меня в чудовище!Но мне все равно надо было уехать. Мне придется начать новую жизнь на совершенно новом месте, где меня никто не знает. Где у меня нет друзей.Я часто-часто заморгала, стараясь не разреветься. До сих пор школа была единственным местом, где я чувствовала себя дома, а друзья были моей единственной семьей. Я стиснула кулаки и запрокинула лицо, чтобы загнать слезы обратно. Проблемы надо решать по мере поступления – одну за другой, а не все скопом.Но в одном я была абсолютно уверена – ни под каким видом я не должна общаться с клонами злотчима. Мало того, что встреча с Людьми Веры не сулила мне ничего хорошего, так после всего этого меня планировалось отдать на растерзание доктору Эшеру!Сначала он, как обычно, будет долго и нудно выспрашивать, что да как я чувствую. Затем заведет бесконечную бодягу о вполне естественных для моего возраста протесте и раздражительности, уговаривая меня не «позволять негативным эмоциям оказывать определяющее влияние на мою жизнь… и бла-бла-бла… А после этой так называемой «терапии» попросит нарисовать какую-нибудь ерунду, чтобы разбудить во мне «внутреннего ребенка» или тому подобный отстой.Нет, нужно поскорее уносить отсюда ноги. К счастью, я всегда была «трудным подростком», а значит, заранее готовилась к такому повороту событий. Нет, вы меня не так поняли. Я вовсе не планировала сбежать из дома к вампирам, когда прятала запасной ключ от машины под цветочный горшок под окном своей комнаты. Я сделала это на тот случай, если мне вдруг срочно понадобится потихоньку выскользнуть из дома и съездить к Кайле. Или если я когда-нибудь решу стать по-настоящему плохой девочкой и начну тайком сбегать в парк, чтобы целоваться там с Хитом…Но потом Хит начал выпивать, а я превратилась в вампира, так что ключ мне не пригодился. Порой жизнь становится совершенно бессмысленной и непредсказуемой.Я закинула за спину рюкзак, распахнула окно и с ловкостью, свидетельствовавшей о порочности моей натуры гораздо убедительнее нудных нотаций злотчима, выставила москитную сетку. Потом нацепила солнцезащитные очки и выглянула наружу.Было около половины пятого вечера, а значит, даже не начало смеркаться. К счастью, высокая изгородь скрывала меня от взоров наших любознательных соседей.Помимо моей комнаты, на эту сторону дома выходила только спальня моей старшей сестры, которая еще не вернулась со своей тренировки. (Наверное, в этот день рак на горе свистнул, а ад покрылся льдом, потому что впервые в жизни искренне я порадовалась тому, что жизнь моей сестрицы вращается исключительно вокруг «спорта радости».
1 2 3 4 5