А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Но тетя Лейла опять не на шутку испугалась.
- Дорогая, я же тебе сказала, пока он тут, все должно быть тихо-спокойно. Чуть запахнет скандалом - и его поминай как звали. Не вздумай ничего ему сказать! Помни, ты мне обещала!
Соррел неохотно, но все же подтвердила свое обещание, и тетя слегка успокоилась.
- Все было бы по-другому, если бы он зарился на мое богатство. Я почти жалею, что это не так.
Соррел уже, кажется, ко всему была готова, но такое ей и в голову не могло прийти.
- Вы жалеете, что он не женится на Ливии из-за денег?- недоверчиво переспросила она.
- Ну конечно же не жалею. Хотя, видит Бог, в этом не было бы ничего страшного, да и мне было бы понятно, как себя вести с ним. В деньгах я все понимаю, поэтому чувствовала бы себя увереннее. Да и потом, мне было бы сподручнее присматривать за ним. Можешь не сомневаться, я бы не позволила пустить деньги ни ветер! Ты не представляешь, дорогая, и слава Богу, как мало мы знаем о мужчинах до свадьбы, когда они нас очаровывают. Тебе известно, что у меня были три мужа, и, знаешь, самую непростительную глупость я совершила, выйдя замуж в третий раз.
Ладно, как-нибудь выкрутимся, но полицию я звать не буду. Пусть его сиятельство ни о чем не знает. Говорю тебе, я готова заплатить вдесятеро больше, лишь бы все осталось шито-крыто. Но и рисковать здоровьем моих девочек я не желаю. Заплачу и избавлю себя от забот, по крайней мере до свадьбы Ливии.
Соррел подумала, что о таких делах лучше ставить в известность до, а не после свадьбы, раз уж тетя боится огорчить маркиза. Но, с другой стороны, тогда ему уже нечего будет сказать.
Еще Соррел подумала, что кузина в гораздо большей опасности, чем она сама, если шантажист в самом деле хочет напугать тетю и заставить ее выложить много денег. Однако она промолчала, чтобы не пугать тетю еще сильнее. Вместо этого она с любопытством спросила:
- А как вы будете платить?
- Пока не знаю. Он мне напишет. Хочет держать меня на коротком поводке, чтобы я побольше поволновалась, - негодующе заявила тетя Лейла.
- Вы сказали "он". Думаете, это мужчина?
- Нет, не думаю. Хотя... В конце концов, неважно. Он или она получат свои деньги, хотя это и против моих правил.
- Не отчаивайтесь, тетя,- сказала Соррел.- Что-нибудь придумаем. Да и, может, это шутка. Вы же сами сказали...
-Хорошо бы,- согласилась тетя Лейла, поднимаясь со стула и оправляя юбки.- По крайней мере, ты немного порозовела и говорила разумно. Слава Богу! Не думай, моя дорогая, я готова заплатить гораздо больше десяти тысяч, лишь бы с тобой ничего не случилось. Если бы я узнала, что ты расшиблась по моей вине, я бы ни за что себе не простила. Соррел пылко расцеловала тетю.
- Нет, нет, тетя Лейла, можете быть совершенно спокойны. Не знаю, как все остальное, а сегодня я сама виновата,- ласково проговорила она, немного кривя душой.- Кстати, вы говорили кузине о письме?
- Нет. И не скажу, - решительно заявила тетя. - Не хочу ее тревожить в такое время, да и, надеюсь, такая дружная парочка, как лорд Уичерли и мистер Фитц-симмонс, послужит ей надежной защитой.
Она довольно рассмеялась.
- Уверена, они ни на шаг не отойдут от нее в ближайшие две недели. И, десять к одному, это всего-навсего глупая шутка. Вот посмотришь. Но все-таки будь поосторожней. Я не хочу тебя бранить, да ты и привыкла вести себя иначе, но, сдается мне, опасность грозит тебе, а не моей Ливии, так что постарайся быть осмотрительнее.
- Постараюсь,- твердо пообещала Соррел.
Глава шестая.
Прошло время, и Соррел не без юмора вспомнила о своей излишней самоуверенности.
Пока же, сославшись на головную боль, она не стала вечером обедать вместе со всеми, так как не имела ни малейшего желания встречаться с его сиятельством. Вместо этого она пораньше улеглась в постель. Ей о многом надо было подумать.
То ли из-за неприятных мыслей, то ли из-за ушиба на голове, она почти всю ночь беспокойно крутилась и в результате проснулась неотдохнувшей, так ничего и не решив, разве что не заглядывать дальше одного дня.
Шишка еще болела, особенно когда ее касалась расческа, голова была тяжелой и, в довершение всех бед, как назло, за ночь заплыл один глаз. Тогда Соррел сказала себе, что нечего зря расстраиваться, так как рядом с красавицей кузиной она может перебить себе нос и поставить синяки на оба глаза - все равно этого никто не заметит. Она медленно, с трудом оделась, ощущая боль не только в голове, и нехотя пошла вниз.
Ночью Соррел мучили кошмары, но ясным солнечным утром вчерашнее ошеломляющее признание тети Лейлы казалось совсем не страшным. Правда, вчерашний несчастный случай наверняка не случайность, но Соррел по-прежнему не сомневалась, что, пугая тетю, злоумышленник опаснее для кузины, чем для нее. Кстати, не исключена и шутка, увы, жестокая.
К несчастью, другая проблема была куда неприятнее. Вчера она выставила себя полной дурой перед маркизом, и если все еще злилась, вспоминая о том, как он над ней посмеялся, то в первую очередь ругала свой собственный язык. Соррел вздрогнула, вспомнив, что она вчера наговорила, хотя в другое время, наверное, пожала бы плечами и тотчас обо всем забыла, но, не дай Бог, маркиз обидится и не захочет жениться на кузине, как она тогда будет смотреть в глаза тете?
Правда, маркиз нарочно заставил ее откровенничать, так что пусть теперь не обижается. А ей английская аристократия ни к чему. Он только и делал, что врал ей, поэтому еще неизвестно, кто кого должен презирать. Позабавился он, наверное, неплохо, а его высокомерный Фитцсиммонс еще и подзуживал ее. Соррел не сомневалась, что они потом от души посмеялись над ее невежеством и дурацкой откровенностью.
Соррел не за что было симпатизировать странному маркизу. Хотя, если честно признаться, она все еще никак не могла соединить в своем представлении напыщенного светского щеголя, которого она выдумала, со спокойным, уверенным в себе всадником, завоевавшим ее расположение. И, если она всего лишь немного хмурится, представляя его обаятельную улыбку, не желая помнить, как он ее обманул и унизил, значит, она совсем дура и ничего тут не поделаешь.
Соррел очень хотелось оттянуть встречу с маркизом. Она знала, что кузина встает поздно, и рассчитывала, что гости у нее такие же сони, поэтому решила воспользоваться ранним часом и проведать на конюшне лошадку.
Соррел всегда любила раннее утро, хотя английская прохлада была совсем другой, нежели американская. Гнедая оказалась в полном порядке - ни ушиба, ни царапины. Вздохнув с облегчением, Соррел погладила ее, дала ей морковку и уже собралась уходить, как услыхала из спиной шаги.
Она обернулась, решив, что это конюх, но ей навстречу шел маркиз.
Соррел встрепенулась и тотчас, рассердившись, одернула себя. Она расправила плечи и, как ни в чем не бывало, поздоровалась с маркизом, отмечая с неудовольствием, что в синем элегантном костюме, под цвет его глаз, он выглядит еще привлекательнее, чем вчера. Однако ради тети она сдержалась и не позволила себе сказать, что она о нем думала.
- Доброе утро, милорд.
Его губы дрогнули в улыбке, но ответил он сдержанно.
- Доброе утро, мисс Кент! Как гнедая? Я осмотрел ее вечером и ничего не нашел. Думаю, скоро она будет как новенькая.
Соррел поглубже вздохнула, отказываясь вступать в светский обмен любезностями.
- Благодарю вас, милорд...
Но он продолжал, будто не слыша ее.
- Я счастлив вас видеть, но не рано ли вы встали с постели? Прошу простить меня за такие слова, но вчера вы не вышли к обеду и сегодня выглядите не очень здоровой.
Соррел едва сдержалась, чтобы не сказать ему правду.
- Благодарю вас. Сегодня мне гораздо лучше,- холодно проговорила она.Я же сказала вам вчера, что терпеть не могу, когда вокруг меня хлопочут.Она подумала и решилась.- Милорд...
- Мисс Кент,- сказал он одновременно с ней.
Оба замолчали, после чего маркиз засмеялся, хотя Соррел его не поддержала. Она преодолела минутное смущение и продолжала ледяным тоном:
- Я хочу извиниться за то, что наговорила вам вчера.
Маркиз закрыл дверь конюшни и вместе с Соррел пошел к дому, словно в их встрече не было ничего необычного. И вновь Соррел, сама того не желая, подпала под обаяние маркиза. К тому же он смотрел на нее все понимающим взглядом.
- За что именно?- спросил он с нескрываемым любопытством.- За то, что вам не нравится аристократия, или за то, что вы твердо решили презирать меня еще до моего приезда?
Соррел поняла, что он не склонен облегчать ей положение, и стиснула зубы.
- За все... Мне не следовало выбалтывать свои мысли первому встречному. За это я прошу меня извинить. У меня только одно оправдание - моя бедная голова. Забудьте все!
Его глаза смеялись, но он проворчал с намеренным вызовом:
- Ах, так, мисс Кент! Вы меня разочаровали. Кроме того, боюсь, у меня слишком неудобная память. Уж не хотите ли вы уверить меня, будто вовсе не думали, что говорили вчера о моем титуле?
Это было слишком, и Соррел сердито ответила:
- Напротив, я сказала то, что думала! И прошу прощения только за то, что сказала это вам.
Маркиз расхохотался.
- Чем дальше в лес, тем больше дров. Ну, не злитесь! Признаю, я вас дразнил, и не вы, а я должен просить у вас прощения, мисс Кент. Вы очень на меня сердитесь? Я знал, что поступаю непростительно, но не мог удержаться. Давно я не слышал таких откровенных речей. Обычно, знаете ли, все преувеличенно преклоняются перед титулом, который, как вы совершенно справедливо заметили, я ничем не заслужил. Вы не представляете, я словно глотнул свежего воздуха, когда вы ткнули мне в нос моим титулом и расправились со всеми моими привилегиями. Это было сказано настолько искренне, что казалось Соррел невероятным. Неужели он считает ее совсем уж дурой? Или он не встречал женщин, которых бы не покоряла его неотразимая улыбка? Не найдя правильного ответа ни на тот, ни на другой вопрос, Соррел предпочла промолчать.
- Что ж,- улыбаясь, продолжал он. - Будем честными до конца. Признайте ради справедливости, что при всех моих пороках я не - как вы там говорили? слепой, глухой или одноногий, и совсем не такой уж плохой.
Неожиданно он протянул ей руку и улыбнулся.
- Давайте заключим мир! Или я поступил совершенно непростительно?
Соррел честно признала, по крайней мере мысленно, что ничего непростительного не произошло. Если бы не необычные обстоятельства и не его непонятная привлекательность, она бы сейчас не злилась и не обижалась. Но признаваться в этом она не собиралась.
- Не сомневаюсь, вам понравилось делать из меня дуру! Но зачем обманывать?
Он помрачнел.
- Я вас не обманывал. А если вам так показалось, то, уверяю вас, я хотел сразу назваться, но так увлекся вашими необычными речами, что решил дослушать до конца. Согласитесь, вы бы и половину не сказали, если бы я представился маркизом.
- Мне не показалось, - холодно проговорила Соррел. - Вы ведь представились солдатом? Очевидно, вы считали, что это должно произвести на меня впечатление.
Маркиз помрачнел еще больше.
- Если вы так думаете, то у вас, конечно, есть все основания возмущаться, - печально заметил он. - Но я вас не обманывал. Еще совсем недавно я был капитаном в армии. Тетя вам не сказала?
Соррел заглянула ему в глаза, не зная, чему верить.
- Нет,- помолчав, неохотно призналась она.
Маркиз улыбнулся.
- Это правда. Почти десять лет я провел вне Англии и вышел в отставку всего два года назад, когда получил титул. Полагаю, это может меня извинить. Если хотите знать, я даже благодарен вам за то, что вы помогли мне хотя бы недолго побыть солдатом, а не маркизом. Пожалуйста, поверьте, я совсем не хотел обидеть или унизить вас.
Маркиз говорил так искренне, что Соррел почти поверила ему и рассердилась на себя. Они уже подходили к дому, когда она спросила с недоверчивой улыбкой:
- Вы как будто и в самом деле считаете меня дурочкой, милорд? Неужели вы думаете, будто я поверю, что вам не нравится быть маркизом?
- Почему бы и нет? - довольно прохладно переспросил маркиз.- У титула есть преимущества, я готов это признать. Но, позволю себе повторить, мне куда больше нравилось быть простым солдатом. И вы совершенно правы, мисс Кент, в своем презрении к аристократам. Представьте, ко мне как к маркизу многие стали относиться совсем по-другому, и почти никто не говорит мне правду. Обычно мои новые знакомые - особенно молодые девицы и их родители прекрасно знают о моем титуле. А вы продемонстрировали, что вы его ни во что не ставите, и мне это понравилось.
Однако у Соррел от его слов зародилось новое подозрение.
- Особенно девицы, - повторила она.- Теперь я понимаю. Вы ведь подумали, будто я специально все подстроила, чтобы привлечь ваше внимание. Разве не так?
Маркиз ничего не ответил, и Соррел пылко продолжала:
- Ну вот, вы не отрицаете! Вы и сейчас так считаете.
- Черт бы побрал мой язык! Что ж, по заслугам, ведь мне следовало знать, что вы выберете самое нелестное толкование из всех возможных. Мисс Кент, я не могу ничего объяснить или опровергнуть, не показавшись вам еще большим щеголем,- с грустью заметил он.- Однако позволю себе сказать, если у меня и были подобные недостойные подозрения, они очень скоро развеялись. Кроме того, подстроить такое нельзя. Вы и сейчас плохо выглядите, хотя и стараетесь убедить меня, будто совсем здоровы.
Она не обратила внимания на его слова.
- Это не доказательство. Предположим, я решила, что риск того стоит. Или я просчиталась и пострадала более, чем хотела,- с горечью проговорила она.- Вы, смею заметить, привыкли, что женщины бросаются вам на шею, и не можете не быть подозрительным.
Маркиз не стал ничего отрицать, но заметил не без иронии:
- Уверяю вас, мисс, если меня не убедил ваш обморок, то уж ваши демократические принципы убедили полностью. Правда, я удивился, ибо впервые услышал такие бескомпромиссные нападки на мои вельможные привилегии, но, откровенно говоря, совсем не заподозрил вас в намерении вскружить мне голову и заполучить титул. Вы, конечно, считаете меня самодовольным пустозвоном, но я все же не настолько самодоволен, чтобы не понимать: когда меня называли капитаном Лангфор-дом, то и цена мне была другая. Как вы справедливо заметили, успех имеет мой титул, а я сам...
Соррел хотела ему поверить и боялась обмануться. Если он действительно так думает, то она не понимала, как он собирается ладить с ее очаровательной кузиной. Но, с другой стороны, трудно пове- . рить, будто этот обаятельный и уверенный в себе мужчина не сомневается, что его любят только за титул. А она-то считала себя единственной в этом роде.
- Я думаю, - с горечью проговорила Соррел,- что вы, милорд, непревзойденный тактик. Вы тут много всего наговорили, но я верю только в ваше солдатское прошлое. Если у вас остались подозрения на мой счет, то забудьте их. Я не принадлежу к тем презренным женщинам, которые готовы на все, лишь бы выйти замуж за титулованную особу, тем более я не подведу мою собственную кузину, но вы не учитываете одно обстоятельство, а оно непременно убедит вас в моей искренности.
Он с любопытством посмотрел на нее.
- Мне неловко спрашивать, мисс Кент, но что вы имеете в виду?
- Что у меня столько же шансов опередить мою красивую кузину, сколько у вас- убедить меня в ваших демократических взглядах, милорд.
В его глазах заплясали веселые чертенята, но ответил он серьезно.
- Ах, случаются и более странные вещи.
- Вы правы. Поэтому я надеюсь, что вы отныне будете говорить мне правду,- парировала она.
- Наконец-то я слышу хоть что-то приятное, а то я уж боялся, что вы вообще не захотите со мной разговаривать. Однако вы слишком жестоки, мисс Кент. Я ведь покаялся и извинился.
Соррел чуть не задохнулась от возмущения.
- Ну, конечно, если для вас покаяние значит бросать мне в лицо мои собственные дурацкие слова при каждом удобном случае!
Он засмеялся.
- Нет, нет. Это было бы некрасиво. Почти так же некрасиво, как судить человека по тому, где он родился. Вы не согласны, мисс Кент?
Соррел изо всех сил старалась не расхохотаться.
- Вот так вы каетесь. Предупреждаю вас, милорд, вы заставляете меня утвердиться во мнении, которое было, признаю, не более чем дурацким предубеждением с моей стороны. Поначалу вы сознательно позволили мне сделать из себя дуру, теперь не даете забыть, что я вам наговорила из-за удара по голове и, не сомневаюсь, вашего бренди, которым вы меня специально спаивали. Надеюсь, если в вас есть хоть капля благопристойности, в чем я начинаю сомневаться, вы ничего не расскажете тете и кузине.
Маркиз расхохотался.
- Теперь я знаю цену и вашим извинениям тоже. Вас не волнует обида, которую вы нанесли мне, зато вы боитесь, как бы вас не разоблачили перед тетушкой и кузиной. Нет, нет! Я шучу. Должен признаться, что в самом деле бесстыдно вас провоцировал. А теперь я вам во второй раз предлагаю заключить мир.
Соррел никак не могла отделаться от сомнений, но, в конце концов, нехотя протянула ему руку, и он пожал ее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19