А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Белоусов Евгений Дмитриевич

Повесть военных лет


 

Здесь выложена электронная книга Повесть военных лет автора по имени Белоусов Евгений Дмитриевич. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Белоусов Евгений Дмитриевич - Повесть военных лет.

Размер архива с книгой Повесть военных лет равняется 58.03 KB

Повесть военных лет - Белоусов Евгений Дмитриевич => скачать бесплатную электронную книгу





Евгений Дмитриевич Белоусов
Повесть военных лет


Белоусов Евгений Дмитриевич
Повесть военных лет

Белоусов Евгений Дмитриевич
Повесть военных лет
1Так помечены ссылки на примечания.
Аннотация публикатора: Страницы жизни советского юноши, советского воина, военнопленного немцев, французского партизана, французского сельскохозяйственного рабочего, советского заключённого, расконвоированного и, наконец, студента.
Содержание
1. О довоенном детстве
2. Война
3. На Запад
4. На фронте
5. В плену
6. Побег
7. В партизанах
8. Мирный тыл Франции
9. На ферме "капитана Макса"
10. Путь на Родину
11. Родина
12. Медвежьегорск
13. Расконвой
Пройдут года, но вот из дали
минувших дней, минувших дней мелькнёт одно:
как наши деды воевали...
давным-давно, давным-давно, давным-давно.
А. Гладков.
1. О довоенном детстве
Я, Белоусов Евгений Дмитриевич, родился 8августа 1923 года в городе Благовещенске на Амуре.
Мой отец, Белоусов Дмитрий Сергеевич, в начале двадцатых годов плавал на пароходах по Амуру боцманом и помощником капитана. Обычно, этим он был занят в период летней навигации. В зимнее время он учился в Благовещенском Речном Училище, хотел стать и стал судоводителем.
Мать, Белоусова Надежда Акимовна, девичья фамилия Воробьёва, в двадцатых годах не работала. Позже, когда я пошёл учиться, она окончила курсы счетоводов и стала работать при столовых счетоводом, а затем бухгалтером в конторе "Амурлес".
Жили мы на частных квартирах, снимали комнаты.
Родители моей мамы, её братья и сёстры, как и она сама, были в числе первых переселенцев в Приамурье и жили в деревне Богородское, что в тридцати километрах от города Благовещенска. Собственно, они и были первыми основателями этого села. Занимались они сельским хозяйством, а поскольку налоги с переселенцев на Дальний Восток, при царе и в первое время после революции, не взимались, то наши родственники жили зажиточно и помогали нам продуктами.
В 1925 году отец оканчивает Речное Училище, получает диплом капитана речных судов и направление на работу в город Зею на должность начальника городской пристани на реке Зее. Река Зея - приток Амура, в своём устье соперничает по ширине с Амуром.
Там мы прожили до лета 1928 года. А в июле-августе этого года река Зея вышла из берегов, было катастрофическое наводнение. Перед затоплением города отец вывез нас на пароходе в город Благовещенск и снял нам там квартиру. В Приамурье неделями шли затяжные проливные дожди. Уровень воды в реке Амуре и, особенно, в реке Зее превысил все критические отметки. Стало затапливать и отдельные улицы города Благовещенска. По колено воды было на улице Ленина, в районе электростанции. По реке Зее несло дома и другие деревянные строения. Потом была выпущена книга "Наводнение 1928 года" с массой фотографий бедствия. Были также выпущены открытки с видами затопленных благовещенских улиц.
Отец на пароходе участвовал в спасении людей на реке Зея. Город Зея сильно пострадал от наводнения. Много домов города унесло водой. На улицах образовались глубокие промоины. Были жертвы среди населения. На том месте, где стоял дом, в котором мы жили, стала река.
С пятилетнего возраста, до ухода в армию, я жил безвыездно в Благовещенске. Детство своё помню плохо, отдельными картинками.
Благовещенск. Лето. Мне 2 года. Меня посадили на порог открытой двери дома, спиной к дверной колоде. Принесли бурав и над головой, касаясь волос, просверлили в дверной колоде не глубокое отверстие. Бурав убрали. Принесли тарелку с водой, поставили на голову, заставили держать. Мама помогала держать. Старушка, которая всё это проделывала, стала говорить какие-то слова, читать наговор, затем вылила расплавленный воск в воду тарелки. Заговором лечили меня от заикания. Ведунья сказала, что как эту дырочку мальчик перерастёт, так и перестанет заикаться. Так оно и произошло. А заикаться я стал от испуга. Мы жили на квартире в отдельной половине дома. У хозяина дома во дворе жила большая собака. Мама держала корову. Утром она ушла доить. Было лето, и дверь она оставила открытой. В дом зашла собака. Я проснулся в своей кроватке, увидел, что мамы нет и начал орать. Собака испугалась и стала яростно лаять на меня. Мне стало очень страшно, и я закричал ещё громче. Прибежала мама и выгнала собаку. Я долго не мог успокоиться, стал сильно заикаться после этого случая, но старушка-ведунья вылечила.
Город Зея. Лето. Мне 4 года. Я с удочкой в руках на берегу реки. Берег - крупная галька. Ловлю рыбу. Рыбачить мне помогает девочка в белом платье. Её зовут Зоя. Она дочь начальника золотопромышленности Зейского района. Близкие знакомые нашей семьи.
В Благовещенске родители часто меняли квартиры. Причинами, наверное, были: высокая плата, низкая температура, сырость в доме. До того времени, когда я перешёл в четвёртый класс, мы сменили около шести квартир. В 1934 году купили свой дом. Это был обычный городской одноэтажный дом того времени. Располагался он на углу улиц Красноармейской и Зеиской, то есть, почти в центре города, рядом с городским рынком и в двух кварталах от берега реки Амур. В нём были три комнаты и кухня. Три окна на улицу - на запад, три окна во двор - на юг, одно окно -из кухни на небольшую веранду. Русская печь с плитой и голландская печь между комнатами. Дом купили у сестры отца Колесниковой Аксинии Сергеевны. Она, продав дом, уехала на остров Сахалин, в город Оха. Дом купили в рассрочку и родители несколько лет выплачивали этот долг.
Со сменой очередного места жительства, пришлось поменять и школу. Теперь я пошёл учиться в Среднюю школу №5 (СШ №5) или "Школу водников". В городе все школы, кроме номеров, носили ещё и названия: СШ №1 - имени Крупской, СШ №4 - имени Калинина, были школы имени Некрасова, имени Гоголя Достоевского и другие. В школе имени Гоголя - Достоевского я учился с первого по третий класс. "Школа водников", в которую я перешёл, находилась на перекрёстке улиц Ленина и Станичной, через два дома от реки Амур. В большую перемену, между уроками мы бегали на берег Амура, любовались ледоходом, смотрели, как идёт шуга, как вскрывается весной или замерзает осенью Амур.
В этой школе я подружился с Игорем Алексахиным, Николаем Коробовым, Евгением Перервой. Дом, в котором жил Игорь Алексахин находился на берегу Амура. Это был кирпичный одноэтажный дом с высокими окнами на Амур. Дом был государственный и состоял из двух половин. Алексахины занимали одну половину из трёх комнат. До школы Игорю идти один квартал, а мне - четыре квартала. До седьмого класса учились вместе, но в разных группах. В шестом классе я остался на второй год из-за неуспеха в русском языке. При переходе в седьмой класс, мне опять пришлось поменять школу. Рядом с нашим домом была организована новая Начальная школа - НСШ №7 и, для её комплектования, нас, почти целым классом, перевели в неё из СШ №5. Однако восьмой класс я заканчивал опять в СШ №5, в "Школе водников", так как НСШ №7 была семилеткой. После восьмого класса, я подал заявление в Благовещенский Горный техникум и был принят на геологоразведочное отделение.
Очень хорошо помню лето 1939 года. Большое впечатление оставил гастроном на улице Ленина. Это был центральный магазин города, в здании дореволюционной постройки. Изумительные зеркальные стены, в витринах изобилие продуктов. В этом магазине было абсолютно всё. Особенно запомнились конфеты: россыпью и в очень красивых коробках, украшенных бумажными кружевами. Печенье в таких же оригинальных коробках с красивыми названиями. Помню, покупал конфеты "Садко", печенье в коробках "Петифур" - маленькие глазированные, с шоколадом и кисленькой начинкой, изящно изготовленные. Масса колбасных, мясных продуктов. Колбасы твёрдого копчения, завёрнутые в фольгу. Я таких колбас уже никогда и нигде не пробовал. Сыры. Рыба всевозможная, кетовая икра четырёх сортов. Копчёные кетовые балыки. Много продуктов появилось тогда и в других магазинах. Недалеко от рынка, в красивом старинном двухэтажном доме был магазин "Рыба". Там было всё. Икра стояла в бочонках. Рыба - в бочках. Крабы свежие. В то время, в Благовещенск приходили рефрижеракторы - белые как лебеди суда - из Николаевска на Амуре, этой рыбной столицы Дальнего Востока.
Всё это изобилие радовало людей до начала Финской войны. Как только началась советско-финская война, сразу всё исчезло. Опустели прилавки, вернее, на них остались только пачки соли... Начались перебои с хлебом и всеми другими продуктами. Еды, питания становилось всё меньше.
Мы были юными и жили под определяющим влиянием официальной предвоенной пропаганды. Мы отметали любое положение, которое, хоть в какой то степени, противоречило официальному объяснению ситуации. Но родители то наши были взрослыми людьми. Они родились ещё в царской России и оправдать в их глазах то, что творилось, было трудно.
Катастрофически не хватало элементарных продуктов питания. Старшему поколению это было совершенно не понятно. Богатейший край, энергичные люди, хорошие урожаи, а есть нечего. И те, что жили ещё до революции, считали это форменным издевательством и тупостью властей, считали даже умышленным вредительством. Считали, но страшились сказать об этом вслух.
Над Приамурьем сгущались тучи военной грозы. Это вызывало тревогу не только у старших. Однако, мы, молодые, верили и знали, что японцев, этих дальневосточных фашистов, мы всё равно победим. Но старшие то думали несколько иначе. У нас было неведение, а у них был опыт. Если через Амур вдруг хлынут японцы, то их, конечно, остановят. Остановят и погонят назад. Но некоторое время они все равно похозяйничают в Благовещенске. Старшие помнили беззакония японской оккупации. Они знали, что это такое - жить под властью иностранной военщины.
И, наконец, самое страшное. Ночами исчезали люди. Это были 1937, 1938, 1939 годы. Из шести близких мне товарищей, у троих, у Евгения Перервы, Юрия Гурылёва и Льва Конакова, отцы были арестованы и не вернулись. Ни о каких официальных обвинениях не могло быть и речи. Среди ночи приходили вооружённые люди, делали обыск, забирали человека, и он исчезал навсегда. Из окошечка областного отделения НКВД, родственникам объявляли: "20 лет без права переписки". Во время хрущёвской оттепели все известные мне арестованные были реабилитированы. Официальные свидетельства кратки: такой-то был расстрелян тогда-то, теперь реабилитирован.
Отец Евгения Перервы был велосипедным мастером, чинил велосипеды в городской мастерской. Он был хозяин, и для прокорма своей большой семьи - у него было трое детей - он обычно держал и откармливал несколько свиней. Но он чисто одевался, ходил в тёмной шляпе и носил бородку под инженера Гарина. Отец Юрия Гурылёва был бухгалтером, но писал стихи. Мать Юрия рассказывала, что, после ареста отца, одно его стихотворение было напечатано в "Амурской правде" под другим именем. Отец Льва Конакова был полковник Красной Армии, ну, тут всё ясно без слов.
Несмотря на грозность событий, происходивших в то предвоенное время и в мире, и в нашем пограничном городке, мы, юноши-подростки, в какой то степени, эти события просто игнорировали. Мы никогда не обсуждали их, уподобляясь, в этом отношении, нашим взрослым родителям. И вокруг никто этой темы никогда не касался. Все хранили внешнее спокойствие, уподобляясь животным из стада, когда таких же, как они, ловят, забивают на мясо и свежуют у них на глазах. Мы были убеждены в правоте и силе нашего строя. "Сын за отца не отвечает". Этот лозунг Сталина означал, что, что бы там ни случилось с отцами, а сыновья - наши товарищи - тут ни при чём. "Чужой земли мы ни пяди не хотим, но и своёй вершка не отдадим!" - это другой лозунг того времени. И, отдавая дань времени, мы занимались в спортивных секциях борьбы, бокса, участвовали в зимних лыжных многодневных переходах, а летом гребли на лодках, отправляясь в короткие походы по реке Зее, притоку Амура. Я два года занимался в детской спортивной школе, имел разряд по гимнастике, зимой обтирался снегом, спал на жесткой кровати без одеяла, без подушки. Словом, готовил себя, будто знал, что предстоит там впереди... Мы сдавали нормы на значки: "Ворошиловский стрелок", "Готов к труду и обороне", "Готов к противохимической обороне", "Готов к санитарной обороне". Учились телеграфии, азбуке Морзе. Но в душе нас - меня и близких мне товарищей тянуло к технике. Мы делали модели самолётов. Читая о Циолковском, читая фантастику Беляева, фантастику Алексея Толстого, пытались строить и ракеты, правда, примитивные, но ракеты. Кстати, мой друг, Игорь Алексахин остался верен этому влечению всю жизнь. Отвоевав на фронте и окончив Московский университет, он работал в знаменитом конструкторском бюро "Южное", у известного Генерального конструктора Янгеля. Последняя его должность начальник сектора космической баллистики, он рассчитывал орбиты искусственных спутников Земли. Работали мы и в городских технических кружках, делали фото - и киноаппараты, радиоприемники, телескопы, простейшие астрономические приборы. Даже ухитрялись замерять координаты и зарисовывать видимую траекторию перемещения Марса среди звезд.
Наш город зимой обычно страдал от дефицита электричества, попросту говоря, с наступлением темноты, в большинство районов города свет не подавался. Случайно, манипулируя дома с электропроводкой, мы с Игорем обнаружили, что, если воспользоваться одним из электропроводов, а другой заменить заземлением, то возникает довольно большая разность потенциалов, достаточная и для обычной электролампы, и для электропечи-тигля. Этим мы и пользовались всю зиму, пока город пребывал в тусклом свете керосиновых ламп. Печатали фотокарточки, плавили в тигле свинец и алюминий, додумались отливать кастеты и самоделки-пистолеты, Последние, если зарядить их, через дуло, порохом, пулей и чиркнуть спичечной коробкой по спичке-запалу, оказывались грозным оружием. К счастью, могу засвидетельствовать, что от практического использования этих "игрушек" судьба нас уберегла. Дружили мы и с девочками-ровесницами, c одноклассницами. Встречались и компаниями, и парами.
Одна памятная сценка. В моём патефоне, мы с Игорем, заменили пружинный завод электромотором. Новая тогда пластинка "Брызги шампанского" на минуту перенесла нас в какой то воображаемый, виртуальный мир. Помню, я тогда выразил мысль, вернее чувство, вызванное этой мелодией. "Будто кто-то вернулся на Родину после долгого путешествия, полного опасностей, передряг. Вот он идёт по залу, где за столиками сидят его прежние знакомые. Он ощущает ностальгию, он чувствует горечь и тоску о том, что было, о том, чего уже нет". Странно, но именно эта сценка осуществилась через добрый десяток лет со мной. Признаться, я не вспомнил того своего предчувствия. Это Игорь напомнил мне об этом.
2. Война
О начале войны с немцами я узнал только на другой день. Отец в то время работал в Управлении Внутренних Водных Путей Амурского бассейна - УВВПАБ. А я - летом - матросом на катере "Селемджинец". (Селемджа - приток реки Зеи). У катера на буксире шёл небольшой баркас с продуктами, керосином, красками, фонарями для створных знаков. Мы ремонтировали створные знаки, снабжали фонарщиков продуктами, керосином для фонарей. Ни радиостанции, ни приёмника на катере не было. В очередной населённый пункт мы пришли 23 июня, к вечеру. Там и узнали о начале войны. На меня это известие не произвело особого впечатления. Мне не было и восемнадцати лет. Я знал: наша армия самая сильная в мире! И, как тогда везде говорилось: "Враг будет разбит! Победа будет за нами!" Да и война была где-то далеко от нас - за 10 000 километров.
Чувство войны, чувство опасности для всех пришло к осени. Немецкие войска уже захватили Украину, блокировали Ленинград. И в городе Благовещенске тоже начали усиленно готовиться к войне. Город был пограничным. На другой стороне Амура была захваченная японцами - союзниками фашистской Германии - Манчжурия.
Началось с того, что ввели светомаскировку. На ночь все окна в городе закрывались ставнями и изнутри завешивались светонепроницаемым материалом, обычно, одеялами.
Был издан приказ: каждый владелец дома должен, рядом с домом, выкопать "щель-укрытие", для своей семьи - окоп в полный рост. В эту щель должна укрываться вся семья, как во время учебной "воздушной тревоги", так и во время налётов вражеской авиации, в случае начала войны. Я такую щель выкопал у себя во дворе и сделал сверху деревянное и земляное перекрытие.
В городе начали рыть противотанковый ров на улице Горького, вдоль русла речки Бурхановки. Копали все работоспособные жители города: рабочие, служащие, врачи, преподаватели, студенты, учащиеся старших классов.

Повесть военных лет - Белоусов Евгений Дмитриевич => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Повесть военных лет автора Белоусов Евгений Дмитриевич дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Повесть военных лет у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Повесть военных лет своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Белоусов Евгений Дмитриевич - Повесть военных лет.
Если после завершения чтения книги Повесть военных лет вы захотите почитать и другие книги Белоусов Евгений Дмитриевич, тогда зайдите на страницу писателя Белоусов Евгений Дмитриевич - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Повесть военных лет, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Белоусов Евгений Дмитриевич, написавшего книгу Повесть военных лет, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Повесть военных лет; Белоусов Евгений Дмитриевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн