А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они думают и поступают как один человек, будто они вышли из одного и того же чрева.— Однажды я похвастался Имрику, что никогда не знал страха, поражения и любви, — сказал Скэфлок. Его голова лежала у нее на коленях, она расчесывала гребнем его взъерошенные ветром волосы. — Он сказал, что это три конца и начала человеческой жизни. Тогда я его не понял. Теперь я вижу, что он был мудр.— Откуда ему знать? — спросила она.— Этого я не могу сказать, потому что эльфы познают поражение очень редко, страх — еще реже, а любовь никогда… Но встретив тебя, дорогая, я узнал и первое, второе, и третье одновременно. Я уже начинал становиться больше эльфом, чем человеком. Ты снова меня сделала человеком, и я чувствую, как во мне умирает эльф.— Во мне теперь тоже есть что-то от эльфов. Я все меньше думаю о праведном и священном и все больше и больше о том, что полезно и приятно. Мой грех тяжелеет…— Тут ты как раз делаешь все правильно. Болтовня о долге, законе и грехе ничего хорошего не приносит.— Ты богохульствуешь… — начала она. Но он прервал ее рассуждения поцелуем. Она забыла о своих дурных предчувствиях.Но вскоре тролли закончили разорение земель эльфов, они разошлись по крепостям, выезжая очень редко и такими большими силами, что нападать на них стало невозможно. Скэфлок, сделав запас оленьего мяса, стал мрачен от безделья. Он целыми днями просиживал в пещере.Фреде хотелось развеселить его.— Теперь мы в большей безопасности, — сказала она.— Какой в этом прок, если мы не можем сражаться? Мы лишь ждем конца. Эльфхайм умирает. Скоро все королевства Фэри будут принадлежать троллям. А я… я сижу здесь!Однажды он вышел из пещеры и увидел ворона, кружащего в небе.— Какие новости? — крикнул ему Скэфлок на вороньем языке. Это звучало не совсем так, поскольку язык зверей несколько отличается от человеческого, но смысл был именно таким.— Я прилетел с юга навестить своих родных, — ответил ворон. — В Валленде и Уэлленде тролли, скоро они будут в Скандии, а войска Эрлкинга отходят все дальше и дальше в центральные земли. У воронов богатый пир. Но они должны спешить за воюющими, поскольку война не будет долгой.Гнев охватил Скэфлока, он схватил свой лук и выпустил в ворона стрелу. Но когда он упал мертвый к его ногам, гнев его прошел и его место заняло раскаяние.— Я не должен был убивать тебя, брат, — тихо сказал он, — тебя, не сделавшего ничего плохого, а приносящего скорее пользу, очищающего этот мир от зловония прошедших битв. Ты был дружелюбен и беззащитен, но я убил тебя, а не врагов своих.Он повернулся к пещере и вдруг зарыдал. Фреда обняла его, успокаивая как ребенка, и он выплакал свои слезы у нее на груди.Этой ночью он не мог уснуть.— Эльфхайм погибает. Еще до того, как растает снег, от него останется только память. Мне больше ничего не остается, кроме как поехать к троллям и утащить с собой в последний путь как можно больше из них.— Не говори так, — ответила она. — Это будет глупым предательством твоей веры и меня тоже. Куда лучше и смелее жить и сражаться.— Чем сражаться, — горько спросил он. — Корабли эльфов затоплены или сожжены, воины убиты или закованы в цепи. Ветер, снег и волки живут в величавых замках, а враги сидят на тронах наших вождей. Одинокими стали эльфы, голодные, без оружия, голые…Она поцеловала его. Вдруг перед его глазами, словно вспышка молнии, блеснул высоко занесенный в тем ноте меч.Он долго сидел в оцепенении и затем проговорил:— Меч… дар Эзира да, меч!…Беспричинный страх охватил ее:— Что ты имеешь ввиду? Какой меч?Они лежали в темноте, прижавшись друг к другу, и он шепотом рассказал ей все, прямо на ухо, будто боялся, что ночь может подслушать. Оп рассказал о том, что Скирнир привез сломанный меч, как Имрик замуровал его в стене подземелий Эльфхьюфа и как Тор предостерег его, что близко то время, когда понадобится этот дар.Он почувствовал, что она задрожала, она, охотившаяся на вооруженных троллей. Она сказала робко и неуверенно: — Мне это не нравиться, Скэфлок. Это ничего хорошего не принесет.— Ничего хорошего? — закричал он. — Да это же последняя наша надежда. Один, предсказывающий будущее, должно быть, предвидел день падения Эльфхайма и дал нам меч. Безоружны? Ха, мы им еще покажем.— Нельзя принимать ничего из рук языческих богов. Это принесет несчастье. О, милый, забудь о мече. — молила она.— Да, несомненно, у богов свои цели, — сказал он, — но они не обязательно не совпадают с нашими. Фэри — это шахматная доска, на которой Эзир и Етуны передвигают эльфов и троллей, играя в игру недоступную для нашего понимания. И мудрый игрок заботится о своих фигурах.— Но меч находится под Эльфхьюфом.— Я до него доберусь как-нибудь. Я уже придумал— Меч сломан. Как ты… как мы найдем этого великана? Как его можно заставить вновь выковать меч против родственных ему троллей?— Должен быть способ. — В голосе Скэфлока звенел металл.— Уже сейчас я знаю, как мы можем узнать это, хотя это опасно. Да, мы можем погибнуть, но дар богов — это наш последний шанс.— Дар богов. — Она заплакала. — Послушай, это не принесет ничего, кроме несчастья. Я чувствую это, у меня внутри что-то холодное и тяжелое. Если ты примешься за поиски меча, то наши дни вместе сочтены.— Ты тогда уйдешь от меня? — спросил он пораженный.— Нет, нет, милый… — Она прижалась к нему, слепая от слез и темноты. — Это лишь предчувствия… но я знаю…Он крепче обнял ее. Он поцеловал ее, пока у ней не закружилась голова и она не рассмеялась; в конце концов она прогнала страх, потому что он был не достоин невесты Скэфлока, и развеселялась.Но появилась какая-то тоска, которой раньше не было. В глубине души она чувствовала, что им недолго оставалось быть вместе. Глава 19 Через несколько часов, прискакав бешеным галопом от пещеры, они слезали с коней. Ночь еще не кончилась. Скэфлок не мог ждать, когда погибал Эльфхайм. Полумесяц выглядывал из-за туч и его тусклый свет отражался на снегу и покрытых инеем деревьях.— Дальше мы не можем идти вместе. — Шепот Скэфлока прозвучал неестественно громко в тишине чащи, которая их скрывала. — Я проберусь к Эльфхьюфу один, в виде волка.— Зачем так спешить? — Фреда прижалась к его руке, по ее щекам текли слезы. — Почему хотя бы не дождаться дня, и не пойти, когда они уснут?— Нельзя превратиться в волка при дневном свете, — объяснил он ей. — В замке день и ночь не имеют значения, троллям все равно, когда спать. В замке мне могут помочь. Прежде всего, я надеюсь на Лиа.— Лиа… — Фреда прикусила губу. — Мне не нравится вся эта безумная затея. А у нас больше нет выхода?— Больше мне ничего не приходит в голову. Тебе, дорогая, придется ждать здесь, пока я не вернусь. — Он посмотрел па ее печальное лицо, как — бы стараясь запомнить каждую его черту. — Запомни, тебе нужно до рассвета сделать для лошадей навес из шкур, чтобы укрыть их от солнца. Я буду вынужден возвращаться в виде человека, чтобы унести меч. Значит, мне придется идти только днем, при свете я вернусь сюда только к завтрашней ночи. Не рискуй. Если сюда придут тролля, или же я не вернусь к третьему вечеру, уходи. Беги к людям и свету!— Ждать я смогу, — сказала она ровным голосом, — но уйти отсюда, не узнав жив ты… — она задохнулась — или мертв — это выше моих сил.Скэфлок соскочил с коня на снег, который скрипнул под его ногами. Он быстро разделся догола, дрожа, он прикрепил шкуру выдры к пояснице, а орлиную положил на плечи и затем обернулся в волчью шкуру.Фреда тоже слезла с коня. Они поцеловали друг друга.— Прощай, милая, — сказал он.Он отвернулся, не в силах больше видеть тихо плачущую девушку. Он встал на четвереньки и произнес нужные слова. Затем он почувствовал, что тело его видоизменяется, изменяются его органы чувств. Фреда смотрела как он на ее глазах будто бы таял и наконец перед ней стоял огромный волк с горящими зелеными глазами. Он ткнулся холодным носом в ее ладонь, и она погладила его жесткую шерсть. Он убежал. Он бежал по снегу мимо деревьев, через кусты, бег его был легок и быстр. Быть волком было странно. Кости, мускулы, жилы — все было другим. Ветер трепал его шерсть. Он видел все тусклым и бесцветным. Но он слышал каждый звук, каждый вздох и шепот, ночная тишина вдруг стала наполненной множеством звуков — многие из которых были слишком тонки для человеческого уха. И он чувствовал носом воздух так, будто тот был живым существом; бесчисленное количество тончайших запахов раздражало его ноздри. И были ощущения, для которых у людей нет слов. Это было все равно что оказаться в новом мире, в мире, который ощущаешь совершенно по-другому. Он и сам изменился, не только телом, но и рассудком.Он стал думать по-волчьи, мысли его стали как бы уже и острее. Когда он был зверем, он не мог думать обо всем том, что занимало его голову человеком, а когда же он снова превращался в человека, он не мог вспомнить всего, о чем думал и что чувствовал, будучи зверем. Вперед, вперед! Ночь пролетала милями под его лапами. Он почувствовал запах зайца — заяц притаился неподалеку, вытаращив в испуге глаза. Из его волчьей пасти потекли слюни. Но человеческая душа погнала свою огромную серую оболочку вперед. Кричал филин, деревья, холмы, скованные льдом реки пронося мимо и луна устало. Плыла по небу; он продолжал бежать.Наконец под серебристыми облаками начали вырисовываться башни, вершины которых упирались в небо, покрытое морозными зимними звездами.Эльфхьюф, Эльфхьюф, любимый и павший, теперь угрожающе чернел перед ним. Он стал подкрадываться к его стенам. Все волчьи чувства были насторожены, нет ли поблизости врагов? Он почувствовал змеиный запах троллей. Он поджал хвост и оскалился. Замок пах троллями — и что хуже всего, страхом, болью и удушающим гневом. Своими волчьими глазами он не мог разглядеть вершины стены, под которой притаился. Он слышал шаги часовых над собой, он чуял их и дрожал от желания перегрызть им горла. Спокойно, спокойно, сказал он сам себе. Они прошли, они прошли мимо него. Пора снова превращаться. Будучи зверем, он должен был заставить себя измениться. Он скорчился, почувствовал, как все в нем двигается и меняется, и в голове у него поплыло. Затем он расправил широкие орлиные крылья и поднялся в небо. Теперь его зрение было нечеловечески острым, и счастье полета, ветра и небесной бесконечности пропитало каждое его перо. Но у сурового орла было достаточно воли, чтобы справиться с этим величественным опьянением. Его глаза не были глазами совы, а на высоте он представлял собой хорошую цель для стрел троллей. Он пролетел над двором, ветер свистел в его перьях. Он сел у ступеней башни, густо поросшей плющом, и скрылся в ее тени.И снова он превратился, на этот раз в выдру. Теперь его нюх не был таким острым как у волка, хотя все равно он был лучше человеческого, но его зрение и слух стали острее. Его тело приобрело гибкость и настороженность, каждый волосок, кончики усов чувствовали необъяснимым для человека образом; и его быстрота, гибкость, блеск его шкуры доставляли удовольствие глупому, самодовольному и веселому уму выдры. Он лежал тихо и неподвижно. Он услышал крики со стен замка, должно быть кто-то заметил орла и ему лучше здесь не задерживаться. Оп побежал вдоль стены, прячась в тени. Выдра была слишком большой, чтобы быть в безопасности — лучше бы он был лаской или крысой, но она была лучшее, во что он мог превратиться. Хорошо что Фреда принесла эти три волшебные шкуры.Дверь была приоткрыта и он проскользнул вовнутрь. Он знал каждый угол и поворот лабиринта. Он понюхал воздух, и кончики его усов зашевелились. Сквозь запах троллей пробирался также густой запах сна. Он обрадовался. Он почувствовал, что неподалеку ходят несколько троллей, но встречи с ними он легко сможет избежать. Он пробрался к праздничному столу. Всюду спали тролли и пьяно храпели. Гобелены были порваны, мебель разбита, тысячелетние орнаменты из золота, серебра и драгоценных камней украдены.“Было бы лучше, — подумал Скэфлок, — если бы замок захватили кобольды. Они по крайней мере воспитаны. А эти грязные свиньи… Он побежал вверх по ступеням в палаты Имрика. Кем бы ни был новый граф, скорее всего он спит там… и Лиа вместе с ним. Выдра прижалась к стене. Он тихо прорычал, обнажив острые как иглы зубы. Его желтые глаза засверкали. Он почувствовал тролля. Граф поставил часового и… Подобно серому удару молнии на тролля прыгнул волк. Сонный часовой не сразу понял, что его ударило, пока клыки не впились в его горло. Он упал, замахал руками, пытаясь защититься от зверя на его груди, и умер. Скэфлок припал к земле. Кровь капала с его зубов. У нее был горьковатый привкус.Они могли услышать шум… нет, ни звука тревоги, никто не проснулся… к тому же замок был слишком большим… Ему придется оставить тело, а его могут найти, пока он будет искать меч. Да, конечно же, на него наткнутся… нет, подожди… Скэфлок превратился в человека и перерезал горло тролля его же мечом, чтобы не было видно следов зубов. Они могут подумать, что часового убили в какой-нибудь пьяной ссоре. Лучше бы они так и подумали.Так он мрачно рассуждал, вытирая с губ и сплевывая кровь, И снова выдра бежит вперед. Дверь в комнаты Имрика была закрыта, но он знал секретный свист, который открывал замок. Он тихо просвистел его, толкнул носом дверь, и вошел. На кровати Имрика спали двое. Если граф проснется, это будет концом поисков Скэфлока. Он тихо пробрался к кровати, каждый шорох казался невыносимо громким. Перед кроватью он встал на задние лапы. Среди серебряно — золотых волос на подушке лежала голова Лиа. Рядом с ней голова человека, выражение лица которого мрачно даже во сне, но каждая черта его лица напоминает ему его собственную. Значит, новым графом стал элодей Вальгард. Скэфлок еле удерживался, чтобы не впиться волчьими зубами в это горло, не выклевать орлиным клювом эти глаза, не сунуть нос выдры в его распоротый живот. Но это животные желания. Осуществить их — значит устроить шум, а это будет стоить ему меча. Он дотронулся носом до гладкой щеки Лиа. Ее длинные ресницы поднялись, она широко раскрыла глаза, она его узнала. Она очень медленно села. Вальгард пошевелился, застонав во сне. Она застыла. Берсеркер бормотал. Скэфлок услышал обрывки его речи: — подменыш… топор… О Мать!Лиа опустила одну ногу на пол. Затем, опираясь на нее тихо встала. Подобно тени скользнула она через комнату, затем через вторую и третью. Скэфлок бежал за ней. Она бесшумно закрывала за собой двери.— Теперь мы можем поговорить, — прошептала она. Он предстал пред ней в человеческом обличье, и она упала в его объятия плача и смеясь одновременно. Она поцеловала его, и он на мгновение забыл о Фреде, осознав, какая женщина была в его объятиях. Она увидела это и потянула его к постели.— Скэфлок, — шептала она, — милый.Он взял себя в руки.— У меня нет времени, — твердо сказал он. — Я пришел за сломанным мечом, даром Эзира.— Ты устал. — Она провела рукой по его лицу. — Ты мерз, голодал и рисковал жизнью. Отдохни, Скэфлок, я тебя утешу и обогрею. У меня есть потайная комната…— Нет времени, нет времени, — проворчал он. — Фреда ждет меня, вокруг нее тролли.— Фреда. — Лиа побледнела. — Значит эта смертная все еще с тобой.— Да, и она стала доблестным воином Эльфхайма.— Я тоже неплохо поработала, — зло и весело сказала Лиа. — Вальгард убил из-за меня Грума, графа троллей. Он сильный, но я им управляю. — Она подошла ближе. — Он лучше троллей, он почти как ты — но он — не ты, Скэфлок, и я устала притворяться.— О, скорее! — Он потряс ее: — Если меня поймают, это будет концом Эльфхайма, и каждая минута против нас.Какое — то время она стояла молча. Затем она посмотрела в окно, на тучи закрывавшие луну, на тихую, холодную землю, ожидавшую рассвета.— Да, — сказала она. — Что может быть лучше и естественней того, что ты спешишь к своей любимой… к Фреде? — Она обняла его, весело улыбаясь. — Хочешь узнать, кем был твой отец, Скэфлок? Рассказать тебе, кто ты на самом деле?Он зажал ей рот ладонью. Он испугался.— Нет! Ты же слышала, что сказал Тор!— А ты заставь меня замолчать, — сказала она, — поцелуем.— Я не могу ждать… — Он подчинился ей. — Теперь мы можем идти.— Холодным был поцелуй, — грустно сказала она.— Холодным, как холоден любой долг.— Хорошо, пойдем. Но ты голый и без оружия. Ты не сможешь унести железный меч в зверином обличье, а значит тебе лучше одеться. — Она открыла сундук. — Вот, выбирай, что хочешь.Он в спешке натягивал на себя одежды. Богато украшенные мехом, они должно быть были перешиты для Вальгарда из одежд Имрика, они были ему как раз. На пояс он повесил молот. Лиа набросила на себя ярко-красную накидку.Они спускались все глубже и глубже. Коридор был тихим и холодным, но эта тишина оглушала. Они наткнулись на часового. Скэфлок схватился за молот. Но тролль поклонился, приняв Скэфлока за подменыша. За жизнь в изгнании у Скэфлока выросла густая, как у Вальгарда, борода.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24