А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Одно было ясно, что это взрослый самец, по всей видимости теплокровный. Зубы – ровные, тронутые желтизной.
Голова… Сравнивать между собой обитателей двух планет бессмысленно. Можно лишь описывать разницу между ними в пределах языковых возможностей. Скорее всего, эту массивную голову с широким рылом, мясистым подбородком, иссиня-черными широко расставленными глазами под низкими надбровными дугами, очень покатым лбом и длинными подвижными ушами можно было назвать бычьей. Но, разумеется, отличия преобладали над сходствами. У Гэхуда не было рогов; лицо его обрамляла роскошная грива, ниспадавшая сзади чуть ли не до пояса. Волосы были светлыми и полыми изнутри, а потому в свете ламп переливались всеми цветами радуги.
Хотя Фолкейна с Латимером судьба ростом не обидела, Гэхуд возвышался над ними обоими. В нем было сантиметров двести тридцать. При таком росте, при неимоверной ширине плеч и грудной клетки, при столь развитой мускулатуре весу в нем было наверняка не меньше двухсот килограммов. На шее у него висело бриллиантовое ожерелье, пальцы унизаны были кольцами, на запястьях сверкали тяжелые золотые браслеты. Если не считать ремня, на котором с одного бока болтался кисет, а с другого – похожий на мачете нож, он был абсолютно голым. Дыхание Гэхуда напоминало гул вентилятора. От него исходил запах мускуса. Когда он заговорил, оказалось, что голос у него – очень низкий и требовательный.
Латимер поднес бластер к губам – что это, салют? – потом опустил и обернулся к Фолкейну.
– Вы стоите перед Гэхудом из Нешкета, – последнее слово он выговорил с трудом. – Он будет вас допрашивать. Я уже сообщил ему, что вы назвались Себастьяном Тумсом. Вы с Земли?
Фолкейн собрался с духом. У этой твари за экраном устрашающий вид… Ну и черт с ней!
– Буду рад обменяться информацией, – ответил он. – Нешкет – это его планета? Или как?
Латимер даже переменился в лице.
– Ну что вы делаете! – пробормотал он. – Ради себя же самого, отвечайте, как вам было сказано.
Фолкейн обнажил в усмешке зубы.
– Бедный ты маменькин сыночек! – воскликнул он. – Дрожишь за свою шкуру, а? Мне-то особо терять нечего!
Врешь, приятель, мысленно оборвал он себя. Жизнь тебе терять вовсе не хочется. Ой как не хочется! А у Гэхуда, похоже, темперамент как у атомной бомбы. Вот если бы мне удалось пройти по доске над пропастью…
Некий бесенок внутри него прокомментировал: «Какой поток метафор! Юмор висельника, а, дружок?»
– В конце концов, – сказал Фолкейн вслух, глядя в искаженное страхом лицо Латимера и на бластер в его руке, – рано или поздно вы столкнетесь с Лигой. В схватке или как еще – этого уж я не знаю. Ну так отчего же вы не хотите поговорить со мной? В бою ведь ответ один – торпеда в борт, а так, глядишь, что-нибудь да выясните.
Гэхуд что-то пробурчал. Латимер ответил. Лицо его было мокрым от пота. Хозяин положил руку на рукоять ножа, фыркнул и бросил короткую фразу.
Латимер сказал:
– Вы не понимаете, Тумс. Дело в том, что вы забрались на принадлежащую Гэхуду территорию. Он выказал редкую сдержанность, не уничтожив ваш корабль на месте. Поверьте мне. Мало кто из его родичей обладает подобным терпением. Но и у него оно скоро лопнет.
Его территория, вот как? – подумал Фолкейн. Не настолько же он, в самом деле глуп, чтобы полагать, будто Лига испугается одной его эскадры и забудет про Сатану? Вполне возможно, что по их законам он получает приоритет перед своими сородичами, оказавшись тут раньше них. Скорей же всего это – авангард. Отправили сюда первое, что подвернулось под руку. А эта женщина – как ее там, сестра Теи Белдэниэл, – отправилась за подмогой. Или она связалась с другим минотавром? Судя по поведению Латимера, Гэхуд его хозяин… Ну что ж, блефую, похоже, не я один. Гэхуд, наверно, горит желанием прихлопнуть меня как муху. Латимер из-за этого и паникует. Ему-то от моей гранаты никуда не деться. Однако пока Гэхуд сдерживается. Видно, хочет припугнуть меня и выудить побольше сведений.
– Кстати, – сказал Фолкейн, – раз уж вы переводчик, не вижу причины, почему бы вам самому не ответить на пару моих вопросов. Вам ведь впрямую это не запрещено?
– Н-н-нет… Я… – Латимер судорожно вздохнул. – Я могу вам сказать… э… название, которое было упомянуто… это… э… поместье.
Гэхуд что-то проревел.
– А теперь отвечайте мне! Вы прибыли с самой Земли?
– Да. Нас отправили исследовать планету-бродягу. – Утверждение, будто «Бедолага» натолкнулся на Сатану случайно, прозвучало бы уж слишком неправдоподобно. Кроме того, непонятно было бы, при чем тут Лига, готовая отомстить.
Гэхуд, через Латимера:
– Как вы узнали о ее существовании?
Фолкейн, лукаво:
– Да, вы, небось, все локти себе искусали, когда обнаружили нас здесь? Вы ведь рассчитывали, что у вас полно времени. Хотели сделать планету неприступной, а? Учтите, друзья, во всей галактике нет ничего такого, к чему Лига не смогла бы приступить. Как называется ваша родная планета?
Гэхуд:
– Ваш ответ уклончив. Откуда вы узнали? Сколько вас здесь? Каковы ваши дальнейшие планы?
Фолкейн – молчание.
Латимер, сглотнув:
– Э… Не вижу в этом большой беды. Планета называется Датина, народ, живущий на ней, – шенны. В буквах Общего Алфавита, Д-А-Т-И-Н-А и Ш-Е-Н-Н-Ы. Единственное число – шенн. Приблизительно слова эти означают «мир» и «народ».
Фолкейн:
– Обычное дело.
Про себя он отметил, что шенны живут на своей планете. Быть может, у них есть несколько колоний, но вряд ли много. Живут и не высовываются. Иначе разведчики Лиги обнаружили бы их давным-давно. Из этого, естественно, не следует, что они перестают быть врагами – быть может, смертельными врагами человечества. Те сведения, которые для них добывала «СИ», не говоря уж о самом создании фирмы, подтверждают как раз обратное. Одна-единственная планета, как следует вооруженная и искусно ведомая, может взять верх надо всей Лигой, вместе взятой, ибо способна причинить значительный ущерб. Даже если ее, в конце концов, и одолеют, она наверняка успеет уничтожить целые миры с их обитателями.
Если Гэхуд типичный их представитель, эти шенны запросто могут выкинуть что-нибудь этакое, – подумал Фолкейн. – Слишком, черт побери, много неизвестных да и противоречий хватает! Ну почему они примчались сюда на такой скорости? Где та пресловутая выдержка, где то долготерпение, с которым создавалась «Сириндипити»? Куда это все вдруг пропало? Чего ради, если уж на то пошло, они поставили на карту свою судьбу – и проиграли, между прочим, – похищая меня?
– Говорите! – взвизгнул Латимер. – Отвечайте на его вопросы!
– Что? А-а, вопросы, – не торопясь повторил Фолкейн. – Боюсь, что не смогу этого сделать. Мне известно лишь, что наши корабли получили приказ вылететь сюда, проверить ситуацию и доложить по возвращении. Нас предупредили, что кто-нибудь может попробовать перебежать нам дорогу. И все. – Он почесал переносицу и моргнул. – Наше командование отнюдь не жаждет открыть вам, сколько мы о вас уже знаем… откуда и как к нам попала эта информация.
Латимер вздрогнул и, круто повернувшись, принялся что-то объяснять Гэхуду.
Пожалуй, тот был ошеломлен не меньше своего прислужника. Вряд ли он станет утверждать, что Фолкейн врет. Или станет? Он может сделать все, что угодно.
Фолкейн застыл в напряжении.
Его выручили тренированные мышцы.
Гэхуд отдал приказ. Робот тихонько скользнул к человеку. Тот краем глаза заметил его движение и метнулся в сторону. Опоздай он на долю секунды, и его левая рука оказалась бы в металлических тисках.
Фолкейн вжался в угол.
– Бездари! – прокомментировал он.
Робот снова было направился к нему.
– Эй, Латимер, если эта штука сделает еще хоть шаг, я отпущу палец. Отзовите своего железного пса, или нам обоим крышка!
Латимер пробормотал команду – робот остановился. Тут вмешался Гэхуд: по его приказу машина начала отступать и пятилась до тех пор, пока не уперлась в стену. Минотавр топнул ногой, замахал руками, ноздри его широко раздулись – он гневался, укрывшись за экраном.
Дуло бластера направлено было в грудь Фолкейну. Но рука Латимера дрожала, лицо его исказила гримаса страха. Пусть он посвятил свою жизнь Датине, пусть он готов пожертвовать собой, возникни такая необходимость, – поведение хозяина, так свободно рисковавшего этой жизнью, вряд ли было ему по душе.
– Кончайте, Тумс, – проблеял он. – Со всем кораблем вам не справиться.
– Пока у меня кое-что получается, – откликнулся Фолкейн. Ему пришлось сделать над собой громадное усилие, чтобы голос не дрожал. – И потом, вы же знаете, что я не один.
– Какой-то крошечный разведкатер… Хотя постойте, вы говорили про других! Кто они? Сколько их? Где они прячутся?
– Вы на самом деле думаете, что я вам все это выложу? Ладно, слушайте и переводите все в точности. Когда мы обнаружили вас, мой корабль отправили установить с вами контакт. Лига предпочитает торговать, а не воевать. Но если дело доходит до драки, мы не успокаиваемся, пока от противника не останется камня на камне. Вы достаточно прожили в Содружестве, Латимер, чтобы подтвердить правоту моих слов. Мне приказано передать вам следующее. Наши заправилы хотят встретиться с вами. Время и место выберите сами и потом сообщите в секретариат Лиги. Кроме того, я должен вас предостеречь относительно Беты Креста. Мы здесь были первыми; территория эта – наша, и наш флот уничтожит всякого, кто осмелится посягнуть на наши права. Теперь я возвращаюсь на свой звездолет, а вам советую отправиться восвояси и хорошенько поразмышлять надо всем этим на досуге.
Латимер окончательно сник.
– Я не могу… не могу… перевести ему это слово в слово.
– Ну, так не переводите, – Фолкейн пожал плечами. Гэхуд наклонил голову, топнул ногой и взревел. – Однако если вы спросите меня, то он как будто начинает проявлять нетерпение.
Запинаясь на каждом слове, Латимер заговорил с шенном.
Наверняка смягчит мои выражения, подумал Фолкейн. Бедняга. На Луне-то он действовал смело, а здесь его так запугали, что он превратился в раба, во всех смыслах. И даже наркотиками накачивать не пришлось, не то что меня. Омерзительное зрелище. А где-то в уголке сознания притаился беззвучный вопль: выпустят они меня или убьют?
Гэхуд взревел снова, да так громко, что ушам Фолкейна стало больно. По каюте пошло гулять эхо. Датинец ухватился за низ экрана. При установленной на корабле силе тяжести экран этот весил не меньше тонны, но Гэхуд приподнял его и что-то крикнул. Латимер, спотыкаясь, бросился к нему.
Вот оно, понял Фолкейн. Он запустит под экран своего раба, снова закроет вход, а потом прикажет роботу схватить меня. Я его оскорбил и потому должен умереть. Ради этого можно пожертвовать и роботом, и обстановкой…
Тело его отреагировало мгновенно. Он находился дальше от двери, чем Латимер, и ему еще надо было миновать робота. Но молодость, тренированные мышцы, привычка к работе в скафандре и жажда жизни сделали свое. У витрилового экрана он оказался одновременно с Латимером. Экран стоял теперь почти вертикально; между ним и палубой образовался проем шириной не меньше метра. Державший его зверюга не сразу сообразил, что к чему, и Фолкейн успел проскочить внутрь.
Он тут же откатился в сторону. Гэхуд отпустил экран, который с грохотом встал на прежнее место, и ринулся на него.
– Нет, нет! – крикнул он. – Уберите его, Латимер! Иначе он станет третьим слоем в нашем с вами пироге!
Раб бросился на хозяина, пытаясь его остановить. Шенн отшвырнул его от себя и прижал к полу. Скафандр с лязгом ударился о металл палубы. Это как будто привело Гэхуда в чувство. Он замер.
Немая сцена. Латимер в полуобморочном состоянии корчился под ногами датинца; из носа у него текла кровь. Минотавр в упор глядел на Фолкейна; грудь его высоко вздымалась, воздух со свистом вырывался из ноздрей. Гермесец стоял в нескольких шагах от него, посреди почти не отличавшейся от первой каюты. Светлые волосы его прилипли к мокрому от пота лбу. Он ухмыльнулся и помахал зажатой в руке гранатой.
– Так-то лучше, – сказал он. – Гораздо лучше. Стойте смирно, вы оба. Латимер, я возьму вашу пушку.
Раб попытался было дотянуться до бластера, который лежал неподалеку, но не смог. Гэхуд наступил на оружие ногой и заворчал.
– Ну и держи его… на здоровье, – сказал Фолкейн. Да, кем-кем, а идиотом этого детину не назовешь. Завладей Фолкейн бластером – и граната ему больше ни к чему. Ну да ладно, все равно им деваться некуда. – Проводите-ка меня до саней. Если надумаете звать своих роботов или добрых молодцев, в общем, кого угодно, предупреждаю сразу: взорву ко всем чертям!
Латимер кряхтя поднялся.
– Добрых молодцев? – озадаченно переспросил он. Потом до него дошло. – А, членов экипажа. Нет, мы не будем их звать. – Он перевел свои слова датинцу.
Фолкейн внешне оставался бесстрастным, но внутри у него все пело. Реакция Латимера подтверждала его подозрения, которые превратились почти в уверенность, когда никто не прибежал в каюту на шум и даже не запросил, в чем дело, по телекому.
Гэхуд и Латимер были одни. Флагманский звездолет, подобно всем другим кораблям, был полностью автоматическим.
Но это невозможно!
Хотя, хотя… А если предположить, что на Датине – или в этом Гэхудовом поместье – ощущается острая нехватка в, так сказать, людях? Шенны вряд ли ожидали, что у Беты Креста окажется звездолет Лиги. У них ведь нет оснований думать, будто тайна «СИ» раскрыта. Разумеется, они должны были учитывать возможность встречи с противником, но сочли, видно, что с ним справятся и роботы.
(Причем небезосновательно. «СИ» наверняка известила их, что если Техноцивилизация затевает сколь-нибудь серьезную экспедицию, то оповещает об этом все подвластные ей миры. Поэтому вероятность встречи с Космофлотом была в этом случае крайне мала.)
Скорее всего, Гэхуд решил не затруднять себя подбором команды – наверно, это показалось ему пустой тратой времени, а взял с собой всех своих роботов. Единственным живым его спутником был человек, который доставил ему весточку, – раб.
Что же это за цивилизация такая – испытывающая недостаток в профессионалах, плюющая на научное изучение новой планеты и в то же время в области кибернетики оставившая Содружество далеко за спиной?
Гэхуд бросил на пол витриловый экран. Раздался оглушительный грохот. Робот стоял как вкопанный. Фолкейн вслед за своими пленниками пересек переднюю, спустился по гравиколодцу и прошел по коридору до шлюза.
Времени, чтобы составить план, у него по дороге было достаточно.
– Так, – сказал он, – я бы взял в заложники вас обоих, но боюсь, Гэхуд раздавит мое суденышко. Понятно, Латимер?
– Нет! – отшатнулся тот.
– Да. Мне нужна гарантия, что меня не подстрелят на обратном пути.
– Но неужели вы не понимаете? Мои… то, что я знаю… что вы можете узнать от меня… он не допустит этого!
– Я уже все прикинул. По-моему, он не так уж и рвется испепелить вас. Вы нужны ему – и не только как переводчик. Иначе он не взял бы вас с собой.
В Солнечной системе за тобой закрепилась слава искусного пилота, Хью Латимер. И ты – единственный член его экипажа (надеюсь, он не подозревает, что я об этом догадался). Без тебя ему придется туго, даже со всеми этими роботами. Домой-то он, разумеется, вернуться сможет, а вот осмелится ли он на что-нибудь еще, пока у него есть сомнения, наврал ли я ему насчет армады за моей спиной или нет? В конце концов, откуда мне знать: вдруг вы друзья?
– Так что, пока вы со мной, я в относительной безопасности. Верно? Прокатитесь до моего звездолета, а там я вас отпущу.
Хозяин нащупает вас лучом радара и подберет. Передайте ему, что если по прошествии известного времени он не обнаружит вас барахтающимся в космосе, то может открывать огонь.
Латимер заколебался.
– Быстрее! – рявкнул Фолкейн. – Переводите, потом скажете мне его решение. Мой палец уже устал.
Откровенно говоря, он опасался, как бы враги его не учинили какую-нибудь каверзу.
– Хорошо, – угрюмо согласился Латимер. – Но бластер я возьму с собой.
– Тогда я не стану выбрасывать гранату. Вот и договорились. Пошли.
Латимер произнес команду. Люк начал медленно закрываться. Фолкейн бросил прощальный взгляд на Гэхуда. Минотавр с ревом бегал по коридору, стуча кулаками по переборкам.
Сани ожидали их. Фолкейн приказал Латимеру лезть внутрь, выразительно кивнув на гранату, потом забрался сам. Они кое-как разместились в кокпите. Управлять санями в такой тесноте можно было лишь одной рукой, поэтому старт у Фолкейна получился неуклюжим. Выбравшись из порта, он предоставил кораблик его собственной воле, а сам принялся вызывать «Бедолагу».
– Дэвид! – раздался в наушниках голос Чи Лан. – Ты свободен! Ян-тай-и-лирх-ю!
– Нам с тобой придется улепетывать во все лопатки, – сказал он по-английски, чтобы понял Латимер. – Дай мне направляющий луч.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26