А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


OCR Larisa_А
«Мастера детектива. Вып. 10»: Пресса; Москва; 1994
ISBN 5-253-00727-Х
Стэн Ривертон
Железная коляска
Глава первая
ТРОЕ БЕГУЩИХ ЛЮДЕЙ
Было около одиннадцати утра. Многие отдыхающие, закончив завтрак, вышли на воздух и расположились в зелени перед верандой отеля-пансиона.
После нескольких холодных дней наконец-то пришло лето, такое знойное, что воздух застыл в неподвижности. Ночью шел дождь, он утих лишь около семи утра. Взошло солнце, которое раскалилось еще до полудня, высушивая траву и землю. Над лужами поднимался зыбкий пар, жара превратила дороги в твердые и белые.
Отдыхающие жарились на солнце. Наконец пришло настоящее лето с льющимся с неба потоком зноя. Люди располагались прямо на лугу, вытягивались в высокой траве, щурили глаза, всматриваясь в дрожащий воздух, и слушали шум моря. Слушали шорох летнего бриза. Ветер прилетал с моря, проносился над вершинами утесов и скал, пробирался сквозь еловый лес, который отбирал у него много сил, и в конце концов колыхался над лугами, легко поглаживая траву, щекотавшую лица отдыхающих.
С моего места в траве были видны белая муслиновая блузка, золотистая шея женщины и волосы, мягкие и волнистые. Но стоило мне чуть повернуть голову, и мой взгляд падал на шторы отеля-пансиона. Там на огненно-красных полосах ткани лучи солнца играючи рождали образы необычайной красоты.
В траве рядом со мной лежали несколько человек. Казалось, все они спят, на самом деле никто из них не спал. Женщина в белом, расположившаяся слева от меня, поддерживала ладонями подбородок над романом, лежавшим перед ней. Она смотрела только в книгу. Однако ни разу я не слышал, чтобы она перевернула страницу. Царила тишина.
Все наслаждались совершенной праздностью, чувствуя, как медленно уходят все желания и энергия. Так можно лежать годами, никто бы даже не шевельнул пальцем, не поднял бы голову, не перевернул бы листа книги. Так, кажется, кто-то шевельнул головой и о чем-то подумал? Ну, нет. Блаженное состояние овладело и нашими мыслями, и, хотя мысли ничего не чувствуют, успокаиваться они умеют. Наши уши настроены на шум моря, вслушиваться не надо, звук сам собой приплывал со стороны. Прислушивались только редкими минутами. Порой это было жужжание шмеля, порой – стук захлопнутой калитки.
На стене пансионата, на самой ее середине, висела клетка с попугайчиком. Должно быть, птичке было жарко под ее оперением. Казалось, она хотела размять свои косточки, клювом хватала железные прутья клетки и качалась. Потом снова раздался стук закрываемой калитки, на этот раз такой сильный, что даже зазвенели петли. Через минуту кто-то рядом со мной сказал:
– Вы только посмотрите!
Что там случилось, на что стоило посмотреть? Кому хотелось поднять голову? Впрочем, по дороге раздались торопливые шаги. Казалось, мужские и женские. Слышались топот мужских туфель и хлопанье юбки. Я резко поднялся. Ослепительные потоки солнца не давали смотреть, его лучи искрились и застывали в воздухе.
– Посмотрите, вон там… – сказала мне находившаяся рядом женщина в белом. Она указала пальцем в сторону. Сквозь белые цветы яблони можно было видеть происходящее на дороге.
По дороге бежали трос людей. Впереди мчался маленький ловкий босоногий мальчик. За ним спешил мужчина среднего возраста, местный житель. На нем была голубая рубашка, в руке он держал маленькую, местами вытертую уже соломенную шляпу. Последней бежала дама, принадлежавшая к племени дачников. Она отстала на большое расстояние, так как ей мешало белое платье. Она пыталась приподнять подол, но это ей не удавалось. Она продолжала бежать дальше, и подол платья трепетал, как белый флаг.
– Может, за ними гонится бык? – предположила дама рядом со мной.
Однако это было неправдоподобно, ведь люди бежали туда, где калитка была закрыта.
Распарившиеся отдыхающие все до единого зашевелились, некоторые даже встали и наблюдали, прикрыв глаза рукой от солнца.
Бегущие направлялись прямо к нам.
Территорию пансиона отделял от дороги низкий забор. В заборе был лаз, надо было только отодвинуть в сторону жердь. Мужчина и мальчик одновременно добежали до деревянной перекладины, и тут произошла смешная история. Оба очень торопились, и оба не смогли справиться с обычной деревянной жердью. Они так и сяк дергали ее, очевидно, не зная, перелезть ли через нее, повернуть ее вниз, пролезть под нею или отодвинувшись в сторону. Вся эта задержка привела к тому, что дама в белом платье догнала их и остановилась рядом. Из всей троицы мальчик оказался самым смышленым, он перелез через забор немного дальше, упал на колени, поднялся и побежал к нам. Когда мужчина остался один, держа жердь в руке, он быстро передвинул ее в сторону. И вот трое людей остановились перед нами почти одновременно. Судя по их жестикуляции, произошло нечто необычайное. Все придвинулись ближе, чтобы услышать рассказ. Местный мальчик что-то непонятно бормотал, вытаращив от страха глаза, он не находил нужных слов. Женщина прижимала руки к груди и не могла отдышаться. Быстрее всех, как и чуть раньше у забора, пришел в себя мальчик.
Мельник первый и рассказал обо всем.
* * *
Была ранняя пора лета, поэтому сюда, в пансион, съехались всего шесть или семь отдыхающих. Среди семерых были три женщины. Они работали в конторе одной из больших фирм Христиании, персонал которой отправляли в отпуск партиями начиная с мая с до конца сентября. Собственно, сезон отдыха еще не начался, но дамы должны были взять отпуск, так как подошла их очередь. Кроме того, были четверо мужчин: старый банковский кассир, молодой студент, лесничий и пишущий эти строки.
Пока что с погодой не очень везло. Дни были ветреные и пасмурные, вечера холодные. И вдруг за несколько дней ворвалось лето, пришло тепло, и жара полилась с неба. Поэтому были понятны радость и удовольствие курортников в то утро, их блаженное состояние, которое нарушилось появлением троих бегущих людей.
Маленький поселок, в котором они сейчас находились, привлекал многих курортников, особенно в июле и августе. От моря поселок отделял только молодой еловый лесок: всего несколько минут ходьбы, и вы оказывались прямо над морем, где в темные вечера маяк сверкал, будто Полярная звезда на небе. Это был огромный, довольно дикий остров с плоским ландшафтом. Земли, подходящей для возделывания, было очень мало, во всяком случае, поблизости от пансиона. Зато на протяжении многих миль тянулось плоскогорье, испещренное россыпями скал. Тут и там поблескивала гладкая поверхность маленьких озер, извивались ручейки, залегали многочисленные болота, поросшие кустарником и карликовыми деревьями. В глубине этого плоскогорья, как бы посередине ковра из зеленых полей и урожайных садов, расположилась усадьба Гарнесов. Из пансиона-отеля, из его верхних окон, окон мансарды днем она была едва видна. Зато вечером был виден свет в окнах дома. Все прибывшие в пансион настойчиво выражали желание снять верхние комнаты, чтобы вдосталь наслаждаться прекрасным видом на плоскогорье.
Жильцов усадьбы Гарнесов знали уже все. В поместье жили брат и сестра – Карстен и Хильда Гарнес.
Через плато вела старая дорога, делая множество поворотов и зигзагов, мимо нагромождений скал, огибая озера, пересекая ручьи и карликовые леса горных сосен. По этой очаровательной дороге за полчаса можно было добраться от пансиона до усадьбы. Прогулка оказывалась удачной, особенно когда курортники могли поздороваться с молодой красивой Хильдой или побеседовать с Карстеном Гарнесом.
Вечером, когда случилось то, о чем я хочу рассказать, я собрался на прогулку по плоскогорью. Вышел из пансиона чуть позже половины десятого – сразу после ужина. Я пошел один, шел достаточно быстро, вечерний ветер обдавал холодом и влагой. Стрелки часов показали пару минут одиннадцатого, когда я достиг построек усадьбы Гарнесов и подумал, что было бы приятно поболтать, сыграть в карты или партию в шахматы с Карстеном Гарнесом. Владелец усадьбы в эту пору обычно находился в своем кабинете и блаженствовал там в праздности до полуночи. Непроизвольно возникла мысль, что я буду желанным гостем, ибо Карстен был общительным человеком да и знакомы мы были уже довольно хорошо.
Здесь я должен, однако, отметить, что у меня была также другая подспудная мысль: если Хильда еще не легла спать, смогу ли я переброситься с нею несколькими словами?
Как уже говорилось, Хильда была очень красивая девушка, а тут, на безлюдье, мне не хватало общества дам. Три нервнобольные служащие, отдыхавшие в пансионе, были просто невыносимы со своей болтовней о том, что они или располнели или обгорели на солнце. А чего стоили их постоянные разговоры о том, что следует собрать экспедицию за водяными лилиями!
Я прошел через калитку в ограде и оказался на дворе. Э собачьей будке лежал черный Гектор и рычал. Увидев, что я не боюсь, он вылез медленно из будки, гремя цепью, которая тащилась за ним. Остановившись в ожидании, он ворчал. Меня это удивило, так как Гектор со мной был всегда мягким зверем.
Я уже двинулся в сторону парадной двери, когда из нее вышел управляющий, шагнул мне навстречу и остановил меня.
– Извините, господин, – сказал он. – Но сейчас вы не можете видеть моего хозяина.
Я остановился и вопросительно посмотрел на управляющего.
– Что случилось с вами? – спросил я. – Уж не заболели ли вы?
Управляющий был бледным, это было видно, несмотря на темноту. Он встал на крыльце и оперся плечом о косяк двери. Могло показаться, будто мужчина так ослаб, что того и гляди упадет. В то же время его поза могла объясняться тем, что он ни за что не хотел меня пропустить, потому и закрыл передо мной дверь.
– Нет, я не болен, – ответил управляющий. – В таком случае, возможно, болен хозяин?
– Нет.
– У него кто-нибудь есть?
– Нет, никого. Дома только он и его сестра.
Не понимая, что бы это означало, я продолжал расспрашивать.
– Какие-нибудь неприятности?
– Ничего подобного, – ответил управляющий. – Но господин Гарнес сегодня не может вас принять.
Я еще раз внимательно присмотрелся к нему, стараясь убедиться, действительно ли он так сильно бледен. Помню, именно в этот момент подумал: «Почему он не спросит меня, передать ли от меня хозяину привет, или о другом – нет ли у меня к Гарнесу какого-нибудь дела?»
– Как получилось, что вы вышли мне навстречу? – спросил я через некоторое время.
– Фрёкен увидела, как вы вошли в калитку.
– Фрёкен Хильда?
– Да. Она попросила меня, чтобы я не впускал вас сюда. Я нахожусь здесь по ее поручению.
Управляющий повернулся и скрылся за дверью. Он не сказал на прощание «Доброй ночи», не кивнул даже головой. Просто вошел в дом, и все. Я остался один посредине двора. Собака рычала все более грозно. Я знал, что через лаз в ограде ведет напрямик тропинка. Я ходил по ней много раз и сегодня также решил ею воспользоваться. Но через минуту у меня появилось ощущение приближения чего-то недоброго. Возникшее в глубине сознания смутное подозрение все более крепло. Я остановился под кронами деревьев, растущих у ограды, и прислушался, одновременно наблюдая за домом.
Я убедился, что гостей у хозяина не было, свет горел только в его кабинете и в соседней комнате. Свет в кабинете появлялся несколько раз и несколько раз исчезал. Один раз свет поочередно возникал во всех окнах, выходящих во двор, кто-то с лампой в руке обходил все комнаты подряд, видимо, это был Карстен Гарнес собственной персоной, потому что его кабинет в это время погрузился в темноту. Какая-то странная суматоха происходила в просторном здании. Я напряженно прислушался, и мне показалось, что голоса, которые долетали изнутри дома, были повышенными и даже раздраженными.
Я сказал себе, что должен идти, но в это время отворилась боковая дверь главного дома. Я знал, что дверь ведет в комнаты девушки, три личные маленькие комнаты Хильды.
В проеме двери показался мужчина в зеленом охотничьем костюме. Под мышкой он держал ружье стволом вниз. Он задержался на верхней ступеньке крыльца. Вслед за ним на крыльцо вышла женщина. Это была Хильда. Она подала мужчине руку, улыбнулась и что-то сказала ему. Потом он пошел от дома, оглянулся еще раз и помахал рукой. Хильда также помахала ему. Я быстро отошел от места, на котором стоял. Я знал этого мужчину в охотничьем костюме. Это был симпатичный молодой человек, который жил вместе с нами в пансионе. Он был лесничим, звали его Блинд.
Я сам не мог бы сказать, почему меня заинтересовало происходящее, но тут же укрылся за стволом толстого дерева. Мне не хотелось, чтобы Блинд меня заметил и подумал, что я за ним слежу. Хильда вернулась в дом. Она вообще не таилась, не скрывала, что провожала из своего дома мужчину, и разговаривала с ним достаточно громко. Я, находясь у ограды на значительном расстоянии, слышал ее голос, правда, слов разобрать не смог. Она хлопнула дверью, со скрипом повернула ключ в замке.
Мужчина остановился в десятке шагов от меня. Закурил трубку. Пламя спички осветило его лицо. У. него была рыжая борода, черты лица резкие, выразительные. Он бросил спичку на землю и затоптал ее. Потом, как бы принюхиваясь, он повернул лицо в сторону, откуда дул ветер. Для него, человека, жизнь которого тесно связана с лесом, с природой, это было привычным. Он хотел узнать, какая будет завтра погода. Прежде чем двинуться в дальнейший путь, он надвинул шляпу пониже на глаза. Направился в сторону плато. Эта дорога вела к отелю. Подождав несколько минут, чтобы он достаточно удалился, я пошел тем же путем. Мне совершенно не хотелось, чтобы у него возникло подозрение, что за ним следят.
Когда я вышел на плато, мужчина уже исчез за ближайшим болотом. Шагов не было слышно. Не доносилось никаких звуков и со стороны усадьбу Гарнесов. Налетел порывистый ветер, а через минуту все вокруг меня стихло. Необыкновенное настроение появляется на плато в летнюю ночь. Кажется, будто плато раскинулось в бесконечности, будто оно тянется до горизонта и продолжается до самого неба. Не знаешь, где начинается небо и где кончается возвышенность. Вокруг нагромождение валунов, скалистые холмы, тут и там деревья, которые в полумраке принимают удивительные, загадочные очертания. Когда я оказался на участке дороги, где плато отвесно обрывается к морю, я почувствовал холодное дуновение и поднял воротник пиджака. Я остановился и смотрел па море. От моря всегда приходит холод ночи. Слышались звук набегающих волн и их ритмичные удары о берег. На дюнах, созданных летучим песком, там и сям торчали изодранные ветром приморские сосны. У них были плоские кроны, склоненные к земле, они напоминали потрепанные веера.
Я слышал о том, что окрестность тут была неспокойной. Говорили, что под покровом ночи сюда, к шхерам, пристают лодки бродяг. Такая лодка однажды приплыла под всеми парусами. Паруса были истрепанными и грязными. Из лодки выглядывали шесты, торчали весла. Вообще это напоминало нашествие саранчи. Бродяги сходили на сушу и появлялись там, где жили или путешествовали одинокие люди. Лично я их не боялся и вспоминал о них, лишь когда брел по обширным открытым просторам. В руке у меня всегда была толстая трость, которая заканчивалась набалдашником из слоновой кости…
Я шел по плато быстрым шагом, углубляясь в темноту. Вблизи пансиона дорога проходила через небольшой ельник. Здесь было довольно темно. Посредине ельника я остановился, пораженный странным звуком, долетевшим до моих ушей. Что это могло быть? Звук несся откуда-то издалека, с ритмичными перерывами. Звучало это как бренчанье кандалов, как лязг цепей. Я направился дальше, и вдруг, минут через пять, мой взгляд упал на движущийся предмет. Он двигался в мою сторону в темноте. Подумав, что это может быть человек, я покрепче сжал трость и сделал большой круг… Это существо оказалось мужчиной. Он остановился. Мужчина был низкого роста, па его голове была шляпа с широкими полями. Я прикинул, что если пойду вперед, мужчина окажется у меня за спиной. Остановился, решая, что предпринять. Пока я неподвижно стоял на месте, мужчина стал медленно приближаться. И тут мне захотелось расхохотаться. Посетовал, что так удлинил свой путь, сделав большой круг. Я взял трость под мышку. Мужчина оказался вовсе не каким-то незнакомцем. Это был местный житель. В ту минуту я не мог вспомнить его имени, но я хорошо знал, что это добродушный рыбак, с которым мы уже не раз встречались.
– Уже так поздно, а вы гуляете? – спросил я его. Вместо ответа па мой вполне тривиальный вопрос, мужчина посмотрел на небо и прислушался.
– Вы слышали это? – в свою очередь, спросил он.
– Что? Что я должен слышать?
– Тихо… – прошептал мужчина и снова прислушался. Снова возник тот же звук, он долетел откуда-то издалека, издалека… звук звякающих цепей.
– Что это? – спросил я.
– Железная коляска, – серьезным тоном ответил мужчина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16