А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Кларк Артур Чарльз

Одиссея времени - 1. Око времени


 

Здесь выложена электронная книга Одиссея времени - 1. Око времени автора по имени Кларк Артур Чарльз. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Кларк Артур Чарльз - Одиссея времени - 1. Око времени.

Размер архива с книгой Одиссея времени - 1. Око времени равняется 301.77 KB

Одиссея времени - 1. Око времени - Кларк Артур Чарльз => скачать бесплатную электронную книгу





Артур Кларк Стивен Бакстер
Око времени


Одиссея времени Ц 1



Артур Кларк, Стивен Бакстер
Око времени

От авторов

Эта книга и серия, которую она открывает, не продолжает и не предваряет книги ранее написанной «Одиссеи». Это не послесловие и не предисловие, это «перпендикулярословие», в котором те же посылки рассматриваются в другом ракурсе.
Цитата из стихотворения Киплинга «Города, престолы и власть», взятого из его книги «Пак с холмов» (1906), использована с любезного разрешения АР Watt Ltd.


Грады, троны и славы
Этой Земли,
Как полевые травы,
На день взросли.
Вновь цветы расцветают,
Радуя глаз,
Вновь города из руин возникают
На миг, на час.
Редьярд Киплинг (Перевод Я. Фельдмана)


Часть первая
Разрыв

1
Мать

Планета остывала и высыхала тридцать миллионов лет. И вот на севере ледяные щиты вгрызлись в материки. Пояс лесов, охвативший некогда Африку и Евразию, почти не прерываясь, от побережья Атлантики до Дальнего Востока, распался на отдельные лоскутки. Существам, прежде населявшим эти извечные зеленые просторы, пришлось приспосабливаться или уходить с обжитых мест.
Сородичи Матери сделали и то и другое.
Прижав к груди детеныша, Мать притаилась в тени на опушке лесочка. Ее глубоко посаженные глаза из-под тяжелых надбровных дуг зорко всматривались в озаренную солнцем местность. За лесом начиналась равнина, изнывающая от жары. Тут царила ужасающая простота, тут быстро наступала смерть. И все же тут жила надежда. Этой местности в один прекрасный день суждено было стать границей между Пакистаном и Афганистаном, и некоторые назовут ее северо-западной границей.
Сегодня неподалеку от неровной опушки леса на земле валялась туша антилопы. Животное погибло не так давно – из ран антилопы еще вытекала липкая кровь, – но львы уже сожрали свою долю, а падальщики, гиены и грифы пока не заметили добычу.
Мать встала, выпрямила длинные ноги и огляделась по сторонам.
Мать была обезьяной. Длина ее тела, густо поросшего жесткой черной шерстью, не превышала метра. Худая, с дряблой от недоедания кожей. Вытянутая морда, конечности – яркий признак недавнего обитания на деревьях: руки длиннее ног. Она очень походила на шимпанзе, но отделение ее предков от этого вида произошло уже три миллиона лет назад. Мать чувствовала себя вполне удобно в вертикальном положении, она была самой настоящей двуногой, а бедра и кости таза у нее были намного больше похожи на человеческие, чем на обезьяньи.
Сородичи Матери тоже были падальщиками – и надо сказать, не особенно на этом поприще преуспевающими. Но у них было преимущество, каким не владело больше ни одно животное на свете. Никому из шимпанзе, запертых в неизменном лесу, не удалось бы изготовить такое сложное орудие, как грубый, но удобный топорик. Именно его Мать сейчас сжимала в руке. А еще было что-то в ее глазах – какая-то искорка, и эта искорка отличала ее от любого другого животного.
Никаких признаков близкой опасности Мать не заметила и смело вышла из лесной тени на солнце. Детеныш, цепляясь за шерсть, прижимался к ее груди. Один за другим, робко переступая двумя ногами или опираясь на костяшки подвернутых пальцев рук, за ней последовали члены стаи.
Отягощенная детенышем, Мать добралась до туши антилопы одной из последних. Остальные уже вовсю орудовали заостренными камнями и рубили ими хрящи и кожу. Такая разделка туши представляла собой способ добыть мясо как можно скорее: отрубленные ноги антилопы можно было без особого труда оттащить в лес, в безопасное место, а потом спокойно приступить к трапезе. Мать охотно присоединилась к работе. Увы, находиться на таком страшном солнцепеке было не очень приятно. Пройдет еще миллион лет до тех пор, пока далекие потомки Матери, гораздо более похожие внешне на людей, смогут подолгу оставаться под солнцем, поскольку обзаведутся способностью потеть и сохранять жидкость в жировых отложениях. Их тела станут чем-то наподобие скафандров, придуманных для выживания в саванне.
Гибель лесов стала катастрофой для обезьян, некогда их населявших. Эволюционный зенит этого обширного семейства животных уже остался далеко в прошлом. Но некоторые сумели приспособиться. Сородичи Матери по-прежнему нуждались в лесной тени, они по-прежнему на ночь неизменно забирались в свои гнезда на верхушках деревьев, но с наступлением дня все чаще выбегали на открытую местность в поисках падали. Такой способ выживания был не самым безопасным, но все-таки уж лучше так, чем умирать с голоду. Чем больше дробились лесные массивы, тем обширнее становилось жизненное пространство для обитателей опушки. И покуда они, рискуя жизнью, метались между двумя мирами, слепые скальпели изменчивости и естественного отбора придавали новую форму этим отчаявшимся обезьянам.
Но вот послышалось хоровое тявканье и топот быстрых лап. Гиены поздновато учуяли кровь антилопы и теперь приближались, окутанные большим облаком пыли.
Прямоходящие обезьяны успели отсечь только три ноги от туши антилопы. Но медлить было нельзя. Прижимая детеныша к груди, Мать следом за стаей устремилась к прохладной вековой тьме леса.

Той ночью, когда Мать лежала в своем гнезде, сложенном из хвороста, посреди ветвей дерева, что-то разбудило ее. Дочь, свернувшаяся клубочком рядом с Матерью, тихонько посапывала.
Что-то витало в воздухе. Ноздри Матери уловили какой-то запах. Пахло новизной, переменами.
Мать еще была животным, полностью зависимым от окружающей среды, и она очень остро ощущала перемены. Но она обладала не только звериным чутьем: глядя на звезды глазами, хорошо приспособленными к мраку, она чувствовала невыразимое любопытство.
Если бы Матери понадобилось имя, ее можно было бы назвать Искательницей.
Именно искорка любопытства – нечто вроде туманного предка жажды странствий – увела ее сородичей так далеко от Африки. Обезьяны, обитательницы лесных опушек, с риском для жизни пересекали равнины и попадали в другой лес, в воображаемую безопасность нового обиталища. Даже те из них, которые оставались в живых, за всю жизнь редко совершали более одного такого путешествия – одиссеи длиной около километра. Но некоторые все же выживали и размножались, а их дети уходили еще дальше.
Вот так проходила жизнь поколения за поколением. Обезьяны, обитавшие на опушках леса, постепенно покидали Африку, добирались до Центральной Азии и переходили по Гибралтарскому мосту в Испанию. Это был клич передового отряда, которому было суждено эхом долететь до будущего, когда начнутся еще более целенаправленные миграции. Но обезьяны всегда жили не слишком кучно и оставляли слишком мало следов; ни один палеонтолог ни за что не заподозрил бы, что они дошли от Африки сюда, на северо-запад Индии, и что они доберутся еще дальше.
И вот теперь, когда Мать вглядывалась в небо, ее поле зрения вдруг пересекла звездочка – медленная, уверенная и целенаправленная, как кошка. Звездочка была настолько яркая, что отбрасывала тень. Удивление и страх сражались в сердце Матери. Она подняла руку, но до плывущей звездочки не дотянулась.
Посреди ночи Индия лежала, окутанная глубокой тьмой. Но в тех местах, где поверхность вращающейся планеты купалась в лучах солнечного света, было заметно мерцание. Коричневый, зеленый, синий – вспыхивали пятнышками, словно в земле открывались крошечные дверцы. Волна едва заметных перемен передвигалась вокруг планеты, будто дополнительная линия границы дня и ночи.
Мир вокруг Матери зазнобило, и она крепче прижала к себе детеныша.

Утром стая растревожилась. Воздух в этот день стал более холодным и каким-то резким, в нем ощущалось нечто такое, что человек назвал бы наэлектризованностью. А еще – странный свет: яркий и размытый. Даже здесь, в глубинах леса, дул ветер, шуршал листвой деревьев. Что-то стало иным, что-то изменилось, и животные волновались.
Мать смело пошла навстречу ветру. Дочь, пискляво стрекоча, двинулась следом за ней, опираясь о землю костяшками пальцев рук.
Мать добралась до опушки леса. На равнине, где уже царило солнечное утро, не было заметно никого. Мать огляделась по сторонам. В ее сознании сверкнула крошечная искорка озадаченности. Разум обезьяны, приспособленный к жизни в лесу, плоховато анализировал происходящее на равнине, но все же Матери показалось, что местность стала иной. Вчера здесь, точно, было больше зелени, а у подножия голых холмов стояли чахлые рощицы. А по дну того оврага с сухими стенками бежала речушка. Но наверняка судить было трудно. Воспоминания у Матери, и так всегда смутные, уже гасли.
Но в небе что-то было.
Не птица – потому что оно не двигалось, не летело. И не облако – потому что было твердое, с четкими очертаниями, круглое. И оно светилось – почти так же ярко, как солнце.
Привлеченная зрелищем, Мать вышла из тенистого леса на открытое пространство.
Она стала ходить туда-сюда под странным объектом и разглядывать его. Он был размером примерно с ее голову, и из него струился свет – вернее, свет солнца бликами отражался от него, как отражался бы от поверхности ручья. От объекта ничем не пахло. Будто плод, висевший на ветке, – но дерева не было. Четыре миллиарда лет адаптации к неизменному полю гравитации Земли заострили особый инстинкт, и Мать догадывалась, что такой маленький и прочный предмет не мог без поддержки висеть в воздухе: это было что-то новое, и поэтому этого следовало опасаться. Однако предмет не падал на Мать и даже не думал никоим образом на нее нападать.
Она встала на цыпочки и пристально уставилась на блестящий шар. И увидела два глаза, глядящие на нее.
Мать зарычала и встала ровно. Но парящий в воздухе шар никак на это не отреагировал, а когда обезьяна снова присмотрелась к нему, она поняла, в чем дело. Шар отражал ее – пусть искривленно и искаженно, но это были ее глаза: такими она их раньше видела, глядя на гладкую поверхность спокойной воды. Из всех животных на Земле только представители этого вида могли узнавать в таких отражениях себя, поскольку только они были наделены подлинным самосознанием. И все же Мать смутно догадывалась, что при всем том парящий в воздухе шар не просто отражает ее, но и смотрит на нее, как она смотрит на него. Так, будто он сам – огромное Око.
Мать вытянулась во весь рост, но, даже стоя на цыпочках, она не могла своими длинными руками обитательницы деревьев достать до шара. Будь у нее побольше времени, она бы, пожалуй, сообразила, что нужно найти что-нибудь, на что можно было бы встать, чтобы дотянуться до шара, – камень, скажем, или кипу хвороста.
Но тут закричала Дочь.
Мать опустилась на четвереньки и, еще не успев понять, что происходит, припустила бегом. А когда она увидела, что происходит с ее детенышем, она оторопела от ужаса.
Над Дочерью стояли два существа. Они походили на обезьян, но были высокими и держались очень прямо. До пояса они были ярко-красные, будто вымокли в крови, а лица у них были плоские и безволосые. И они завладели Дочерью. Они набросили на малышку что-то вроде лиан или лоз. Дочь брыкалась, визжала и кусалась, но два высоких существа легко опутали ее лианами.
Мать подпрыгнула, вопя и оскалившись.
Одно из красногрудых существ заметило ее. Его глаза округлились от испуга. Он схватил палку и швырнул ее в обезьяну. Что-то немыслимо тяжелое ударило Мать по виску. Она бежала быстро и была довольно тяжела, поэтому по инерции ее швырнуло прямо на красногрудого, и он не удержался на ногах. Но перед глазами у нее вспыхивали искры, а рот наполнился кровью.
На востоке из-за горизонта выплыла завеса клубящихся черных туч. Послышалось далекое рокотание грома, вспыхнула молния.

2
«Пташка»

В момент Разрыва Бисеза Датт находилась в воздухе.
Она сидела на заднем сиденье в кокпите вертолета, поэтому поле ее зрения было ограничено. Смех и грех: ведь ее миссия как раз заключалась в наблюдении за поверхностью земли. Как только «Пташка» набрала высоту, Бисеза увидела аккуратные ряды сборных ангаров базы, выстроенных четко, по-военному. Эта база ООН находилась здесь уже тридцать лет, и эти «временные» постройки приобрели некоторый обшарпанный шик, а проселочные дороги, разбегавшиеся в разные стороны по равнине, стали утрамбованными.
«Пташка» поднималась выше, база превратилась в пятно побелки и камуфляжного брезента, а потом и вовсе потерялась на огромной ладони земли. Местность была невзрачной. Лишь изредка кое-где мелькала серо-зеленая поросль – в тех местах, где за жизнь сражались горстки деревьев и чахлой травы. Но вдалеке, на горизонте, возвышались горы – величественные, с белыми снеговыми шапками.
«Пташку» качнуло вправо, и Бисезу швырнуло к вогнутой стенке кабины.
Кейси Отик, первый пилот, потянул в другую сторону ручку управления, и вскоре полет выровнялся. «Пташка», сбавив высоту, полетела над каменистой землей. Пилот обернулся и усмехнулся, глядя на Бисезу.
– Прошу прощения. В прогнозе погоды и в помине не было таких порывов ветра. Вечно эти умники метеорологи чего-нибудь набрешут. Вам как там, сзади, ничего?
Его голос в наушниках Бисезы звучал оглушительно громко.
– Как на заднем сиденье «Корвета».
Пилот улыбнулся шире, продемонстрировав ровные зубы.
– Орать не обязательно. Я вас по радио слышу. – Он постучал пальцем по шлему. – Ра-ди-о. У вас, что, в британской армии его еще нет?
Абдыкадыр Омар, второй пилот, глянул на американца и неодобрительно покачал головой.
«Пташка» представляла собой вертолет-разведчик с прозрачным кокпитом, продукт переделки боевого вертолета конца двадцатого века. В более спокойном две тысячи тридцать седьмом году «Пташку» использовали в более мирных целях: для наблюдений, поиска, спасательных работ. Прозрачный кокпит увеличили так, что вертолет мог брать на борт трех человек – двоих пилотов и одного пассажира. Этим пассажиром была Бисеза, ютившаяся на заднем сиденье.
Кейси вел машину-ветерана небрежно, держа ручку управления одной рукой. По званию Кейси Отик являлся старшим уоррент-офицером, и в это подразделение войск ООН его перевели из военно-воздушных и космических сил США. Приземистый, коренастый, в небесно-голубом ооновском шлеме, который он украсил абсолютно неподобающим по уставу анимационным изображением звездно-полосатого флага. Флаг развевался под анимационным ветром. До середины носа лицо Кейси на манер рыцарского забрала закрывал головной дисплей – толстая черная пластина. В итоге Бисеза видела только широкий и мощный подбородок пилота.
– Я прекрасно вижу, что вы на меня пялитесь, несмотря на ваш идиотский дисплей, – лаконично выразилась Бисеза.
Абдыкадыр, красивый пуштун, обернулся и улыбнулся.
– Вот проведете столько времени среди обезьян, сколько Кейси, и привыкнете к этому.
Кейси заметил:
– Да, я – настоящий джентльмен. – Он чуть отклонился назад, чтобы разглядеть бирку с ее именем. – Бисеза Датт. Это что, пакистанское имя?
– Индусское.
– Так вы из Индии? А акцент у вас какой? Австралийский, что ли?
Она с трудом удержалась от вздоха.
– Я родом из Манчестера. Я британка в третьем поколении.
Кейси произнес в духе Гэри Гранта:
– Добро пожаловать на борт, леди Датт. Абдыкадыр поддел Кейси локтем.
– У тебя одни штампы. С одного стереотипа на другой перескакиваешь. Бисеза, у вас это первая миссия?
– Вторая, – ответила Бисеза.
– Я летал с этим поганцем десяток раз, и он всегда ведет себя одинаково, кто бы ни сидел позади. Не позволяйте ему вас дразнить.
– А он не дразнит, – примирительно отозвалась Бисеза. – Ему просто скучно, вот и все.
Кейси хрипловато хохотнул.
– Да уж, скукотища тут, на базе «Клавиус». Но вы-то должны себя чувствовать здесь как дома, леди Датт. Надо бы подыскать для вас пару-тройку плохишей, чтобы вы их грохнули из слонобоя.
Абдыкадыр улыбнулся Бисезе.
– Чего еще ждать от мнимого христианина, да еще и плута вдобавок?
– А ты – задавала-моджахед, – проворчал в ответ Кейси.
Похоже, выражение лица Бисезы встревожило Абдыкадыра.
– О, не переживайте. Я и в самом деле моджахед – вернее, был моджахедом, а он и вправду завзятый плут. И если честно, мы – закадычные друзья. Мы оба экуменисты. Только никому не говорите…
Неожиданно машина попала в зону турбулентности. Впечатление было такое, будто вертолет просто-таки провалился в воздушную яму глубиной в несколько метров. Пилоты перевели все внимание на приборы и замолчали.
Нося такое же звание, как Кейси, Абдыкадыр, гражданин Афганистана, по национальности был пуштуном, местным уроженцем. За то короткое время, что Бисеза провела на базе, она успела с ним немного познакомиться. Сильное, открытое лицо, гордый нос, который можно было бы назвать римским, узкая бородка. Удивительно, но глаза у Абдыкадыра были голубые, а волосы – светлые, чуть рыжеватые. Он говорил, что цвет волос и глаз унаследовал от воинов Александра Македонского, в древности побывавших в этих краях. Человек по натуре мягкий, контактный, цивилизованный, он смиренно принимал свое место в здешней иерархии: несмотря на то что его высоко ценили как одного из немногих пуштунов, перешедших на сторону ООН, он, будучи афганцем, был вынужден уступать американцам и большую часть времени проводил в роли не первого, а второго пилота. Некоторые британцы называли его «Джинджер» Видимо, это прозвище следует понимать как «актер на вторых ролях», «партнерша». Джинджер Роджерс была одной из партнерш легендарного танцовщика Фреда Астера. (Здесь и далее примечания переводчика.).

.
Полет продолжался. Большим удобством он не отличался. «Пташка» была старушкой: в кабине пахло машинным маслом и гидравлической жидкостью, все металлические поверхности истерлись от долгого употребления, а потрескавшаяся обивка довольно корявого сиденья Бисезы была кое-как подлатана с помощью изоленты. Над головой оглушительно шумели винты, и от их грохота у Бисезы болели барабанные перепонки, хоть она и была в прочном шлеме с толстым слоем звукоизоляции.

Моаллим знал, что нужно делать, когда слышишь шум вертолета.
Большинство взрослых жителей деревни разбежались, чтобы понадежнее спрятать свои запасы оружия и гашиша. Но у Моаллима были другие намерения. Он подхватил оружие и опрометью помчался к яме, которую вырыл несколько недель назад в ожидании такого дня.
Через несколько секунд он уже лежал, прижавшись спиной к стенке ямы и держа на плече трубу ручного ракетного гранатомета. Этот окоп он копал несколько часов – ведь яма должна была быть достаточно глубокой и просторной для того, чтобы компенсировать отдачу после выстрела. Кроме того, внутри окопа Моаллим устроил небольшое возвышение, на которое нужно было встать, стреляя из гранатомета. Забравшись в окоп, он обмазался грязью и набросал на себя листьев и травы для маскировки. Гранатомет был страшно древний – трофей времен советского вторжения в Афганистан в восьмидесятых годах двадцатого века, но за счет хорошего ухода и смазки он по-прежнему неплохо стрелял – то есть стрелял на убой. Лишь бы только вертолет пролетел поблизости от окопа Моаллима – а уж он не промахнется.
Моаллиму исполнилось пятнадцать лет.
А когда он впервые увидел вертолеты, прилетающие с запада, ему было всего четыре года. Тогда они прилетели ночью, несколько машин. Летели очень низко, черные на фоне черного ночного неба, похожие на злобных ворон. От грохота моторов чуть не лопались барабанные перепонки, а винты поднимали такой ветер, что он кусался и рвал на тебе одежду, переворачивал прилавки на рынке. Коровы и козы пугались, с домов срывало жестяные кровли. Моаллим слышал, хотя сам не видел, что у одной женщины из рук вырвало ребенка и завертело в воздухе, и что малыш даже не упал на землю, а куда подевался – неведомо.
А потом началась стрельба.
Позже вертолеты прилетали еще не раз, с них разбрасывали листовки, в которых разъяснялась «цель» рейдов: в данной местности, дескать, сильно распространилась торговля контрабандным оружием, имелись подозрения насчет того, что через эту деревню осуществляется переправка урана, и так далее. Нанесенный удар носил «хирургический» характер, была применена «минимальная сила». Листовки рвали на куски и подтирались ими. Все возненавидели вертолеты за то, что они были такие наглые и летали так высоко. В четыре года Моаллим просто не знал таких слов, какими можно было бы описать его чувства.
А вертолеты продолжали прилетать. В последнее время они прилетали с базы ООН, и вроде как эта база здесь находилась для поддержания мира, но все отлично знали, что этот мир – для кого-то другого, что на этих «наблюдательных» машинах – горы оружия.
Избавиться от всех этих заморочек можно было единственным способом – так говорили Моаллиму.
Старшие научили Моаллима стрелять из гранатомета. Попасть по движущейся цели было непросто. Поэтому детонаторы заменили устройствами-таймерами, чтобы снаряды взрывались в воздухе. И если ты стрелял с близкого расстояния, для того чтобы сбить летательный аппарат, даже не обязательно было в него попадать – особенно это касалось вертолета, если ты целился в хвостовой винт, самую уязвимую деталь конструкции.
Гранатометы РПГ были большими, громоздкими и заметными. С ними было трудно обращаться, неудобно их поднимать и прицеливаться, и если бы ты забрался с этим оружием на крышу, тут бы тебе и конец. Поэтому надо было прятаться и ждать, что вертолет пролетит прямо над тобой. Если они пролетят тут, то члены экипажа машины, обученные тому, что в первую очередь надо избегать строений как потенциально опасных объектов, не увидят ничего особенного, кроме куска трубы, торчащего из земли. Может быть, решат, что это обломок водопроводной трубы – свидетельство провала одного из множества «гуманитарных» проектов, навязываемых жителям этих краев на протяжении многих десятков лет. Они подумают, что летать над открытой местностью безопасно. Моаллим усмехнулся.

Небо впереди показалось Бисезе странным. Ниоткуда возникали густые черные тучи, складывались в плотную полосу над горизонтом и закрывали горы. Даже небо стало каким-то обесцвеченным.
Бисеза осторожно вынула из кармана летного комбинезона мобильный телефон, поднесла к губам и прошептала:
– Не припомню, чтобы в прогнозе погоды было что-то насчет надвигающегося грозового фронта.
– Я тоже не припомню, – отозвался ее телефон. Он был настроен на гражданскую вещательную сеть.
И вот теперь на маленьком экранчике началось сканирование сотен каналов, невидимо прорабатывавших этот кусочек планеты в поисках уточненного метеопрогноза. Было восьмое июня две тысячи тридцать седьмого года. По крайней мере, так полагала Бисеза. Вертолет продолжал полет.

3
Oко зла

Джош Уайт догадался о том, что происходит нечто странное, когда его грубо разбудили. Кто-то бесцеремонно тряс его, схватив за плечо и крича. Открыв глаза, он увидел над собой широкоскулое лицо.
– Джош, просыпайся! Да просыпайся же ты! Ты не поверишь – тут такие дела… Если это не русские, я готов твоими портянками закусить…
Это, конечно же, был Редди. Рубашка у молодого журналиста была расстегнута, куртки на нем не было. Короче, выглядел он так, будто и сам только что вскочил с койки. Но его круглая физиономия покрылась капельками пота – особенно массивный лоб. А его глаза, казавшиеся маленькими под очками с толстенными стеклами, сверкали.
Джош, моргая спросонья, сел на койке. Через открытое окно в комнату лился солнечный свет. Миновал полдень. Значит, он проспал всего час.
– Проклятье! Чего такого могло случиться важного, что ты мне глаз толком сомкнуть не дал? И это после прошлой ночи… Дай мне хоть умыться!
Редди выпрямился и отошел от кровати.
– Ладно. Даю тебе десять минут, Джош, но не больше! Ты не простишь себя, если этого не увидишь. Десять минут!
И он выбежал из комнаты.
Джош, смирившись с неизбежным, встал с постели и сонно побрел по комнате.
Как и Редди, Джош был журналистом, специальным корреспондентом «Бостон Глоб», посланным в эти края, чтобы отправлять в редакцию красочные репортажи с северо-западной границы, этого уголка Британской империи – отдаленного, да, но, возможно, критически важного для будущего Европы. Важного настолько, что всем, что тут происходило, интересовались даже в Массачусетсе. Комнатка, где обитал Джош, была всего-навсего тесной каморкой в том месте, где сходились две стены форта, и эту каморку Джош был вынужден делить с Редди, благодаря которому помещение было завалено одеждой, наполовину разобранными чемоданами, книгами, листками бумаги. Стоял тут еще маленький складной столик, сидя за которым Редди строчил свои депеши для «Civil and Military Gazette and Pioneer» – газетенки, редакция которой находилась в Лахоре. Правда, Джош понимал, что это еще счастье, что им вообще дали жилье. Большая часть военнослужащих, расквартированных в Джамруде, как европейцы, так и индусы, ночевали в палатках.
В отличие от солдат, Джош имел полное право на послеобеденный сон, если это ему было нужно. Но теперь он уже слышал, что происходило и в самом деле что-то необычное: громкие голоса, топот ног бегущих людей. Наверняка не военные действия, не очередное нападение мятежных пуштунов – иначе уже слышалась бы пальба. Но что же тогда?
Джош обнаружил тазик с чистой теплой водой, а рядом с ним – свой набор бритвенных принадлежностей. Он вымыл лицо и шею, всматриваясь в размытое отражение лица в осколке зеркальца, прикрепленном к стене. Черты лица у Джоша были мелкие, нос сам он считал курносым, а мешки под глазами красоты ему никак не прибавляли. Голова болела, но не так чтобы невыносимо: к пиву он себя успел приучить – надо же как-то коротать долгие вечера в этой глуши. А Редди, со своей стороны, время от времени удовлетворял свою страсть к опиуму – но при этом он мог часами потягивать дым из хуки, а похмельем потом не страдал. Наверное, причиной тому было крепкое здоровье девятнадцатилетнего парня. Джош, в свои двадцать три чувствовавший себя закаленным ветераном, ему завидовал.
Воду для бритья незаметно приготовил Hyp Али, носильщик Редди. Бостонцу Джошу такая степень услужливости казалась излишней и даже неприятной: когда Редди крепко спал, Hyp Али должен был брить его – спящего! А еще Джош с трудом переносил зрелище порки, которой Редди порой подвергал своего слугу. Однако Редди был «англо-индусом», он родился в Бомбее.
«Это страна Редди, – мысленно напоминал себе Джош, – и ты здесь не для того, чтобы судить кого-то, а для того, чтобы писать репортажи. Кроме того, – виновато подумал он, – все-таки приятно просыпаться, когда кто-то согрел для тебя воду и заварил свежий чай».
Он вытерся полотенцем и поспешно оделся. Бросил последний взгляд в зеркальце, пробежался пятерней по копне растрепанных черных волос. Подумал – и сунул за ремень револьвер. Потом бросился к двери.
День клонился к вечеру. Это было двадцать четвертое марта тысяча восемьсот восемьдесят пятого года. По крайней мере, так полагал Джош.

Форт был объят сильнейшим волнением. По площади, почти целиком накрытой тенью от стен, к воротам бежали солдаты. Джош присоединился к возбужденной толпе.
Многие из расквартированных в форте британцев принадлежали к семьдесят второму полку шотландских горцев, и хотя некоторые из них были одеты не по форме – в просторные и легкие индусские брюки до колена, – другие носили куртки защитного цвета и красные клетчатые килты. Но белокожие лица встречались редко. Гурков и сикхов тут было втрое больше, чем британцев. Как бы то ни было, в этот вечер и европейцы, и сипаи На языке хинди «сипай» означает «солдат», «воин». Сипаи были солдатами-наемниками в колониальных британских войсках с середины восемнадцатого века по 1947 год.

одинаково торопились к выходу из форта и проталкивались через проем ворот. Эти люди, торчавшие здесь уже несколько месяцев без возможности повидаться с родными, отдали бы что угодно за хоть какое-нибудь развлечение, способное развеять извечное однообразие их житья. Но на пути к воротам Джош заметил капитана Гроува, командующего фортом. Тот пробирался по площади с встревоженным выражением лица.
Оказавшись за стеной форта под еще довольно ярким послеполуденным солнцем, Джош невольно зажмурился. Воздух был сухой и холодный, и он зябко поежился. На светло-голубом небе не было ни облачка, но на западе вдоль горизонта залегла полоса темных туч, похожая на грозовой фронт. Такая неровная погода в это время года считалась необычной.
Это была северо-западная граница – место, где Индия встречалась с Передней Азией. Для имперских британцев этот огромный коридор, пролегающий с северо-востока на юго-запад между горными хребтами с северной стороны и Индом – с южной, служил естественным рубежом их владений в Индии. Но это был кровоточащий, обрубленный край, и от равновесия в нем зависело спокойствие и безопасность самой драгоценной провинции во всей Британской империи. И как раз в самой середине коридора стоял форт Джамруд.
Форт был довольно обширным, с высокими каменными стенами и мощными угловыми сторожевыми башнями. Внутри крепостных стен по-военному аккуратными рядами стояли палатки. Изначально Джамруд построили сикхи, долго властвовавшие тут и воевавшие с афганцами. Теперь крепость полностью отошла под управление британцев.
Но сегодня никто особо не размышлял о судьбах империй. Солдаты потоками растекались по плотно утрамбованному клочку земли, служившему плацем для парадов. Все стремились к точке, удаленной от ворот ярдов на сто. Там Джош увидел шар, с виду похожий на те, что используют в качестве вывесок ростовщики. Серебристый шар висел в воздухе и ярко блестел на солнце. Под таинственной сферой собралась толпа, около полусотни разномастно одетых людей: связные, санитары, солдаты нестроевой службы.
В самом центре толпы, само собой, находился Редди. Он уже успел взять на себя руководство и теперь расхаживал туда-сюда под висящим в воздухе шаром, таращился на него сквозь свои толстые очки и задумчиво потирал подбородок – ну просто будто он был не глупее какого-нибудь там Ньютона. Роста Редди был невысокого – всего пять футов, приземистый, немного полноватый. Широкое лицо, дерзкие усики.

Одиссея времени - 1. Око времени - Кларк Артур Чарльз => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Одиссея времени - 1. Око времени автора Кларк Артур Чарльз дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Одиссея времени - 1. Око времени у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Одиссея времени - 1. Око времени своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Кларк Артур Чарльз - Одиссея времени - 1. Око времени.
Если после завершения чтения книги Одиссея времени - 1. Око времени вы захотите почитать и другие книги Кларк Артур Чарльз, тогда зайдите на страницу писателя Кларк Артур Чарльз - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Одиссея времени - 1. Око времени, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Кларк Артур Чарльз, написавшего книгу Одиссея времени - 1. Око времени, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Одиссея времени - 1. Око времени; Кларк Артур Чарльз, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн