А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Хортсберг Вильям

Сердце ангела


 

Здесь выложена электронная книга Сердце ангела автора по имени Хортсберг Вильям. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Хортсберг Вильям - Сердце ангела.

Размер архива с книгой Сердце ангела равняется 177.24 KB

Сердце ангела - Хортсберг Вильям => скачать бесплатную электронную книгу



«Библиотека остросюжетной литературы»
Аннотация
Таинственный незнакомец нанимает частного детектива из Нью-Йорка Гарри Ангела, чтобы найти исчезнувшего пятнадцать лет назад легендарного певца. Берясь за это дело, сыщик и не подозревает, что становится пешкой в загадочной игре сверхъестественных сил. Он погружается в темный, мрачный мир магии, колдовства и ритуальных убийств и обнаруживает, что вовлечен в сатанинский заговор. Поиски истины могут стоить ему жизни.
Роман Уильяма Хьертсберга послужил основой для культового фильма Алана Паркера «Сердце Ангела».
Вильям Хортсберг
СЕРДЦЕ АНГЕЛА
Посвящаю Брюсу, Джаде, Эллен и Нику: “Мальчишки и девчонки вместе… На тротуарах Нью-Йорка” а также Бобу, который лихо проскакивал на красный свет.
Увы, сколь ужасна мудрость, не приносящая пользы человеку мудрому!
Софокл. “Царь Эдип”
Глава первая
Была пятница тринадцатого, и эхом страшного проклятья хлюпала под ногами грязь — следы вчерашней метели. Тающая жижа достигала щиколоток. На противоположной стороне Седьмой авеню, вдоль терракотового фасада здания Таймс-Тауэр маршировали бесконечные, составленные из светящихся лампочек заголовки:
…ВКЛЮЧЕНИЕ ГАВАЙЕВ НА ПРАВАХ ПЯТИДЕСЯТОГО ШТАТА: ПАЛАТА ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ГОЛОСУЕТ “ЗА” 232 ГОЛОСАМИ “ПРОТИВ” 89. ПОДПИСЬ ЭЙЗЕНХАУЭРА НА ПРОЕКТЕ ГАРАНТИРОВАНА…
Гавайи, волшебная страна ананасов и красивых девушек, бренчанье укулеле, солнце и прибой, танец травяных юбок под нежным тропическим бризом…
Я повернулся вместе со стулом и уставился на Таймс-сквер. Парень на рекламе “Кэмел” пускал толстые кольца дыма, поднимающиеся над ревущим потоком машин. Этот изящный господин на рекламе, с вечно застывшими буквой “О” губами, был предвестником весны на Бродвее. Несколькими днями раньше бригада художников, работая в подвесных люльках, превратила плотное пальто и темную зимнюю шапку курильщика в хлопчатобумажную куртку и соломенную панаму, — не слишком поэтично, но намек ясен любому.
Здание, где я находился, было построено на излете прошлого века: пятиэтажная кирпичная гора, склеенная с помощью сажи и голубиного помета. На крыше буйствовал “козырек” из рождественских объявлений, рекламируя полеты на Майами и различные марки пива. На самом углу размещалась табачная лавка, дальше — салон “Покерино”, два прилавка с хот-догами, а посреди квартала — кинотеатр “Риальто”. Вход в него находился между книжным магазином, торгующим непристойными журналами, и лавкой сюрпризов, витрины которой были заполнены нукающими резиновыми подушками и алебастровым собачьим дерьмом.
Моя контора находилась на третьем этаже, на одном уровне с “Ольгас Электролисис”, “Тидроп Импорте, Инк.” и “Айра Кипнис”. Восьмидюймовые золотые буквы давали мне преимущество над остальными: “ДЕТЕКТИВНОЕ АГЕНТСТВО КРОССРОУДС”. Это название — вместе со всем делом — я купил у Эрни Кавалере; я был у него на побегушках, когда впервые приехал в этот город во время Второй мировой.
Я собирался пойти выпить кофе, но тут зазвонил телефон.
— Мистер Гарри Энджел? — пропела далекая секретарша. — С вами хочет поговорить Герман Уайнсэп из фирмы “Макинтош, Уайнсэп и Спай”.
Я выдавил несколько любезных слов, и она соединила меня с клиентом.
Голос Германа Уайнсэпа был скользким, будто масло для волос, которым пользуются юнцы. Он представился мне адвокатом, что для меня означало высокий гонорар: клиент, представляющийся “юристом”, всегда стоит гораздо меньше. Мне настолько понравилась его манера говорить, что я большей частью помалкивал.
— Мистер Энджел, я звоню вам, чтобы узнать, свободны ли вы сейчас. Нельзя ли поручить вам небольшое дело?
— Это для вашей фирмы?
— Нет. Я представляю интересы одного из наших клиентов. Так вы свободны?
— Это зависит от того, что вы хотите предложить. И желательно поподробней.
— Видите ли, мой клиент предпочел бы поговорить с вами лично. Он приглашает вас отобедать с ним сегодня. Ровно в час, в ресторане “Три Шестерки”.
— Ну, по крайней мере, имя-то клиента вы мне скажете? Или мне надо высматривать парня с красной гвоздикой в петлице?
— У вас карандаш под рукой? Произношу по буквам… Я записал в свой настольный блокнот: “ЛУИ СИФР” — и спросил, где нужно ставить ударение.
Герман Уайнсэп бесподобно продемонстрировал мне, как правильно произносится имя, грассируя при этом, как преподаватель-профессионал фирмы “Берлиц”. Я поинтересовался, не иностранец ли клиент.
— У господина Сифра французский паспорт, но где его родина, я не знаю. Во время обеда он с удовольствием ответит на все ваши вопросы. Я могу сообщить ему, что вы согласны?
— Я буду там ровно в час.
Перед тем как распрощаться, адвокат одарил меня букетом приторных комплиментов. Я повесил трубку и закурил одну из своих рождественских “Монте-Кристо”, чтобы хоть как-то отметить это событие.
Глава вторая
Дом 666 по Пятой авеню являл собой скверный пример сочетания общемировых архитектурных стандартов и наших собственных изысков в этой области. Он появился между Пятьдесят второй и Пятьдесят третьей улицами два года назад: миллион квадратных футов площади под офисы, заключенных в оболочку из алюминиевых панелей. Он смахивал на сорокаэтажную терку для сыра. В вестибюле, правда, журчал искусственный водопад, но это особо не спасало.
Поднявшись скоростным лифтом на верхний этаж, я разделся, взял номерок у девушки-гардеробщицы и застыл, наслаждаясь интерьером ресторана. Метрдотель тем временем пробежал по мне оценивающим взглядом, словно санитарный инспектор, определяющий свежесть говядины. Он нашел имя “Сифр” в книге предварительных заказов (на его дружелюбие это не повлияло) и повел меня сквозь вежливо бормочущую толпу официантов к маленькому столику у окна. За столиком располагался человек в сшитом на заказ костюме (синем в мелкую полоску) с кроваво-красной розой в петлице. На вид ему можно было дать сколько угодно лет — от сорока пяти до шестидесяти. Высокий лоб, волосы — черные, густые, без пробора зачесанные назад, и — белые, как мех горностая, — квадратная бородка и остроконечные усы. Человек был загорелым и элегантным; глаза его светились далекой, какой-то неземной голубизной. На шелковом бордовом галстуке блестела крошечная золотая заколка в виде перевернутой звезды.
— Гарри Энджел, — представился я после того, как метрдотель выдвинул для меня стул. — Адвокат по имени Уайнсэп передал мне, что вы хотите со мной поговорить.
— Мне нравятся люди, которые сразу берут быка за рога, — произнес он. — Выпьете?
Я заказал двойной “Манхэттен”; Сифр, постучав по своему бокалу наманикюренным ногтем, сказал, что последует моему примеру. Я с легкостью представил себе, как эти ухоженные руки сжимают плеть. Наверно, такие же руки были у Нерона. И у Джека Потрошителя. И у всех императоров и наемных убийц. Рука холеная, но беспощадная и жестокая, а изящные пальцы — совершенное орудие зла.
Когда официант отошел, Сифр подался вперед, на губах его застыла улыбка заговорщика.
— Ненавижу формальности, но… хотелось бы взглянуть на ваше удостоверение личности, прежде чем мы начнем.
Я вытащил бумажник и показал ему фотокопии нескольких документов, в частности, разрешение на ношение оружия и водительские права.
Пробежав пальцами по целлулоидным футлярам, он вернул мне бумажник, и улыбка его потеплела градусов на десять.
— Предпочитаю верить человеку на слово, но мои поверенные настояли на этой формальности.
— Подстраховаться никогда не мешает.
— Неужели, мистер Энджел? А я полагал, вы любите азартные игры.
— Только по необходимости. — Я пытался уловить в его речи следы акцента, но она была похожа на полированный металл, гладкий и чистый, будто его полировали банкнотами с самого рождения. — Не пора ли перейти к делу? Пустые разговоры — не мой профиль.
— Еще одно завидное качество. — Сифр извлек из внутреннего кармана золотой портсигар, отделанный кожей, и достал из него узкую зеленоватую “панателлу”. — Угощайтесь.
Я отказался, глядя, как Сифр серебряным ножичком отрезает кончик сигары.
— Вам случайно не знакомо имя “Джонни Фаворит”? — спросил он, нагревая сигару над пламенем газовой зажигалки.
Я покопался в памяти.
— Кажется, так звали певца из довоенного свинг-бэнда?
— Именно. Свежеиспеченная сенсация, как выражается пресса. В сороковом он пел с оркестром Спайдера Симпсона. Лично я ненавижу джазовую музыку и не могу вспомнить названия его шлягеров; так или иначе, их было не один и не два. Он заводил публику в театре “Парамаунт”, еще когда о Синатре никто и слыхом не слыхивал. Вы должны помнить его — ведь “Парамаунт” находился в вашем районе.
— Ну что вы. В сороковом я только-только окончил школу и поступил рекрутом в полицию. В Мэдисоне, штат Висконсин.
— Так вы уроженец Среднего Запада? А я принял вас за коренного ньюйоркца.
— Здесь с ними туго. За Хьюстон-стрит ни одного не встретите.
— Пожалуй. — Лицо его скрылось в голубом дыму сигары. Запах табака был восхитительным, и я пожалел о том, что не взял одну — просто попробовать.
— Это город чужаков, — заметил он. — Я тоже чужак.
— Откуда вы?
— Ну, скажем, я просто путешественник. — Сифр взмахом руки разогнал клуб дыма, блеснув перстнем с изумрудом, к которому не зазорно было бы приложиться и самому Папе.
— Прекрасно. Итак, — почему вы спросили меня о Джонни Фаворите?
Официант поставил на стол напитки, помешав нашему разговору не более, чем скользнувшая мимо тень.
— У этого парня был приятный голос. — Сифр поднял бокал на уровень глаз, как это принято в Европе, и выпил. — Я уже говорил, что не переношу джазовой музыки; слишком громко и грубо для моего слуха. Но Джонни, стоило ему захотеть, мог петь нежно, как исполнитель романсов. Я взял его под крыло, когда он только начинал. Неотесанный, тощий паренек из Бронкса. Сирота. “Фаворит” — это сценический псевдоним, настоящее имя — Джонатан Либлинг. Вам известно, что с ним стало?
Я не имел о том ни малейшего понятия.
— В сорок третьем Джонни призвали в армию. Благодаря своему таланту, ему удалось получить назначение в особую музыкально-театральную часть, и в марте, оказавшись в Тунисе, он присоединился к шоу-труппе. О том, что случилось дальше, у меня нет подробных сведений. В общем однажды, во время представления, начался воздушный налет. “Люфтваффе” превратили сцену в решето. Почти все артисты были убиты, А Джонни, получивший ранения в голову, едва выкарабкался из могилы. Впрочем, он уже не был прежним Джонни. Я не разбираюсь в медицине и поэтому не могу описать его состояние. По-моему, это называется “шок после бомбежки”.
Я подтвердил, что мне знаком такой термин.
— Вот как? Вы были на фронте, мистер Энджел?
— Несколько месяцев, в самом начале войны. Я оказался среди тех, кому повезло.
— Что ж, с Фаворитом получилось иначе. Его переправили через океан совершенно невменяемым.
— Очень жаль, — заметил я, — но в чем, собственно, моя задача, вы не могли бы уточнить?
Сифр загасил сигару в пепельнице и покрутил в пальцах пожелтевший от времени мундштук из резной слоновой кости — там по спирали крутилась змея с головой кричащего петуха.
— Будьте терпеливы, мистер Энджел. Постепенно мы доберемся до сути. Итак, не являясь формально агентом Джонни, я, тем не менее, оказал ему определенную помощь в самом начале его карьеры. У меня обширные связи. Чтобы узаконить эту помощь — добавлю, значительную, — мы подписали контракт. Подробнее я объяснить не могу, поскольку в этом соглашении были пункты, оговаривающие конфиденциальность.
Итак, состояние Джонни казалось безнадежным. Его отправили в клинику для ветеранов в Нью-Хемпшире. Все шло к тому, что остаток дней ой проведет в больничной палате. Жертва войны… Но у Джонни были друзья и деньги, много денег. Хотя он и слыл человеком расточительным, его заработки за два года до ранения оказались весьма велики — больше, чем способен промотать один человек. Некоторая сумма была инвестирована, и агент Джонни получил права поверенного.
— Сюжет становится все более запутанным, — заметил я.
— В самом деле, мистер Энджел! — Сифр постучал мундштуком по краю пустого бокала, извлекая звук, подобный звону далекого хрустального колокольчика. — Друзья Джонни добились, чтобы его перевели в частную клинику на севере штата. Там применили какой-то новомодный метод лечения. Результат тот же: Джонни остался кретином. Только расходы на этот раз были оплачены из его кармана, а не из государственного…
— Вы знаете имена этих друзей?
— Нет. Надеюсь, вы не думаете, будто моя благотворительность беспредельна. Напротив, мой непреходящий интерес к Джонни Либлингу касается лишь нашего соглашения. Ведь я так и не видел Джонни с тех пор, как он ушел на фронт. Вопрос в следующем: жив он, — или мертв? Раз или два в год мои поверенные связывались с клиникой и получали заверенное нотариусом подтверждение того, что Джонни все еще среди живых. Это положение оставалось неизменным до конца прошлой недели.
— И что же случилось в конце прошлой недели?
— Нечто весьма странное. Клиника Джонни находится в пригороде Покипси. Оказавшись там неподалеку по своим делам, я решил навестить старого приятеля. Мне захотелось увидеть, что сделали с человеком шестнадцать лет пребывания на больничной койке. Но в клинике сказали, что по будням приемные часы у них ограничены. Я решил настоять на своем; появился дежурный врач и сообщил, что Джонни, мол, проходит специальную терапию и его нельзя беспокоить до следующего понедельника.
— Похоже, они хотели, чтоб вы убрались.
— Верно. Манеры этого типа не внушали доверия. — Сифр положил свой мундштук в кармашек жилета и сложил руки на столе. — Я задержался в Покипси до понедельника и вернулся в клинику точно в часы приема. Доктора я больше не видел, но, услышав, что мне нужен Джонни, девушка в регистратуре спросила, не родственник ли я ему. Разумеется, я сказал “нет”. Тогда она заявила, что посещать пациентов разрешено только родственникам.
— А раньше они об этом не сказали?
— Ни слова. Я возмутился. Признаюсь, устроил небольшой скандал, что было ошибкой. Регистраторша пригрозила вызвать полицию, если я тотчас же не уйду.
— И что вы сделали?
— Я ушел. А что оставалось? Это частная клиника, и я не хотел нарываться на неприятности. Вот почему мне нужна ваша помощь.
— Вы хотите, чтобы я отправился в клинику?
— Именно. — Сифр выразительно развел руками, словно давая понять, что ему скрывать нечего. — Во-первых, я хочу знать, жив ли Джонни Фаворит, — это очень важно. И если жив, то где он находится.
Сунув руку во внутренний карман пиджака, я вытащил маленькую записную книжку в кожаном переплете и цанговый карандаш.
— По-моему, это проще пареной репы. Будьте добры, адрес и название клиники.
— “Больница памяти Эммы Додд Харвест”, она находится к востоку от города, на Плезэнт Вэлли-роуд.
Я записал название и спросил имя доктора, выпроводившего Сифра.
— Фаулер. Кажется, его звали Альберт или Альфред. Я записал и это.
— Фаворит зарегистрирован под собственным именем?
— Да. Джонатан Либлинг.
— Пожалуй, этого достаточно. — Я спрятал книжку и поднялся. — Как мне связаться с вами?
— Лучше всего через моего адвоката. — Сифр разгладил усы кончиком указательного пальца. — Надеюсь, вы не покидаете меня? Я полагал, мы отобедаем вместе.
— Жаль отказываться от угощения, но если я потороплюсь, то успею в Покипси до закрытия клиники.
— В клинике нет приемных часов для посторонних. Вас не пустят.
— Зато пустят коллегу-медика. На этом держится любое мое прикрытие. Если я буду ждать до понедельника, это обойдется вам дороже. Я беру пятьдесят долларов в день плюс издержки.
— Что же, для хорошей работы сумма невелика.
— Работа будет выполнена на пять с плюсом. Я позвоню Уайнсэпу, как только что-нибудь прояснится.
— Прекрасно. Рад был познакомиться с вами, мистер Энджел.
Провожаемый насмешливым взглядом метрдотеля, я забрал из гардероба пальто и “дипломат” и вышел из ресторана.
Глава третья
Мой “шеви”, купленный шесть лет назад, стоял в “Ипподром Гэридж” на Сорок четвертой улице, рядом с Шестой авеню. От этого легендарного театра осталось лишь название. Когда-то в “Иппе” танцевала Павлова, а местным оркестром дирижировал Джон Филип Суса. Теперь здесь воняло выхлопными газами, а единственная музыка, доступная уху, доносилась из маленького приемника в конторе, в редких паузах между пулеметной испанской скороговоркой диктора-пуэрториканца.
К двум часам дня я уже катил по Вест-Сайдскому шоссе. “Великий Исход” машин из города, знаменующий наступление уик-энда еще не начался, и движение по Сомилл Ривер-парквэй было небольшим. Остановившись у супермаркета, я купил себе пинту “бурбона”, чтобы не скучать в дороге. К тому времени, как я добрался до Пикскилла, от пинты осталась половина, и я убрал бутылку в “бардачок”, дабы не скучать и на обратном пути.
Я ехал по объятой тишиной, заснеженной сельской местности. Стоял чудесный денек, и жаль было нарушать его хит-парадом аденоидных голосов вещавших по радио недоумков. После серой городской слякоти все вокруг казалось белым и чистым — пейзаж в духе бабушки пророка Моисея.
В начале четвертого я добрался до окраин Покипси и свернул на Плезэнт Вэлли-роуд. Миновав поселок и проехав еще миль пять, я увидел окруженное стеной поместье с фигурными коваными воротами и большими бронзовыми буквами на кирпичной стене: “БОЛЬНИЦА ПАМЯТИ ЭММЫ ДОДД ХАРВЕСТ”. Свернув на посыпанную щебенкой подъездную дорожку, я с полмили петлял в зарослях болиголова, прежде чем передо мной возникло шестиэтажное здание из красного кирпича, построенное в георгианском стиле, и снаружи скорее смахивающее на студенческое общежитие, чем на клинику.
Однако внутри каждая деталь соответствовала вывеске — привычно-зеленоватые стены и серый линолеум, достаточно чистый, чтобы на нем можно было оперировать. У одной из стен, в нише, размещался покрытый стеклом регистрационный стол. Напротив висел большой портрет маслом, изображающий бульдожье лицо титулованной вдовицы. Даже не глядя на пластину, привинченную к позолоченной раме, можно было догадаться, что это — Эмма Додд Харвест.
По сияющему чистотой коридору прошествовал санитар в белом, толкая перед собой инвалидную коляску, и исчез за углом.
Я ненавижу больницы — слишком уж долго я провалялся на казенной койке, поправляясь после фронтовых ранений. В непременной стерильности подобных заведений есть нечто пугающее. Приглушенный шорох резиновых подошв по яркоосвещенным коридорам, воняющим лизолом. Безликие санитары в накрахмаленных белых халатах. Монотонность режима, придающая особое значение любому событию, даже выносу ночной посудины. При одной даже мысли о пребывании в палате у меня перехватило горло. Внутри клиники ничем не отличались от тюрем.
Девушка за регистрационным столом была юной и простоватой. Она носила белую униформу с черной бирочкой “Р.Флис”. В глубине ниши находился кабинет; сквозь приоткрытую дверь виднелись шкафчики с картотекой.
— Могу я чем-нибудь помочь вам? — Голос мисс Флис был сладок, как дыхание ангела. Отблески ламп дневного света лежали на толстых линзах ее очков без оправы.
— Еще как можете. Мое имя Эндрю Конрой, я занимаюсь исследованиями для Национального института здоровья. — Открыв на стеклянной крышке стола свой черный “дипломат” из телячьей кожи, я показал ей поддельное удостоверение в прозрачном чехольчике, которое всегда ношу в запасном бумажнике. Я вставил его в прозрачный футляр еще спускаясь вниз на лифте, в доме 666 по Пятой авеню, заменив прежнюю карточку.
Мисс Флис с подозрением изучала меня: ее водянистые глаза скользили туда-сюда за толстыми линзами, будто тропические рыбки в аквариуме. Я понимал, что ей не понравился мой мятый костюм и пятна от супа на галстуке, но все же дорогой “дипломат” выручил меня.
— Кого именно вы хотели бы увидеть, мистер Конрой? — едва заметно улыбнулась она.
— Возможно, вы сами ответите на этот вопрос. — Я сунул запасной бумажник в карман и оперся о крышку стола. — Институт сейчас занимается изучением случаев неизлечимо больных, перенесших травматический шок. Моя работа состоит в сборе информации о пациентах, находящихся в частных клиниках. Думаю, у вас есть пациент, отвечающий этим условиям.
— Позвольте узнать его имя?
— Джонатан Либлинг. Любая информация, которой вы поделитесь, будет строго конфиденциальна. По сути, в официальном докладе не будет никаких имен.
— Подождите минутку. — Простоватая регистраторша с ангельским голосом удалилась во внутренний кабинет и вытащила нижний ящик одного из шкафов с картотекой. Требуемое она нашла довольно быстро. Вернувшись с раскрытой картонной папкой, мисс Флис положила ее на стол.
— Когда-то у нас находился такой пациент. Но, как видите, несколько лет назад Джонатана Либлинга перевели в одну из клиник для ветеранов войны, в Олбани. Вот его медкарты.
Перевод в Олбани был надлежащим образом отмечен в формуляре, рядом стола дата: 5.12.45 г. Я вынул записную книжку и принялся заносить в нее кое-какие данные из формуляра.
— Вы не знаете, кто из врачей им занимался?
Она потянулась к папке.
— Доктор Фаулер. — В подтверждение своих слов девушка легонько постучала пальцем по бланку.
— Он все еще работает здесь, в клинике?
— Ну конечно. Как раз сейчас он на дежурстве. Хотите с ним поговорить?
— Если это удобно.
Она снова скривила губы в улыбке.
— Я узнаю, не занят ли он. — Девушка шагнула к коммутатору и тихо заговорила в маленький микрофон. Ее усиленный динамиком голос донесся откуда-то из дальних коридоров.
— Пожалуйста, доктора Фаулера в регистратуру… Доктора Фаулера просят пройти в регистратуру.
— Вы работали здесь в прошлые выходные? — спросил я.
— Нет, меня не было несколько дней. Моя сестра выходила замуж.
— Раздобыли где-нибудь букет?
— Мне не настолько везет…
Доктор Фаулер возник словно из ниоткуда, подойдя по-кошачьему бесшумно в своих туфлях на каучуковой подошве. Он был высокий, далеко за шесть футов, и шагал сутулясь, что делало его чуть похожим на горбуна. Мятый коричневый костюм в “елочку” висел на нем, как на вешалке. На вид — лет семьдесят. Остатки волос на голове напоминали цветом олово.
Мисс Флис представила меня как мистера Конроя; я поведал ему кое-что о своей “работе” в НИЗе, после чего добавил:
— Я буду вам очень признателен, если вы поделитесь со мной данными, касающимися Джонатана Либлинга.
Фаулер поднял картонную папку. Его пальцы дрожали. Конечно, это могло быть и параличное дрожание, но у меня были свои мысли на этот счет.
— Давняя история, — произнес он. — До войны он работал на эстраде. Печальный случай. На физическом плане нервные нарушения не подтвердились, однако лечение положительных результатов не дало. Держать его здесь и дальше показалось нам излишним — расходы огромные, сами понимаете, — поэтому мы перевели Либлинга в Олбани. Ветерану полагается койка на всю оставшуюся жизнь.
— Так значит, сейчас его можно найти в Олбани?
— Вероятно. Если он еще жив.
— Что ж, доктор, не смею вас задерживать.
— Пустое. Жаль, что я не смог оказаться более полезным.
— Нет-нет, вы очень помогли.
Действительно, — очень. Достаточно было заглянуть ему в глаза, чтобы понять это.
Глава четвертая
Я вернулся в Покипси и остановился у первого попавшегося гриль-бара. Вначале я позвонил в больницу для ветеранов в Олбани. Это потребовало времени, но там лишь подтвердили то, что я и так знал: к ним никогда не переводился пациент по имени Джонатан Либлинг — ни в 1945 году, ни позже. Я поблагодарил, оставил трубку болтаться на проводе и, отыскав в телефонной книге номер доктора Фаулера, позвонил ему. Ответа не было. Я выслушал дюжину гудков и повесил трубку.
Потом, быстренько пропустив стопку спиртного, я спросил у бармена, как проехать к дому 419 по Саут Киттридж-стрит. Он нарисовал на салфетке примерный план и с наигранным безразличием заметил, что этот район городка считается самым богатым. Картографические усилия бармена окупились выложенными мной чаевыми.
Саут Киттридж, приятная, окаймленная деревьями улица, находилась в нескольких кварталах от кампуса. Дом доктора оказался деревянной викторианской постройкой в готическом стиле, с круглой башенкой на углу и множеством резных завитушек под скатом крыши, напоминающих кружева на воротнике старой леди. Постройку огибал широкий портик с дорическими колоннами, а высокие живые изгороди из сирени окаймляли Дворик.
Я медленно проехал мимо, приглядываясь к дому, и поставил свой “шеви” за углом, перед церковью, обнесенной стеной из тесаного камня. На фасаде висела табличка с объявлением о субботней проповеди: “СПАСЕНИЕ В НАС САМИХ”. Я взял свой черный “дипломат” и пешком вернулся к дому 419 по Саут Киттридж-стрит, — ни дать ни взять страховой агент в погоне за комиссионными.
В парадную дверь был врезан овал из матового стекла, за которым смутно виднелась обшитая панелями прихожая и лестница с ковровой дорожкой, ведущая на второй этаж. Я позвонил дважды, подождал. Никого. Я снова позвонил. Подергал ручку двери. Заперто. Замку было по меньшей мере лет сорок, а отмычку я с собой не захватил.
Я обошел дом, “проверяя” каждое окно, но безуспешно. Сзади находилась дверь в подвал. Она была заперта на висячий замок, но некрашенная деревянная рама казалась старой и хлипкой. Я извлек из “дипломата” фомку и отогнул скобу.
Ступени вниз. Паутина. Мрак. Если бы не узкий луч моего фонарика, я бы сломал себе там шею. Посреди подвала, словно языческий идол, возвышалась угольная печь. Я отыскал лестницу черного хода и полез наверх.
Дверь оказалась открытой; я вышел на кухню. Во времена Гувера она, должно быть, являла собой чудо современной техники: там была газовая плита на длинных гнутых ножках и холодильник с цилиндрическим мотором наверху, выглядевшим как старая коробка.
Если доктор живет здесь один, то ему нельзя отказать в аккуратности. Тарелки вымыты и стопкой сложены на подставке. Покрытый линолеумом пол натерт. Я оставил “дипломат” на застеленном клеенкой кухонном столе и осмотрел весь дом.
Столовая и гостиная выглядели так, будто ими никогда не пользовались. Громоздкую мебель, расставленную словно напоказ, как в мебельной лавке, толстым слоем покрывала пыль. На втором этаже находились три спальни. Шкафы в двух из них были пусты. Доктор Фаулер жил в самой маленькой спальне, с единственной железной кроватью и простым дубовым комодом.
Я осмотрел его, но не нашел ничего, кроме обычного комплекта рубашек, платков и хлопчатобумажного белья. В шкафу со специальной полкой для обуви висело несколько шерстяных костюмов. Сам не зная почему, я пошарил в карманах, но ничего не обнаружил. В столике у кровати, рядом с Библией, лежал “Веблей-Марк V” калибра 11,5 мм. Такими револьверами пользовались британские офицеры в первую мировую войну. Я проверил его: “Веблей” был не заряжен.
В ванной мне повезло. На умывальнике исходил паром стерилизатор. Внутри я обнаружил штук шесть иголок и три шприца. В аптечке не оказалось ничего подозрительного — обычный набор из аспирина, сиропа от кашля, зубной пасты и глазных капель. Я осмотрел несколько пузырьков с пилюлями, но с ними все было в порядке. Иначе говоря — наркотика там не было.
Но я знал, что где-то он должен быть. Поэтому я снова спустился вниз и осмотрел старомодный холодильник. Он лежал на одной полке с молоком и яйцами. Морфин: не менее двадцати бутылочек по 50 кубиков. Достаточно, чтобы на месяц вырубить дюжину наркоманов.
Глава пятая
Снаружи сгущались сумерки, голые деревья во дворе превратились в смутные силуэты на фоне кобальтового неба. Я непрерывно курил, оскверняя окурками девственно чистую пепельницу. Около семи дом высветили лучи фар и погасли. Я ожидал услышать шаги доктора на крыльце, но не уловил ни звука, пока в замке не повернулся ключ.
Фаулер включил верхнюю лампу, и прямоугольник света пронзил темноту гостиной, высвечивая мои ноги до колен. Я затаил дыхание, опасаясь, что он почувствует запах дыма. Но ошибся. Доктор положил пальто на перила и прошаркал на кухню. Когда он включил свет, я направился следом, через столовую.
Кажется, доктор Фаулер не заметил моего “дипломата” на столе. Он открыл дверцу холодильника и наклонился, роясь внутри. Некоторое время я наблюдал за ним, опершись плечом о резной, изогнутый в виде арки косяк на выходе из столовой, а потом спросил:
— Самое время для вечерней дозы?
Он резко повернулся, обеими руками прижимая к груди пакет с молоком.
— Как вы сюда попали?
— Через щель в почтовом ящике. Почему бы нам не посидеть и не выпить молока за приятным, долгим разговором?
— Вы не из НИЗа. Кто вы?
— Меня зовут Энджел. Я частный сыщик.
Я выдвинул из-за стола один из кухонных стульев, и он устало сел, по-прежнему сжимая пакет, будто молоко было последним его достоянием.
— Проникновение в чужую квартиру — серьезное преступление, — сообщил он. — Надеюсь, вам ясно, что вы потеряете лицензию, если я вызову полицию?
Я сел на стул верхом и сложил руки на изогнутой спинке.
— Мы оба знаем, что полицию вы не вызовете. Неприятностей не оберешься, если они отыщут склад наркотика в холодильнике.
— Я врач. Хранить дома фармацевтические средства не противоречит правилам.
— Бросьте, док, я видел, как ваши “машинки” варятся в ванной. Вы давно на игле?
— Я… Я не наркоман! И не потерплю постороннего вмешательства в личную жизнь! Меня мучает ревматоидный артрит. Когда боль становится нестерпимой, я изредка применяю слабый обезболивающий наркотик. Теперь будьте любезны убраться отсюда, или я действительно вызову полицию.
— Валяйте. Могу даже набрать номер. Они с удовольствием подвергнут вас специальному тесту.
Доктор Фаулер обмяк на стуле; его мешковатый костюм, казалось, вдруг стал ему слишком велик.
— Чего вы от меня хотите? — Он оттолкнул пакет с молоком в сторону и оперся подбородком о ладони.
— Того же, из-за чего я приходил в клинику. Информации о Джонатане Либлинге.
— Я рассказал все, что знал.
— Перестаньте валять дурака, док. Ни в какую больницу для ветеранов Либлинга не переводили. Я звонил в Олбани. Не слишком умно с вашей стороны пытаться отделаться такой дешевкой.

Сердце ангела - Хортсберг Вильям => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Сердце ангела автора Хортсберг Вильям дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Сердце ангела у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Сердце ангела своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Хортсберг Вильям - Сердце ангела.
Если после завершения чтения книги Сердце ангела вы захотите почитать и другие книги Хортсберг Вильям, тогда зайдите на страницу писателя Хортсберг Вильям - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Сердце ангела, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Хортсберг Вильям, написавшего книгу Сердце ангела, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Сердце ангела; Хортсберг Вильям, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн