А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Гипсовая или восковая маска смерти, а отнюдь не человеческое лицо, а если и лицо, то лицо актёра-трагика, на которое не пожалели белил и чёрной туши, чтобы оттенить, резко обозначить морщины, ярче показать страдание. Именно страдание выказывает это лицо, страдание оттого, что вынуждено наблюдать за всей той мерзостью, подлостью, звериной жестокостью, что творят внизу под покровом ночи люди возомнившие себя венцом творения и властителями природы. И как ни пытается страдалица отвернуться, обратить свой взгляд в чёрную бесконечность космоса, а не на грешную Землю, ничего не выходит. Вечно обязана она наблюдать чужие страдания не имея возможности ни предотвратить их, ни поведать кому-либо об увиденном.Вот и сейчас, не успела ещё тьма как следует укутать землю своим покрывалом, не успели лучи луны и далёких звёзд как следует разредить эту тьму, как в начала литься кровь. Нет, кровь проливалась и днём, и в не меньших количествах, чем ночью, но тогда яркий весёлый солнечный свет придавал убийству видимость благородной победы над противником, можно даже сказать, подвига. Сейчас же, вид трупов, неподвижно лежащих на утрамбованной каменистой почве пустыни, отказывающейся впитывать кровь, не доставлял ничего кроме боли.Трупов было около двух десятков, все мужские. Тела лежали на небольшом пятачке между склонами двух холмов в беспорядке, часто друг на друге, в техпозах, в которых их застала смерть. Между телами, не особо заботясь о том, чтобы не запачкаться кровью, двигались трое, постоянно нагибаясь, чтобы поднять приглянувшееся оружие.Высокий статный мужчина с копной чёрных прямых и жёстких волос на голове остановился, опершись на снайперскую винтовку, которую только что сжимал скрюченными пальцами один из мертвецов, и взглянул на луну, словно прося у неё прощения за только что увиденное. Теперь его лицо можно было легко рассмотреть. Прямой, но немного приплюснутый нос с широкими ноздрями, широкие резко обозначившиеся скулы, большие, но узкие глаза с сетью мелких морщин вокруг них говорили о том, что он родился и вырос в пустыне, также как и несколько поколений его предков. Однако тонкие волевые губы и острый подбородок, казалось, утверждали обратное и свидетельствовали о более аристократичном, если можно так выразиться, происхождении. Также как и высокий чистый лоб, и гладкая, хотя и смуглая, совсем не грубая, как у дикарей, кожа. Лицо это, несмотря на его бросающуюся в глаза неправильность, а может быть именно благодаря ей, можно было бы назвать очень красивым и привлекательным, если бы не отсутствие правого уха, на месте которого виднелся тёмно-бордовый рубец, понятно было, что ухо человек потерял совсем недавно.— Хороший нож. Длинный, острый, тяжёлый. Враг быстро отправится к духам. — Эти слова произнёс второй мужчина — широкоплечий великан, на целую голову возвышавшийся над своим очень немаленьким товарищем. Уж в его-то происхождении точно нельзя было усомниться. Это был дикарь чистой воды, принадлежал к той породе людей, что появилась на свет сразу после войны, к так называемым «пережившим». Это были те люди, которые сохранились не благодаря глубоким бункерам-волтам, куда не могла проникнуть ядерная смерть, и где поколение за поколением человечество переживало катастрофу. Они выжили только благодаря своей силе, благодаря устойчивости к радиации. Сразу после войны, сбившись в поселения, они жили на одном месте многие годы, не смея куда-нибудь двинуться, так как везде вокруг царила смерть. В результате жесточайшего отбора в живых оставались только самые сильные, самые выносливые, самые приспособленные, и скоро замкнутые популяции дали новую расу людей, предназначенных для дикого существования в дикой пустыне.Великан широким быстрым шагом приближался к первому мужчине, который всё, не отрываясь, смотрел на луну, не обращая на товарища ни малейшего внимания. Однако того это ни капельки не обижало, и он продолжал приближаться, любуясь игрой лунного света на длинном прямом клинке, который только что подобрал. Вид у этого дикаря был весьма примечательный. Небольшая круглая голова венчала короткую очень крепкую шею, через всё лицо, а также через лишённую волос макушку шла замысловатая татуировка, которая потом спускалась на плечи, переходила на грудь и, вероятно, опоясывала всё тело, но кожаная куртка, в которую был облачён мужчина, мешала судить об этом достоверно. Также в глаза сразу бросалась огромная обточенная кость, продетая через нос и торчащая над губами подобно усам. С ушами у него было всё в порядке. Маленькие, стоящие торчком, и одновременно очень твёрдые и мясистые, настолько твёрдые, что даже две кости, чуть меньших размеров, чем в носу, не могли слишком сильно их вытянуть.— Якудза сильный быстрый и умелый боец, но он глупый воин, он не хочет стрелять.Пуля быстрее ножа, потому якудза проигрывает. — Дикарь подошёл вплотную к своему товарищу, и тоже уставился на луну, время от времени, подкидывая вверх только что найденный нож и ловко хватая его на лету за резную рукоятку. Так они постояли пару минут, после чего мужчина с винтовкой, в нём можно было без труда узнать того, кто не более часа назад покинул «Кошачью Лапу», словно очнулся от своих мыслей и задумчиво произнёс:— Ты не совсем прав, Сулик. На этот раз якудза победили, к тому же, нападают они большой толпой и внезапность — их главный козырь, очень часто они представляют внушительную силу, противостоять которой неспособен караван средних размеров.— Гремпи-кость говорит, что духи дали якудза победу, чтобы мы смогли вступить с ними в схватку и выйти из неё победителями, — ни мало не смутившись, ответил Сулик.— Ну что же, Гремпи-кость всегда права, — улыбнулся его собеседник, — и битва эта произошла здесь исключительно для того, чтобы дать нам хорошее оружие, а то ходить с пистолетом становится небезопасно. Надо возблагодарить духов за такое покровительство.— Разве ты хочешь гнева духов?! — строго спросил дикарь, что вызвало на лице его спутника ещё одну улыбку. — Зачем ты так говоришь?! Тот, кто силён, должен в бою доказывать свою силу. Он либо умирает, либо становится ещё сильнее. Сегодня сильнее стали мы, а они, — Сулик обвёл быстрым взглядом пространство вокруг, — они погибли.Товарищ не ответил, он вскинул винтовку на плечо, прошёл несколько шагов и остановился над странного вида трупом. У его ног лежало тело мужчины, внешний вид которого обыватель охарактеризовал бы одним словом шкаф. Действительно, тот был высок, необычайно широк в плечах, длинные, похожие на брёвна руки, при ходьбе наверняка достававшие до колен, сейчас всё ещё сжимали автомат производства более чем двух вековой давности, настоящий «Томпсон». Одежда на нём тоже была странной. Ярко синий пиджак, плотно облегающий фигуру, скрадывающий угловатости и излишнюю массивность торса, такого же цвета узкие брюки и чёрные кожаные штиблеты. Белая, под цвет рубашки, фетровая шляпа с широкими полями, дополнявшая странный костюм, валялась неподалёку.Мужчина усмехнулся, подцепил дулом винтовки шляпу, резко встряхнул её, смахивая пыль, и водрузил себе на голову. Однако, быстро сообразив, что она абсолютно не идёт к его бронежилету из прессованной кожи грязно зелёного цвета, сорвал её и отбросил далеко в сторону. Он справедливо полагал, что яркий костюм, смотревшийся бы со шляпой довольно внушительно, особой защиты своему владельцу не даст, о чём красноречиво свидетельствовала рукоять ножа якудза, торчащая из груди громилы.— Синий и белый, цвета Бишопа, похоже, это его люди столкнулись сегодня с якудзе, не так ли, Вик?— Вы правы, босс! — Ответил третий мужчина, стараясь увязать вместе пять снайперских винтовок и десяток палашей — нежданные сегодняшние трофеи. — Было бы очень странно, если бы мы наткнулись на Райтов или Сальвадоре.Говоривший был уже очень немолод, но ещё довольно силён и проворен, несмотря на достаточно внушительное брюшко, выпирающее из под такого же бронежилета, как у его босса. Стоило только посмотреть, как ловко он управляется с расползающейся в стороны кучей оружия, чтобы понять, что в команду он взят не просто так. Вик всю жизнь был торговцем, и исходил северную Калифорнию вдоль и поперёк, продавая диким племенам всякую дребедень в качестве древних артефактов, промышлял и выпивкой, и наркотиками. Так что, хотя его волосы уже давно поседели и в большинстве своём выпали, тело стойко сопротивлялось пагубному влиянию времени, которое обычно усугубляется бездельем, и он всё ещё очень легко переносил длительные путешествия. А отличные навыки ремонтника и умение обращаться с оружием и постоять за себя в бою делали его ценным попутчиком.Единственное, что сильно портило впечатление о нём, как о человеке, был низкий с хрипотцой, какой-то каркающий голос. К тому же разговаривал он постоянно так, словно пытался всех убедить в своей правоте, даже когда смысл его речи был соглашающийся или льстивый.— А почему же странно? — удивился тот, кого называли боссом. — Почему бы, им не иметь собственных счётов с якудза?— Вот это-то и странно, босс. По равнине вокруг Рено шатаются только люди Бишопа, а якудзе никогда не появляются в городе. Райтов ещё понять можно, они слабы, да и выпивку свою продают исключительно местным им незачем сражаться с якудза. Сальвадоре, вообще, непонятно чем промышляют, кроме того, что наравне с другими контролируют «Кошачью Лапу» и некоторые другие заведения, они никогда не выходят за город. Мардино, вот уж кому бы следовало вести открытую войну, странно отмалчиваются. Наверное, надеются на достаточную охрану своих караванов с джетом, тогда как патрули Бишопа под предводительством специально натасканных мордоворотов, — Вик сплюнул и кивнул в сторону трупа в синем костюме, — рыскают по всей округе и подобные драки происходят, чуть ли не ежёдневно, шум от выстрелов постоянно слышен в самом Нью-Рено.— Может быть, остальные не высовываются из города именно поэтому? Не хотят нарываться, бояться громких разборок.— Может быть и так, но вряд ли. Город поделён уже давно, может, раньше на улицах и случались кровавые баталии, но сейчас все видят, что это вредит бизнесу, так что разборки либо переносятся на Голгофу, что редко, либо плетутся интриги, что происходит почти всегда, но за знание о них можно очень легко попрощаться с головой. — Вик посидел, посмотрел с любовью на только что связанный ровный тюк оружия и продолжил, — Скажите, босс, ведь вам бы не хотелось оказаться посаженным на кол на Голгофе просто так, из-за своего любопытства. Ведь вы вроде как Избранник, в вас верят, на вас надеются, — он чуть было не прибавил «горстка тупых дикарей», но сдержался, поймав холодный взгляд Сулика, — а тут такая нелепая смерть.— Да, Вик, ты прав. Плевать мне на этот Нью-Рено, на борьбу за власть. У меня, в конце концов, есть цель, к которой надо стремиться, а ещё есть обязанности, и в частности обязанности перед своими друзьями. Верно, Сулик? — тот присел рядом с Виком, и склонил голову в знак согласия. — Не беспокойся, твою сестру мы тоже найдём и вызволим из плена работорговцев, даю тебе слово Избранного, надеюсь, это поможет и моим святым поискам святого ГЭКа.— Правильно, босс, но если мы будем так сидеть на месте каждой битвы, то умрём от старости ещё до того, как доберёмся до Волт-Сити. Как любит говаривать наш философ Сулик: «Неподвижные воды никуда не текут…»— А ещё, человек человеку друг, товарищ и корм, — вставил своё слово в разговор, молча до того созерцавший трупы, Дикарь, обнажив при этом очень крупные острые зубы и похлопав Вика по животу.— Босс! — старик вскочил как ошпаренный и спрятался за спиной третьего товарища, залившегося весёлым смехом. — Сулик так жадно смотрит на меня, что когда-нибудь вы проснётесь и не обнаружите даже моего трупа, — жалобно простонал он.— Не беспокойся, Вик, — сквозь смех ответил тот, — нас с Суликом связывают узы кровной дружбы, так что в любом случае он со мною поделится.— Спасибо, босс, вы меня успокоили. — Попытался улыбнуться Вик, но улыбка получилась натянутой, так как он снова увидел лицо дикаря, и в очередной раз отметил, что кости в носу и ушах до предела напоминают человеческие.— Ладно, пошли! — Вдруг перестав смеяться, бросил тот, кого называли боссом и Избранником. — Постараемся за ночь уйти как можно дальше, так как днём солнце палит нещадно, а бронежелет снимать опасно. В любой момент можно ожидать чьей— нибудь атаки, так что ни какая Гремпи-кость не поможет.— Гремпи-кость всегда приходит на помощь достойным. Тот, кто сможет отразить любую атаку — достоин, — невозмутимо изрёк Сулик, взваливая на плечи, приготовленную Виком связку оружия.— Да, вездё духи, везде души и везде кости… Вот и сегодня, пустыня получила два десятка тел, пять из которых на нашей совести. Эдак, к концу путешествия, пусть бы он поскорее наступил, их будет уже несколько сотен. Дорого же обходится спасение соплеменников, к тому же неизвестно, будут ли они спасены…— Пока мы побеждаем сильных, мы сами становимся сильнее, мы даём шанс стать сильнее слабым. Это наше право, наша судьба — так говорит Гремпи-кость.— Ты как всегда прав, Сулик, хотя и скуп на слова. Я буду сражаться с врагами постоянно и буду их побеждать, и это их проблемы, если они окажутся слабее нас. Тех, кто встаёт у меня на пути, я бил и буду бить, пусть даже голыми руками!— А уж как вы голыми руками дерётесь, босс, — вмешался Вик, — стоило посмотреть, какие чудеса вы вытворяли на ринге Нью-Рено, чтобы не позавидовать тем врагам, кому достанется драться с вами.— Пожалуйста, не напоминай мне о Нью-Рено, а особенно о ринге, — не оборачиваясь, бросил Избранник, который уже успел уйти далеко вперёд, так что Вику пришлось пробежаться, чтобы догнать своих спутников.— Но почему же, босс?! — На ходу продолжил он. — Ведь то, как лучшие бойцы города падали от одного-двух ваших ударов — грандиозно! Вас теперь весь город величает не иначе, как Скорпионом. Вас приветствуют, как чемпиона, все двери открыты перед вами!— Вик, оставь! Такая мимолётная слава — ничто, стоит объявиться следующему чемпиону, и обо мне забудут. В любом случае, я потерял больше, чем приобрёл.— Ах да, я совсем, было, забыл, — Вик закатил глаза и состроил кислую мину, будто действительно только сейчас вспомнил, — вам же в последнем бою откусили ухо. Ай-ай-ай, как жаль, такой красивый мужчина и с одним ухом. Но перестаньте печалиться, босс, в кошачьей лапе за деньги приласкают даже гула, так что, без девушек вы не останетесь. А что касается титула чемпиона, то вы лучший! На обратном пути вы вернётесь и снова завоюете его, пусть даже ради этого придётся пожертвовать вторым ухом. — Вик засмеялся, но тут же осёкся под огненным взглядом товарища.— Заткнись, толстяк, а ни то я действительно, как-нибудь, тебя съем вместе с Суликом! — Избранник выглядел очень разгневанным, он потрогал рубец на месте уха, который налился кровью и стал похож на рану, и, отвернувшись от Вика, зашагал ещё быстрее. — Да, эти чёртовы боксёры — слабаки, хотя и выглядят, как горы мышц. Да, они косые, даже в туловище попасть не могут, не то что в голову, а сами двух прямых в челюсть не выдерживают. Да, я чемпион, да, я лучший, но не все двери открыты для меня. К Бишопу меня так и не пустили! И вообще, в Нью-Рено мы больше не вернёмся, я сказал! А теперь, Вик, ступай на двести метров вперёд, будешь сегодня разведчиком, и не серди меня больше!На чёрном небе всё сгущалась и сгущалась дымка, заволакивая собою чахоточное лицо страдалицы-луны вместе с небрежно разбросанными огоньками звёзд. Совсем скоро лишь столбы света на юго-западе, остались единственными, кто осмеливался нарушить тотальную власть тьмы. Это Нью-Рено, город удовольствий, город неоновых огней, последняя частичка древнего мира, приманивал к себе одиноких путников пустыни, топчущих безразличные ко всему камни с определённой целью или без оной, служил ориентиром караванам. Он звал, он манил, этот оазис света в царстве тьмы. Он обещал дать способы забыть о том, что нужно бороться, побеждать ставшую такой враждебной природу, строить новую жизнь, создавать новую цивилизацию. И обещания он свои исполнял сполна, хотя и не совсем честно, впрочем, вряд ли можно было найти человека, который смог бы пожаловаться на то, что его обманули. Кости же, в изобилии усыпавшие пустыню, и могильные камни на Голгофе умели хранить молчание…
Глава 3 …Ночь, огромная жёлтая луна глядит с неба, совсем не та страдалица, что в обычной жизни. Жестокая, заплывшая жиром, отъевшая свои круглые щёки на чужих мучениях и страданиях, луна кровопийца. Он бредёт по пояс в воде, придерживаясь строго середины странной реки, безвольно загребая её чёрные воды руками, отталкивая время от времени трупы, что, постоянно обгоняя его, пытаются своими жёсткими закостеневшими руками, лапами, хвостами зацепить его и увлечь за собою.
1 2 3 4 5 6 7 8 9