А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Хэммет Дэшил

Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова»


 

Здесь выложена электронная книга Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова» автора по имени Хэммет Дэшил. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Хэммет Дэшил - Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова».

Размер архива с книгой Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова» равняется 31.34 KB

Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова» - Хэммет Дэшил => скачать бесплатную электронную книгу



Оперативник агентства "Континентал". Рассказы – 14
OCR Алексей Несесенко
Оригинал: Dashiell Hammet, “The Golden Horseshoe”
Перевод: Г. Рикман
Дэшил Хэммет
«Золотая подкова»

* * *
— На этот раз для вас ничего из ряда вон выходящего нет, — сказал Вэнс Ричмонд после того, как мы пожали друг другу руки. — Но надо бы найти одного человека... Он вообще-то не преступник...
Ричмонд словно бы извинялся. Последние два задания, которые давал мне этот сухопарый адвокат, были связаны со стрельбой и другими эксцессами, и он, кажется, решил, что я засыпаю от скуки, когда занимаюсь спокойной работой. В свое время так и было, тогда я, двадцатилетний парень только начинал службу в сыскном агентстве. Но пятнадцать лет, что минули с тех пор, поубавили у меня аппетита к авантюрным выходкам.
— Человек, которого надо разыскать, — продолжал адвокат, когда мы сели, — английский архитектор. Норман Эшкрафт, так его зовут. Тридцать семь лет, рост — метр семьдесят три, хорошо сложен, светлокожий, светловолосый, голубоглазый. Четыре года назад он мог служить образцом симпатичного блондина-британца. Теперь вряд ли... Жизнь основательно потрепала его за эти четыре года.
Произошло вот что. Четыре года назад супруги Эшкрафты: жили в Англии в Бристоле. Миссис Эшкрафт, по всей видимости, очень ревнива, а ее муж — парень вспыльчивый. Кроме того, на хлеб себе он зарабатывал сам, а миссис получила в свое время богатое наследство. Эти деньги стали для Эшкрафта больным местом, он из кожи лез, чтобы доказать свою независимость и то, что деньги вообще не имеют для него никакого значения. Неумно, но вполне типично для человека с таким характером. Так вот, однажды вечером жена устроила мужу сцену ревности — он, якобы, слишком много внимания уделяет другой женщине. Супруги крепко повздорили. Эшкрафт собрал свои пожитки и уехал.
Спустя неделю миссис поняла, что ее подозрения не имели никаких оснований, и попыталась его разыскать. Но муж исчез. В конце концов миссис узнала, что он отправился из Бристоля в Нью-Йорк, где ввязался в пьяный скандал и попал под арест. Потом беглый муж снова выпал из поля зрения жены и через десять месяцев вынырнул в Сиэтле.
Адвокат порылся в бумагах на письменном столе и нашел нужную записку.
— Двадцать пятого мая в позапрошлом году выстрелом пистолета он убил в местной гостинице вора. В этом деле для городской полиции оставалось кое-что неясным, но обвинять в чем-либо Эшкрафта не было оснований. Человек, которого он убил, вне всяких сомнений был вором. Затем Эшкрафт опять исчезает и дает о себе знать только в прошлом году.
Однажды миссис Эшкрафт получила от мужа письмо из Сан-Франциско. Это было весьма официальное послание, в котором содержалась просьба не публиковать объявлений в газетах. Он писал, что отказался от своих прежних имени и фамилии и ему осточертело видеть чуть ли не в каждой газете обращения к Норману Эшкрафту.
Миссис послала письмо до востребования сюда, в Сан-Франциско, и в очередном объявлении сообщила мужу об этом. Он ответил. Она написала второе письмо с просьбой вернуться домой, но получила отказ, хотя на этот раз и менее язвительный. Так они обменялись несколькими письмами, в результате чего миссис Эшкрафт узнала, что ее муж стал наркоманом и остатки гордости не позволяют ему вернуться, по крайней мере до тех пор, пока он не избавится от своей слабости. Ей удалось убедить его принять от нее деньги, чтобы облегчить этот процесс. Деньги она выслала, опять-таки, до востребования.
Затем миссис Эшкрафт закрыла свое дело в Англии, где у нее не осталось никого из близких, и переехала в Сан-Франциско, чтобы быть поближе к мужу на тот случай, если он надумает вернуться в семью. Прошел год. Миссис все еще высылает мужу деньги. Все еще надеется на его возвращение. Он же продолжает упорно отклонять предложения о встрече, отделываясь ничего не значащими ответами. Куда больше он пишет о том, как борется с собой, то перебарывая пагубную привычку, то снова уступая ей.
Теперь миссис Эшкрафт подозревает, что муж вообще не собирается ни возвращаться, ни слезать со шприца, а жену использует попросту как источник легкого дохода. Я уговаривал ее на некоторое время прекратить денежные инъекции, но она не захотела даже слышать об этом. Мало того, считает, что сама виновата в несчастье мужа, поскольку вынудила его уехать, устроив сцену ревности. Она вообще боится что-либо предпринимать, чтобы не ранить его самолюбие и не причинить еще большего вреда. И здесь она непреклонна. Хочет его найти, хочет помочь ему избавиться от страшного порока, но если не удастся, готова содержать бедолагу до конца жизни. Однако ее мучит неопределенность, она не знает, чего ждать от завтрашнего дня.
А потому мы хотим, чтобы вы отыскали Эшкрафта. Хотим знать, есть ли хоть какой-то шанс вернуть ему человеческий облик, или же надо поставить крест на парне. Таково ваше задание. Вы найдете этого беднягу, разузнаете о нем все, что можно, а потом решим, есть ли смысл ему встречаться с женой... стоит ли ей пытаться как-то повлиять на него.
— Попробую, — сказал я. — Когда миссис Эшкрафт высылает ему это свое вспомоществование?
— Первого числа.
— Сегодня двадцать восьмое. Значит, в моем распоряжении три дня на все дела. Фотография его есть?
— Фотографии нет. Миссис Эшкрафт в порыве ревности уничтожила все, что напоминало ей о любимом муженьке.
Я встал и надел шляпу.
— Увидимся второго.
Первого числа пополудни я пошел на почту и поймал Лиска, который работал там почтовым полицейским в отделе до востребования.
— Я тут засек одного мошенника с севера, — сказал я Лиску. — Кажется, он получает почту в вашем окошке. Организуй, чтобы мне дали знать, когда появится этот парень.
Надо сказать, что масса всяких правил и распоряжений запрещают почтовому полицейскому помогать частным детективам, кроме некоторых исключительных случаев. Но если полицейский настроен по отношению к тебе доброжелательно, он просто не станет вникать в твои дела. Ты подсовываешь ему какую-нибудь туфту, чтобы он мог оправдаться, если попадет из-за тебя в переплет, и совсем не обязательно, чтобы он тебе при этом верил.
Вскоре я снова оказался внизу. Я бродил по залу, не теряя из виду окошко с буквой "Э". Служащего, сидевшего за этим окошком, предупредили, чтобы он сообщил мне, если кто-нибудь станет справляться о корреспонденции на имя Эшкрафта. Письмо миссис Эшкрафт еще не пришло, оно вполне могло и не прийти сегодня, но я не хотел рисковать. Так я слонялся, пока почта не закрылась.
Операция началась на следующее утро в десять часов с минутами. Почтовый служащий подал мне знак. Щуплый человечек в синем костюме и мягкой шляпе как раз отошел от окошка с конвертом в руке. Ему наверняка не было больше сорока, но выглядел он гораздо старше: землистый цвет лица, шаркающая старческая походка, одежда, что давненько уже не видала ни утюга, ни щетки.
Он подошел к столику, возле которого стоял я с какими-то случайно подвернувшимися под руку бумагами, усердно изображая сосредоточенность, и вытащил из кармана большой конверт. Я успел заметить, что на конверте уже есть марка и адрес. Повернув конверт надписанной стороной к себе, он вложил полученное в окошке письмо и провел языком по клейкому краю, стараясь, чтобы адрес остался мною не замечен. Затем старательно разгладил конверт ладонью и двинулся к почтовому ящику. Ничего не оставалось, как применить один старый приемчик, который никогда не дает осечки.
Я догнал мужчину и сделал вид, что оступился на мраморном полу. Падая, ухватился за пиджак этого джентльмена. Трюк получился прескверно, я поскользнулся по-настоящему, и мы оба грохнулись, словно борцы на ковре.
Я вскочил, помог этому типу встать на ноги, бормоча извинения, и слегка оттеснил его в сторону, чтобы опередить и первым поднять письмо. Я хотел перевернуть конверт, прежде чем передать его владельцу, и прочитал адрес.
"Мистеру Эдварду Бохенону.
Кофейня «Золотая подкова», Тихуана,
Байя Калифорния, Мексика"
Таким образом я добился своего, но и сам засветился. Не было ни малейшего сомнения в том, что этот хлюпик в синем костюме сообразил, что мне был нужен именно адрес.
Я отряхивался от пыли, когда мой поднадзорный бросил конверт в почтовый, ящик. Он прошел не мимо меня, а к выходу на Мишнстрит. Я не мог позволить ему сбежать и унести с собой свою тайну, меньше всего хотелось, чтобы он предупредил Эшкрафта раньше, чем я до него доберусь. Поэтому я решил испробовать еще один фокус, такой же древний, как и тот, который был проделан так неудачно на скользком полу. Я снова двинулся за тощим человечком. В тот момент, когда мы поравнялись, он как раз повернул голову, чтобы удостовериться, нет ли сзади «хвоста».
— Привет, Микки! — обратился я к нему. — Что слышно в Чикаго?
— Вы меня с кем-то путаете, — пробормотал он сквозь зубы, не убавляя шагу. — Я ничего не знаю о Чикаго.
Глаза у него были белесо-голубые, а зрачки напоминали булавочные головки — глаза человека, систематически употребляющего морфий или героин.
— Не валяй дурака! — сказал я. — Ты же сегодня утром сошел с поезда.
Он остановился посреди тротуара и повернулся ко мне лицом.
— Я? За кого вы меня принимаете?
— Ты Микки Паркер. Голландец дал нам знать, что ты едешь.
— Ты что, шизонутый? — возмутился он. — Понятия не имею, о чем ты плетешь.
И я тоже не имел. Ну и что? Я слегка выставил палец в кармане плаща.
— Сейчас поймешь...
Он инстинктивно отступил при виде моего вздувшегося кармана.
— Послушай, корешок, — взмолился наркоша. — Ты меня с кем-то спутал, даю тебе слово. Я никакой не Паркер, и во Фриско живу уже целый год.
— Тебе придется доказать это.
— Да хоть сейчас! — выкрикнул он с жаром. — Идем со мной, и ты убедишься. Меня зовут Райен, я живу совсем недалеко отсюда, на шестой улице.
— Райен? — спросил я.
— Да... Джон Райен.
Это заявление было ему не на пользу. Вряд ли в стране нашлась бы пара преступников старой школы, которые хоть раз в жизни не воспользовались фамилией Райен. Это все равно, что Джон Смит.
Тем временем Джон Райен довел меня до дома на шестой улице. Нас встретила хозяйка — словно топором вытесанная пятидесятилетняя баба с голыми волосатыми руками, мускулатуре которых позавидовал бы любой деревенский кузнец. Она тут же заверила меня, что ее жилец пребывает в Сан-Франциско уже несколько месяцев и в течение этого времени она видит его по меньшей мере раз в неделю. Если бы я вправду подозревал, что Райен — это мой мифический Микки Паркер из Чикаго, я не поверил бы ни единому слову этой женщины, но поскольку все обстояло иначе, притворился, что ответом вполне доволен.
Таким образом, дело было улажено. Райен дал себя надуть, поверил, что я принял его за другого бандита и что письмо Эшкрафту мне до фени. Но, не доведя дело до конца, я не мог успокоиться. Ведь этот тип был наркоманом, жил под вымышленной фамилией, а значит...
— На что же ты живешь? — спросил я его.
— Два последних месяца... я ничем не занимался, — запинаясь, ответил он. — Но на будущей неделе мы с одним парнем собираемся открыть свою столовую.
— Пойдем к тебе, — предложил я, — хочу с тобой кое о чем потолковать.
Не скажу, чтобы мое предложение сильно его обрадовало, но деваться некуда, он отвел меня наверх. Апартаменты его состояли из двух комнат и кухни на третьем этаже. Квартира была грязная и вонючая.
— Где Эшкрафт? — спросил я его напрямую.
— Я не знаю, о ком ты говоришь, — пробормотал он.
— Советую тебе пораскинуть мозгами, — сказал я. — Прохладная, очень приятная камера в городской тюрьме по тебе давно уже скучает.
— Ты на меня ничего не имеешь.
— Да? А что ты скажешь насчет месячишка-другого за бродяжничество?
— Какое бродяжничество? — неуверенно огрызнулся он. — У меня пятьсот долларов в кармане. Я рассмеялся ему в физиономию.
— Не прикидывайся дурачком, Райен. Бабки в кармане не помогут тебе в Калифорнии. Ты безработный, откуда у тебя деньги? Так что под статью о бродяжничестве загремишь как миленький.
Я был почти уверен, что эта пташка — мелкий торговец марафетом. А если так, или если он на крючке у полиции в связи с какими-то другими грешками, то наверняка ради собственной шкуры заложит Эшкрафта. Особенно, если сам Эшкрафт с уголовным кодексом не в конфликте.
Он раздумывал, глядя в пол, а я продолжал:
— На твоем месте, дорогуша, я был бы куда более любезен. Я послушался бы умного совета... и все бы выложил начистоту. Ты...
Он внезапно метнулся вбок и сунул руку за спину.
Я что было силы пнул его ногой.
Стул подо мной качнулся — в противном случае этот тип не собрал бы косточек. Удар, нацеленный в челюсть, пришелся в грудь, наркоша кувыркнулся через голову и кресло-качалка грохнулось сверху. Я отшвырнул его в сторону и отобрал у моей не в меру резвой пташки опасную игрушку — дрянную никелированную хлопушку калибра 8,1 миллиметра. Затем вернулся на свое место за столом.
Душевного огня у торгаша хватило только на одну вспышку. Он поднялся, шмыгнул носом.
— Я расскажу тебе все... Я не хочу иметь неприятностей... Этот Эшкрафт говорит, что водит жену за нос и ничего больше. Дает мне двести долларов в месяц за то, что я получаю письмо и пересылаю его в Тихуану. Я познакомился с Эшкрафтом здесь, когда он уезжал на юг. Это было шесть месяцев назад. У него там баба... Я обещал... Я не знал, что это за деньги... Он говорил, что получает от жены алименты... Но я не думал, что это может иметь такие последствия.
— Что за тип этот Эшкрафт? Как перебивается?
— Не знаю. Вид у него — что надо. Англичанин, а называть себя велел Эдом Бохеноном. А так... Знаешь, в таком городе, как этот, кого только не встретишь. Я не имею понятия, чем он занимается.
Это было все, что я сумел из него вытянуть. Он не мот или не хотел сказать мне, ни где жил Эшкрафт в Сан-Франциско, ни кто его приятели.
Райен страшно обиделся, когда узнал, что я таки намерен упрятать его за бродяжничество.
— Ты же обещал отпустить, если я все расскажу, — канючил он.
— Не обещал. Но если бы даже обещал... Когда кто-то поднимает на меня ствол, все договора с ним автоматически аннулируются. Иди.
Я не мог отпустить его, пока не найду Эшкрафта. Прежде чем я добрался бы до второго перекрестка, этот ханурик уже отбил бы телеграмму, и моя дичь тут же забилась бы в самую глубокую нору.
Чутье не изменило мне, не зря я прищучил Района. Когда у него взяли отпечатки пальцев во Дворце Правосудия, оказалось, что это некий Фред Руни по кличке Торопыга, контрабандист и торговец наркотиками, который сбежал из федеральной тюрьмы в Ливенуорте, не досидев восемь лет из десяти положенных.
— Можешь упрятать его на пару дней? — спросил я шефа городской тюрьмы. — Есть у меня работенка, которая пойдет куда легче, если этот хмырь какое-то время поскучает в одиночестве.
— Чего проще, — ответил он. — Парни из федералки заберут его не раньше чем через два-три дня. Так что твой Руни и словом ни с кем не перебросится.
Из тюрьмы я отправился в контору Вэнса Ричмонда и сообщил ему новости:
— Эшкрафт получает почту в Тихуане. Он живет под фамилией Бохенона, вроде бы у него есть там пассия. Только что я отправил в тюрьму одного из его приятелей... беглого зэка, который пересылал ему почту.
Адвокат поднял трубку и набрал номер.
— Это миссис Эшкрафт? Говорит Ричмонд. Нет, мы пока не нашли его, но, кажется, знаем, где искать... Да... Через пятнадцать минут...
Он положил трубку и поднялся.
— Поедем к миссис Эшкрафт.
Спустя четверть часа мы выбрались из машины Ричмонда на Джексон-стрит. Миссис Эшкрафт жила в трехэтажном особняке из белого камня, дом отделяли от улицы отлично ухоженный газон и железная оградка.
Миссис Эшкрафт приняла нас в зале на втором этаже. Это была высокая женщина лет тридцати, худощавая, красивая. На ней было серое платье. Ясноликая — вот лучшая характеристика, которой вполне отвечали и голубизна глаз, и розовато-белая кожа, и волосы с каштановым оттенком.
Ричмонд представил меня, после чего я рассказал то, что успел узнать, умолчав, разумеется, о девице в Тихуане. Не стал говорить и о том, что наш беглец, видимо, связался с уголовниками.
— Мистер Эшкрафт находится в Тихуане, Из Сан-Франциско он уехал шесть месяцев назад. Его приятель пересылает ему почту на адрес местной кофейни на имя Эда Бохенона.
Ее глаза радостно блеснули, но она не дала воли чувствам. Эта женщина умела владеть собой.
— Мне поехать туда? Или поедете вы?
Ричмонд отрицательно покачал головой.
— Ни то, ни другое. Уверен, миссис Эшкрафт, что вы не должны этого делать, я же не могу... по крайней мере, сейчас. — Он повернулся ко мне. — Поехать в Тихуану надо вам. Вы наверняка уладите это дело лучше меня. Вы лучше знаете, где как поступать. Миссис Эшкрафт не желает навязываться мужу, но не хочет и упускать возможности хоть как-то ему помочь.
Миссис Эшкрафт протянула мне свою сильную узкую руку.
— Вы сделаете то, что сочтете наиболее уместным.
Ее слова отчасти были вопросом, отчасти выражением доверия.
— Можете быть уверены.
Мне нравилась эта женщина.
Тихуана не слишком изменилась за два года, что прошли с тех пор, как я побывал здесь в последний раз. Я увидел те же двести ярдов пыльной, грязной улицы, тянувшейся между двумя непрерывными рядами кабаков, те же переулки с притонами, которые не уместились на главной улице.
Автобус, прибывший из Сан-Диего, изрыгнул меня посреди городка во второй половине дня, когда дела здесь только начинают раскручиваться. Это означает, что среди собак и праздных мексиканцев по улице шаталось всего несколько пьяниц, хотя толпы желающих увеличить их число уже перекатывались из кабака в кабак.
За первым перекрестком я увидел большую позолоченную подкову. Прошел квартал, отделяющий меня от нее, и вошел в заведение. Это была типичная местная таверна. По левую сторону от входа тянулся, занимая половину стены, бар с несколькими автоматами в конце. Справа располагалась площадка для танцев и помост с весьма мерзким оркестром, который как раз собирался начать игру. За помостом находился ряд небольших кабин, в каждой стояли стол и две скамейки.
В такую раннюю пору в заведении торчало всего несколько клиентов. Я подозвал бармена. Им оказался грузный ирландец с красной физиономией и двумя рыжими прядями волос, прилипшими к низкому лбу.
— Хочу повидаться с Эдом Бохеноном, — сказал я как можно более доверительно.
Он изобразил на лице полное непонимание.
— Не знаю я никакого Эда Бохенона.
Я вытащил листок бумаги и нацарапал карандашом:
«Торопыга загремел» и сунул записку бармену.
— Можете передать это человеку, который придет сюда и скажет, что его зовут Эдом Бохеноном?
— Почему бы и нет?
— Ладно, — сказал я, — посижу здесь еще малость.
Я пересек зал и сел на скамейку в одной из кабин. Худенькая длинноногая девочка, сотворившая с волосами нечто такое, от чего они превратились в подобие пылающего костра, тут же оказалась рядом.
— Выпить поставишь? — спросила она. Зверская мина на ее лице, видимо, означала улыбку. Как бы там ни было, она принесла успех. Боясь, что увижу ее еще раз, я уступил.
— Да, — сказал я и велел официанту, который уже был тут как тут, принести виски для девушки и бутылку пива для меня.
Девушка с пурпурными волосами уже успела разделаться с виски и только открыла рот, чтобы повторить свою просьбу — девицы такого сорта в Тихуане зря времени не теряют, — когда я услышал за спиной чей-то голос:
— Кора, Франк тебя вызывает.
Кора скривилась, глядя куда-то поверх моего плеча, снова одарила меня той же жуткой гримасой и сказала:
— О'кей, Лала. Ты не позаботишься о моем приятеле? — И ушла.
Лала проскользнула на место подруги рядом со мной. Это была несколько полноватая девушка лет восемнадцати — во всяком случае, ни на день не старше, совсем почти ребенок. У нее были короткие каштановые вьющиеся волосы, обрамлявшие круглое мальчишечье личико, которое украшали дерзкие, веселые глаза. Я предложил ей выпить и взял одну бутылку пива.
— О чем ты думаешь? — спросил я ее.
— О выпивке! — она улыбнулась. Улыбка ее тоже была мальчишеской, как и прямой взгляд карих глаз. — О целой бочке выпивки.
— А еще о чем?
Я догадывался, что смена девушек за моим столом не была случайной.
— Похоже, ты ищешь моего приятеля, — сказала Лала.
— Может быть. И кто же они, эти твои приятели?
— Ну, например, Эд Бохенон. Ты знаешь Эда?
— Нет... пока нет.
— Но ты ведь его ищешь?
— Ага.
— А в чем дело? Я могла бы дать ему знать.
— Обойдемся, — сказал я. — Этот Эд — тебе не кажется? — слишком недоступен. Речь идет о его шкуре, а не о моей. Поставлю тебе еще стаканчик и слиняю.
Она вскочила с места.
— Подожди. Может, я его поймаю. Как тебя зовут?
— Можешь звать меня Паркер, — сказал я, потому что это была первая пришедшая в голову фамилия: ею я пользовался, когда обрабатывал Райена.
— Подожди, — повторила она, направляясь к двери в глубине комнаты. — Пожалуй, я его найду.
— Я тоже так думаю, — согласился я.
Спустя минут десять через входную дверь вошел мужчина и направился прямо к моему столику. Это был светловолосый англичанин, по возрасту приближающийся к своему сорокалетию, с явными чертами джентльмена, опустившегося на дно. То есть, он еще не окончательно опустился, но по замутненной голубизне глаз, по мешкам под глазами, сероватому оттенку кожи было заметно, что он изрядно продвинулся по этому пути. Он еще вполне мог сойти за приличного человека, в нем еще сохранились кое-какие запасы прежней жизненной силы.
Он сел на противоположную скамью.
— Вы меня искали?
— Вы Эд Бохенон?
Он кивнул.
— Торопыгу взяли два дня назад, — сказал я, — и теперь наверняка отправят обратно в Канзас, туда, откуда он смылся. Он просил, чтобы я предупредил вас. Он знал, что я намерен податься в эти края.
Эд поморщился, снова бросил на меня быстрый взгляд.
— Это все, что он хотел сообщить?
— Сам он ничего мне не говорил. Мне передал эти слова его человек. Торопыгу я не видел.
— Вы здесь еще побудете?
— Да. Дня два-три, — ответил я. — Надо еще уладить кое-какие делишки.
Он улыбнулся и протянул мне руку.
— Благодарю за доставленные сведения, Паркер. Если захотите прогуляться со мной, я могу вам предложить кое-что более достойное, чем это, по части выпивки.
Я не имел ничего против. Мы вышли из «Золотой подковы», и он провел меня по переулку к дому из кирпича-сырца, что стоял на краю пустыря. В первой комнате Эд сделал знак, чтобы я сел, а сам пошел в соседнюю.
— Что будете пить? — спросил он, стоя в дверях. — Ржаное виски, джин, шотландское...
— Последнее выигрывает, — прервал я чтение этого каталога.
Он принес бутылку «Блэк энд Уайт», сифон с содовой и стаканы, после чего мы принялись за дело. Мы пили и разговаривали, пили и разговаривали, и каждый старался показать, что более пьян, чем есть на самом деле, хотя вскоре действительно надрались до чертиков.
Внешне это очень напоминало обычную пьянку. Он пытался накачать меня под завязку, чтобы затем выудить все мои секреты, а я старался проделать то же самое с ним. И ни один не мог похвастаться большим успехом.
— Знаешь, — сказал он, когда уже начало смеркаться. — Я осел. Я жуткий осел. У меня есть жена... милейшая в мире женщина. Хочет, чтоб я вернулся к ней... и вообще. А я сижу здесь в дерьме, лакаю... а мог бы быть человеком. Архитектором мог бы быть, понимаешь? Еще каким архитектором... А так... Привык к этому пойлу... Связался с подонками. Не могу вырваться. Но я вернусь к ней... без трепа. Вернусь к моей женушке, самой милой на свете женщине... Взгляни на меня. — Мы уже были на «ты». — Разве я похож на нар-ркомана? Нисколько! И ты думаешь, почему? Потому, что я лечусь. Сейчас я тебе покажу... Увидишь, я могу закурить, а могу и не закурить.
Он неловко сорвался с кресла, прошел, пошатываясь, в соседнюю комнату и вернулся, неся очень красивый прибор для курения опиума, прибор из серебра и слоновой кости на серебряном подносе. Поставил поднос на стол и пододвинул трубку ко мне.
— Кури, Паркер, я угощаю.
Я сказал, что останусь верен виски.
— Может, хочешь «снежка»? — спросил он.
Когда я отказался и от кокаина, он удобно развалился на полу возле столика, зарядил свою трубку, и забавы продолжались — он курил, а я трудился над бутылкой, и оба мы старательно взвешивали слова, чтобы не выболтать лишнее.
К полуночи, когда я уже изрядно нагрузился виски, появилась Лала.
— Вижу, вы славно развлекаетесь, парни, — сказала она весело, наклоняясь и целуя англичанина в растрепанные волосы.
Потом села к столу и потянулась за рюмкой.
— Вел-ликолепно! — похвалил я Лалу сильно заплетающимся языком.
— Ты должен всегда быть под мухой, малыш, — посоветовала мне она. — Смазав, ты выглядишь куда интересней.
Не знаю, что я ответил. Помню только, что сразу после этого улегся рядом с англичанином на полу и заснул.
Следующие два дня протекали так же, как первый. Эшкрафт и я не разлучались двадцать четыре часа в сутки, и девушка почти не покидала нас. Не пили только тогда, когда отсыпались, сраженные алкоголем. Большую часть времени мы провели в доме из необожженного кирпича и в «Золотой подкове», о других кабаках не забывали тоже. Остались весьма туманные воспоминания о том, что происходило вокруг, хотя я, вроде бы, ничего существенного не упустил из виду.
Внешне мы держались с Эшкрафтом, как два корефана из одной малины, но ни один из нас не избавился от недоверия в отношении другого. И это несмотря на то, что оба были пьяны, и напивались очень крепко. Он успешно боролся с желанием приложиться к трубке с опиумом, а девица, хотя и не курила, но выпить была не дура.
После трех дней, проведенных таким вот образом, я тронулся обратно в Сан-Франциско, трезвея по мере удаления от Тихуаны. По дороге привел в порядок свои впечатления, которые сложились в отношении Нормана Эшкрафта, иначе Эда Бохенона.
В результате я пришел к следующим выводам:
1. Он подозревал (или даже был уверен), что я приехал по поручению его жены: слишком ровно он держался и слишком хорошо принимал меня, чтобы я мог в этом усомниться.
2. Скорее всего, он решил вернуться к жене, хотя полной гарантии на этот счет никто бы не дал.
3. Он не имел неизлечимого пристрастия к наркотикам.
4. Он мог бы взять себя в руки под влиянием жены, хотя и это вызывало большие сомнения: он узнал, что такое дно общества, и, похоже, ему там нравилось.
5. Эта девушка, Лала, была влюблена в него до безумия; он также в какой-то мере любил ее, но сходить с ума от этой любви не собирался.
Я отлично выспался за ночь, проведенную в поезде между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско, вышел на углу Таунсенд-авеню и Третьей улицы, чувствуя себя почти нормально. За завтраком слопал больше, чем за три дня в Тихуане, после чего отправился к Вэнсу Ричмонду в его контору.
— Мистер Ричмонд уехал в Эврику, — сказала мне его стенографистка.
— Не могли бы вы связать меня с ним по телефону?
Она могла и связала.
Не называя никаких фамилий, я рассказал адвокату, что видел и до чего додумался.
— Понимаю, — сказал он. — Поезжайте к миссис Эшкрафт и скажите, что я сегодня отправлю ей записку, а в город вернусь через два дня. Думаю, до этого времени нет нужды что-либо предпринимать.
Я доехал на трамвае до Ван-Несс-авеню, а потом прошел пешком к дому миссис Эшкрафт. Позвонил в дверь. Никакого ответа. Позвонил еще раз и только тогда заметил в подъезде две газеты. Взглянул на даты — сегодняшняя и вчерашняя.
Какой-то старичок в линялом комбинезоне поливал газон в соседнем дворе.
— Вы не знаете, из этого дома кто-нибудь выезжал? — крикнул я ему.
— Вроде бы нет. Сегодня утром дверь черного хода была открыта. — Старик стоял, скребя подбородок. — А может, и уехали, — сказал он медленно. — Мне вот пришло на ум, что я никого из них не видел... пожалуй, ни разу за весь вчерашний день.
Я обошел дом сзади, перелез через невысокий заборчик и поднялся по лестнице черного хода. Кухонная дверь оказалась незапертой, за дверью слышался плеск воды, вытекающей из крана.
Я громко постучал. Никто не ответил. Тогда я пнул дверь и вошел на кухню. Вода текла из крана.
Под тонкой струйкой воды лежал большой кухонный нож с лезвием длиною в фут. Нож был чистый, но на стенках фарфоровой раковины там, куда попадали лишь мелкие капельки воды, я увидел ржавые пятнышки. Сковырнул одно из них ногтем — засохшая кровь.
Если бы не эта раковина, все на кухне было бы в образцовом порядке. Я отворил дверь кладовой. Здесь тоже все находилось на месте. Дверь с другой стороны кухни вела в переднюю часть дома. Я вышел в коридор. Свет из кухни освещал его слишком слабо. Я поискал ощупью на стене выключатель, который должен был там находиться. И наступил на что-то мягкое.
Отдернув ногу, я сделал шаг назад, нашарил в кармане спички и зажег одну. Предо мной — голова и плечи на полу, бедра и ноги на нижних ступенях лестницы — лежал бой-филиппинец. В одном нижнем белье.
Он был мертв. Правый глаз выбит, горло распахано от уха до уха. Не требовалось особого воображения, чтобы представить, как произошло убийство. Стоя наверху лестницы, убийца левой рукой схватил филиппинца за лицо, выдавив ему пальцем глаз, запрокинул его голову назад, полоснул ножом по смуглому напряженному горлу и спихнул мальчишку вниз.
Я чиркнул второй спичкой и нашел выключатель. Включил свет, застегнул плащ и поднялся по лестнице. Пятна высохшей крови виднелись тут и там, а на лестничной площадке второго этажа кровью были забрызганы даже обои.
Я щелкнул другим выключателем, из коридора попал в прихожую, заглянул в следующие две комнаты, казавшиеся нетронутыми, потом свернул за у гол... и резко остановился, едва не упав на человека, который там лежал.
Женщина лежала, скорчившись на полу, лицом вниз, подтянув под себя колени и прижав руки к животу. Была она в халате, а волосы были заплетены в косу.
Я коснулся пальцем ее шеи. Холодная, как лед.
Опустившись на колени — чтобы не переворачивать труп, — заглянул ей в лицо. Это была служанка, которая четыре дня назад впускала меня и Ричмонда в дом.

Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова» - Хэммет Дэшил => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова» автора Хэммет Дэшил дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова» у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова» своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Хэммет Дэшил - Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова».
Если после завершения чтения книги Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова» вы захотите почитать и другие книги Хэммет Дэшил, тогда зайдите на страницу писателя Хэммет Дэшил - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова», то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Хэммет Дэшил, написавшего книгу Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова», к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Оперативник агентства "Континентал" - 14. «Золотая подкова»; Хэммет Дэшил, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн