А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Хэммет Дэшил

Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва


 

Здесь выложена электронная книга Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва автора по имени Хэммет Дэшил. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Хэммет Дэшил - Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва.

Размер архива с книгой Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва равняется 129.58 KB

Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва - Хэммет Дэшил => скачать бесплатную электронную книгу






Дэшил Хэммет: «Кровавая жатва»

Дэшил Хэммет
Кровавая жатва


Оперативник агентства "Континентал" –


OCR Zmiy
Оригинал: Dashiell Hammett,
“Red Harvest”

Перевод: М. Сергеева
Аннотация Книга, которая наряду с одним лишь «Мальтийским соколом» считается каноническим образцом англоязычного «черного романса» — жанра, в чем-то предшествующего современному триллеру.Заурядное дело частного детектива внезапно превращается в расследование запутанного убийства — в расследование, где доверять, похоже, нельзя вообще никому... Дэшил ХэмметКровавая жатва 1. Женщина в зеленом и мужчина в сером Впервые город Отервилл назвали при мне Отравиллом в Бате, в заведении «Большой пароход». Но рыжий блатняга Хики Дьюи, от которого я это услышал, доберманов звал доброманами, так что я не удивился тому, как он вывернул название города. Впоследствии я услышал то же самое от людей, которым правильное произношение давалось полегче. Но я долго еще держал такое название за бессмысленную игру слов — люди ведь по-разному переиначивают слова, например, из полиглотки делают Полли-глотку и так далее. Через несколько лет я попал в Отервилл и тут уж сам разобрался, что к чему.Из автомата на вокзале я позвонил в редакцию «Геральда», попросил Дональда Уилсона и доложил о прибытии.— Вы можете приехать ко мне домой в десять вечера? — Голос у него был живой и приятный. — Адрес: бульвар Маунтин, дом 2101. Сядете в трамвай на Бродвее, доедете до Лорел-авеню и пройдете два квартала к западу.Я пообещал так и сделать. Потом отправился в гостиницу «Грейт Вестерн», забросил туда чемоданы и вышел взглянуть на город.Отервилл изысканностью не отличался. Строителей его явно тянуло к украшательству. Поначалу, может быть, что-то у них и получалось. Но потом кирпичные трубы сталеплавильных заводов, торчавшие в южной части на фоне угрюмой горы, прокоптили все вокруг желтым дымом до полного унылого единообразия. В результате получился уродливый город с населением в сорок тысяч человек, лежащий в уродливой впадине меж двух уродливых гор, сверху донизу пропитанных угольной пылью от рудников. Над всем этим расстилалось перепачканное небо, которое словно выползло из заводских труб.Первому полицейскому, которого я увидел, не мешало бы побриться. У второго на потрепанном мундире не хватало пары пуговиц. Третий управлял движением на главном перекрестке — Бродвея и Юнион-стрит — с сигарой в зубах. На этом я свое обследование закончил.В девять тридцать вечера я сел на Бродвее в трамвай и начал выполнять указания, которые дал мне Дональд Уилсон. Они привели меня к угловому дому на лужайке за живой изгородью.Горничная, открывшая дверь, сказала, что мистера Уилсона нет дома. Пока я объяснял, что у нас назначена встреча, к двери подошла стройная блондинка в чем-то зеленом шелковом, лет около тридцати. Она улыбнулась, но жестокость из ее голубых глаз не исчезла. Я объяснился повторно.— Мужа сейчас нет. — Она еле заметно шепелявила. — Но если вы условились, он, вероятно, скоро приедет.Женщина провела меня наверх — в красно-коричневую комнату, выходившую окнами на Лорел-авеню. Там было много книг. Мы сели в кожаные кресла, вполоборота к каминной решетке, за которой пылал уголь, и миссис Уилсон принялась выяснять, какие у меня дела с ее мужем.— Вы живете в Отервилле? — спросила она для начала.— Нет. В Сан-Франциско.— Но вы здесь не первый раз?— Первый.— Правда? Как вам нравится наш город?— Я еще мало видел. (Это была ложь. Я видел достаточно). Я приехал только сегодня днем.— Невеселое место, — сказала она, — сами увидите.И тут же вернулась к допросу:— Наверное, все шахтерские города такие. Вы занимаетесь горным делом?— Сейчас нет.Она посмотрела на каминные часы и заметила:— Невежливо со стороны Дональда заставлять вас ждать так долго после работы.Я сказал, что это не страшно.— Хотя, может быть, вы не по делу? — предположила она.Я промолчал.Женщина рассмеялась — коротко и резко.— Я не всегда такая любопытная, — сказала она весело. — Но у вас такой загадочный вид — просто нельзя удержаться. Может быть, вы бутлегер? Дональд так часто их меняет.Я состроил ухмылку, из которой она могла делать любые выводы.Внизу зазвонил телефон. Миссис Уилсон протянула к огню ноги в зеленых туфельках и притворилась, будто не слышит звонка. Интересно, зачем ей это понадобилось.Она начала новую фразу: «Боюсь, мне придет…» — и замолкла, увидев на пороге горничную.Горничная объявила, что хозяйку просят к телефону. Миссис Уилсон извинилась и вышла вслед за горничной. Вниз она не пошла, а говорила откуда-то поблизости.Я услыхал: «Миссис Уилсон слушает… Да… Как вы сказали? Кто? Вы не можете говорить погромче? Что?! Да… Да… Кто это говорит? Алло! Алло!»Звякнул телефонный рычажок. По коридору зазвучали быстрые шаги.Я поднес к сигаре спичку и смотрел на огонь, пока не услышал, что миссис Уилсон спускается по лестнице. Тогда я подошел к окну, приподнял уголок шторы и стал смотреть на Лорел-авеню и на белый кубик гаража, пристроенного к дому.Стройная женщина в темном пальто и шляпе вышла из дома и поспешно направилась к гаражу. Это была миссис Уилсон. Она уехала в закрытом «бьюике». Я вернулся в свое кресло и стал ждать.Прошло три четверти часа. В пять минут двенадцатого на улице завизжали автомобильные тормоза. Через две минуты миссис Уилсон вошла в комнату. Пальто и шляпу она сняла. Лицо у нее было белое, глаза потемнели.— Мне страшно жаль, — сказала она, тонкие губы ее подрагивали, — но вы прождали напрасно. Мой муж сегодня не придет.Я сказал, что завтра утром позвоню ему в редакцию.Уходя, я думал о том, откуда взялось на носке ее зеленой туфли мокрое пятно, которое вполне могло сойти за кровь.
Я дошел до Бродвея и сел в трамвай. До гостиницы оставалось три квартала, когда у бокового входа в муниципалитет я увидел толпу и вышел посмотреть, что происходит.Тридцать — сорок мужчин и несколько женщин стояли на тротуаре и смотрели на дверь с надписью «Полиция». Здесь были шахтеры и сталевары, еще не снявшие рабочую одежду, щеголеватые парни из бильярдных и дансингов, гладко прилизанные типы с цепкими глазами на бледных лицах, мужчины с унылой внешностью респектабельных отцов семейства, две-три такие же унылые и респектабельные женщины и несколько ночных красавиц.Я остановился в стороне рядом с коренастым человеком в мятом сером костюме. Цвет лица у него был под стать костюму, и даже толстые губы казались серыми, хотя лет ему было не больше тридцати. Лицо широкое, с крупными чертами и умное. Единственный цвет, кроме серого, был представлен красным галстуком, пламеневшим на серой рубашке.— Что за шум? — спросил я.Прежде чем ответить, человек тщательно осмотрел меня, словно хотел удостовериться, что сообщение попадет в надежные руки. Глаза у него были такие же серые, как одежда, но из материала пожестче.— Дон Уилсон отправился воссесть рядом с Господом, если, конечно, Господь его примет такого — сплошь в дырках.— Кто его застрелил? — спросил я.Серый человек поскреб в затылке и сказал:— Тот, кто в него стрелял.Мне была нужна информация, а не остроумие. Можно было бы попытать удачи с кем-нибудь другим, но красный галстук меня заинтересовал. Я сказал:— Я здесь человек новый. Можете острить дальше. Приезжие для этого и существуют.— Дональда Уилсона, эсквайра, издателя утреннего и вечернего «геральдов», нашли недавно на Харрикейн-стрит, застреленного неизвестными лицами, — пропел он скороговоркой. — Теперь не так обидно?— Спасибо. — Я дотронулся до его галстука. — Это что-нибудь означает? Или просто так носите?— Я Билл Куинт.— Черт побери! — воскликнул я, пытаясь сообразить, что бы это значило. — Ей-Богу, рад с вами познакомиться!Я выудил из кармана бумажник и быстро перебрал пачку визиток, которые собрал в разных местах разными способами. Я искал красную карточку. Она удостоверяла, что я Генри Ф. Нилл, матрос первого класса, надежный член организации «Индустриальные рабочие» «Индустриальные рабочие мира» (ИРМ) — одна из самых боевых и прогрессивных профсоюзных организаций США в 20-е годы. Основана в 1905 г.

.Во всем этом не было ни единого слова правды.Я передал карточку Биллу Куинту. Он внимательно, с обеих сторон, прочел ее, отдал обратно и осмотрел меня от шляпы до башмаков без особого доверия.— Ну, он уже не воскреснет, — сказал Куинт. — Вам в какую сторону?— В любую.Мы пошли рядом и завернули за угол — вроде бы без всякой цели.— Что вам здесь делать, если вы матрос? — спросил он небрежно.— Откуда вы это взяли?— Из карточки.— У меня и другая есть, там написано, что я лесоруб, — сказал я. — Хотите, чтобы я стал шахтером, — завтра достану и такую.— Не достанете. Здесь их выдаю я.— А если придет распоряжение из Чикаго?— Да пошел он, ваш Чикаго. Здесь их выдаю я. — Он кивнул на дверь ресторана и осведомился: — Зайдем?— Я вообще-то непьющий — когда нечего выпить.Мы прошли через ресторанный зал и поднялись на второй этаж, там вдоль длинной стены тянулась стойка бара и были расставлены столики. Билл Куинт кивнул и сказал «привет» кое-кому из парней и девушек, сидевших у стойки и за столами, а меня провел в одну из кабинок с зелеными занавесками.Потом мы часа два пили виски и разговаривали.Серый человек понимал, что у меня нет никаких прав на карточку, которую я ему показал, равно как и на ту, о которой я говорил. Он понимал, что я вовсе не принадлежу к честным «уоббли» От «wobble» — качаться из стороны в сторону, вилять, колебаться; жаргонное прозвище членов ИРМ.

. Как заправила «Индустриальных рабочих мира» в Отервилле, он считал своим долгом докопаться до моей сути и при этом не дать мне выудить из себя ни полслова о делах городских радикалов.Меня это устраивало. Я интересовался общим положением дел в Отервилле. Об этом Куинт был не прочь побеседовать. Время от времени он небрежно пытался выяснить, какое отношение я имею к красным карточкам.Я извлек из него следующее.Сорок лет подряд Отервиллом безраздельно правил старик Илайхью Уилсон — отец того Уилсона, которого убили сегодня вечером. Он был президентом и главным акционером Горнодобывающей корпорации Отервилла, Первого Национального банка, владельцем обеих городских газет — «Морнинг Геральд» и «Ивнинг Геральд» — и хозяином — по крайней мере, наполовину — почти всех сколько-нибудь стоящих здешних предприятий. Помимо этой собственности, ему принадлежал сенатор Соединенных Штатов, парочка членов Палаты представителей, губернатор, мэр и большинство законодателей штата. Илайхью Уилсон — это и был, в сущности, Отервилл, а может быть, даже — почти штат.Во время войны ИРМ, процветавшая тогда повсюду на Западе, сумела сколотить рабочую организацию в Горнодобывающей корпорации Отервилла. Рабочий люд здесь был, мягко говоря, не слишком избалован. Организация воспользовалась новой ситуацией и выдвинула кое-какие требования. Старик Илайхью пошел на небольшие уступки, а затем затаился в ожидании.Его час настал в 1921 году. Дела пошли скверно. Старика Илайхью не волновало, что предприятия на время придется закрыть — все равно от них было мало толку. Он разорвал соглашения, заключенные с рабочими, и стал пинками загонять их на место — туда, где они были до войны.Конечно, раздался крик о помощи. Из штаб-квартиры ИРМ, находившейся в Чикаго, сюда прислали Билла Куинта. Он выступил против стачки, осудил открытый невыход на работу и посоветовал применить старый прием — саботаж, то есть оставаться на рабочих местах и не расходовать силы. Но отервиллским ребятам этого было мало. Они хотели действовать, хотели попасть в историю рабочего движения. И забастовали.Стачка длилась восемь месяцев. Обе стороны потеряли много крови — в фигуральном смысле. «Уоббли» отдали ее и в буквальном. Старик Илайхью нанял для кровопусканий бандитов, штрейкбрехеров, национальную гвардию, даже части регулярной армии. Когда был проломлен последний череп и хрустнуло последнее ребро, в рабочей организации Отервилла осталось столько же пороха, сколько в отгоревшей хлопушке.И все же, сказал Билл Куинт, старик Илайхью слегка просчитался. Он задавил стачку, но потерял власть над городом и штатом. Чтобы одолеть шахтеров, ему пришлось дать полную волю своим наемным головорезам. Когда битва закончилась, он не сумел от них избавиться. Старик Илайхью уже отдал им город, и забрать его назад не хватило силенок. Отервилл приглянулся бандюгам, и они здесь окопались. Они выиграли для старика бой, а город взяли себе в уплату за труды. Открыто порвать с ними Илайхью не мог. У костоломов было что порассказать о нем. Старик нес ответственность за все, что они понавытворяли во время стачки.Дойдя до этого места, мы с Биллом Куинтом уже порядком набрались. Он осушил еще стакан, отбросил волосы, которые лезли ему в глаза, и обрисовал нынешнее положение:— Сейчас, пожалуй, в самой большой силе Пит Финн. Вот это, что мы пьем, — его товар. Потом еще есть Лу Ярд. Он дает деньги в рост и занимается выкупом под залог. Завел контору на Паркер-стрит, скупает там, говорят, почти весь левый товар в городе и корешит с Нунаном, шефом полиции. Потом еще этот парень Макс Талер, по прозвищу Шепот, у него тоже много дружков. Такой чернявый, гладкий паренек, у него с горлом что-то не в порядке. Не может говорить громко. Игрок. Вот эта троица, за компанию с Нунаном, помогает Илайхью управлять городом — только помощи от них больше, чем ему надо. Но старику приходится с ними водиться, а то…— А где в этой раскладке парень, которого сегодня пришили, сын Илайхью? — спросил я.— Был там, куда его папаша поставил, и вот где он теперь…— Ты хочешь сказать, что сам старик велел его…— Возможно, но, по-моему, вряд ли. Этот Дон, когда вернулся домой, стал редактировать папашины газеты. Старый черт, хоть и стоит одной ногой в могиле, все еще норовит брыкаться. Он привез парня с этой француженкой из Парижа и сделал из него себе обезьянку — хорошо придумал, по-отцовски. Дон начал в своих газетах кампанию за реформы: очистить городок от преступности и коррупции. Это значит, если доводить дело до конца, очистить его от Пита, Лу и Шепота. Понял? Старик использовал парня, чтобы встряхнуть их как следует. Так вот, по-моему, ребятам это надоело.— А по-моему, в твоей раскладке не все сходится, — сказал я.— В этом паршивом городишке многое не сходится. Будешь еще пить эту бурду?— Я сказал, что не буду. Мы вышли на улицу. Билл Куинт объявил, что живет в гостинице «Шахтерская» на Форест-стрит. Нам было по пути, и мы пошли вместе. Возле моей гостиницы стоял мясистый парень, похожий на полицейского в штатском, и разговаривал с пассажиром большого автомобиля.— В машине — Шепот, — сказал мне Билл Куинт.Я заглянул за плечо мясистому и увидел Талера в профиль. Он был маленький, молодой и смуглый, с красивыми чертами лица, будто выточенными острым резцом.— Аккуратный, — сказал я.— Угу, — согласился серый человек. — Динамит в упаковке — он тоже аккуратный. 2. Царь Отравилла «Морнинг Геральд» посвятила две страницы Дональду Уилсону и его смерти. На фотографии у него было приятное умное лицо — вьющиеся волосы, смешливые рот и глаза, на подбородке ямочка, галстук в полоску.Описание смерти не отличалось сложностью. Вчера вечером в десять сорок в Дона всадили четыре пули: в живот, грудь и спину. Он умер мгновенно. Произошло это на Харрикейн-стрит, в квартале, где шли дома с номерами от 1100 и дальше. Жильцы, выглянувшие на выстрелы, увидели, что на тротуаре лежит человек. Над ним стояли, нагнувшись, мужчина и женщина. Было темно и плохо видно. Когда люди выскочили на улицу, мужчина и женщина уже исчезли.Никто не разобрал, как они выглядели. Никто не видел, куда они скрылись.В Уилсона выстрелили шесть раз из пистолета калибра 8, 13 миллиметра. Две пули в него не попали и засели в фасаде дома. Проследив траекторию этих пуль, полиция выяснила, что стреляли из узкого проулка на другой стороне.Вот все, что стало известно.«Морнинг Геральд» в передовице излагала короткую историю борьбы своего покойного редактора за общественные реформы и выражала мнение, что его убили те, кто не хотел, чтобы Отервилл был очищен. «Геральд» писала, что если шеф полиции хочет доказать свою непричастность к делу, ему следует срочно поймать и представить суду убийцу или убийц. Статья была откровенная и злая.Я дочитал ее за второй чашкой кофе, вскочил на Бродвее в трамвай, сошел на Лорел-авеню и направился к дому убитого.Когда мне оставалось всего полквартала, направление моих мыслей и шагов изменилось.Передо мной переходил улицу невысокий молодой человек, одетый в коричневое трех оттенков. У него было смуглое красивое лицо. Это был Макс Талер, он же Шепот. Я оказался на углу бульвара Маунтин как раз вовремя, чтобы увидеть, как нога в коричневой штанине исчезает в дверях дома покойного Дональда Уилсона.Я вернулся на Бродвей, нашел аптеку с телефонной будкой, отыскал в справочнике домашний номер Илайхью Уилсона, позвонил туда и сказал кому-то, кто назвался секретарем старика, что Дональд Уилсон вызвал меня из Сан-Франциско, что мне известно кое-что с его смерти и что я хочу видеть Уилсона-старшего.Когда я повторил это достаточно выразительно, меня пригласили приехать.Секретарь — худой, бесшумный человек лет сорока с острым взглядом — ввел меня в спальню. Царь Отравилла сидел в постели.У старика была небольшая и почти абсолютно круглая голова, покрытая коротко стриженными седыми волосами. Уши у него были такие маленькие и так плотно прилегали к голове, что не нарушали впечатления сферичности. Нос тоже был маленький, в одну линию с костистым лбом. Прямой рот перерезал окружность, прямой подбородок отсекал ее от шеи, короткой и толстой, уходившей в белую пижаму между квадратными мясистыми плечами. Одну руку — короткую, плотную, с толстыми пальцами — он держал поверх одеяла. Глаза у него были крошечные, круглые, голубые и водянистые. Они словно прятались за водянистой пленкой под кустистыми седыми бровями и ожидали момента, когда можно будет выскочить и что-то углядеть. К такому человеку в карман не полезешь, если не слишком уверен в ловкости рук.Старик резко дернул круглой головой, приказывая мне сесть рядом с кроватью, тем же способом отослал секретаря вон и спросил:— Ну, что там насчет моего сына?Голос у него был грубый. Слова он произносил не очень-то разборчиво, потому что его грудь принимала в этом слишком много участия, а губы слишком мало.— Я из сыскного агентства «Континентал», отделение в Сан-Франциско, — сообщил я ему. — Два дня назад мы получили от вашего сына чек и письмо с просьбой прислать человека для работы. Я этот человек. Вчера вечером Дональд Уилсон попросил меня приехать к нему домой. Я приехал, но он не появился. Когда я вернулся в центр, то узнал, что его убили.Илайхью Уилсон с подозрением воззрился на меня и спросил:— Ну и что?— Пока я ждал, ваша невестка поговорила по телефону, уехала, вернулась — ее туфля была запачкана чем-то похожим на кровь — и сказала, что мужа дома не будет. Его застрелили в десять сорок. Она уехала в десять двадцать, вернулась в одиннадцать ноль пять.Старик сел поудобнее в постели и нашел много определений для молодой миссис Уилсон. Когда запас этих слов у него наконец исчерпался, в груди еще оставалось немного воздуха. Он употребил его на то, чтобы рявкнуть на меня:— Она уже в тюрьме?Я сказал, вряд ли.Ему не понравилось, что она еще не в тюрьме. Это его рассердило. Он прорычал много такого, что не понравилось мне, и в конце осведомился:— Какого черта вы ждете?Он был слишком стар и слишком болен, чтобы схлопотать от меня по физиономии. Я засмеялся и сказал:— Жду улик.— Улик? Каких еще улик? Вы что…— Не будьте идиотом, — прервал я его завывания. — Зачем ей было его убивать?— Потому что она французская шлюха! Потому что она…В двери появился испуганный секретарь.— Вон отсюда! — заорал Илайхью Уилсон, и тот исчез.— Она ревнива? — спросил я, пока старик не принялся орать снова. — Я, пожалуй, расслышу, даже если вы не будете вопить. Я теперь пью дрожжи, и глухота почти прошла.Он уперся кулаками в бугры ляжек под одеялом и выпятил в мою сторону квадратный подбородок.— Я человек больной и старый, — сообщил он, цедя сквозь зубы каждое слово, — но я сильно настроен встать и как следует пнуть вас в задницу.Не обратив на это внимания, я повторил:— Она его ревновала?— Она ревнива, — сказал он, уже без крика, — и испорченна, и подозрительна, и скупа, и зла, и бессовестна, и лжива, и эгоистична, и вообще омерзительна — вся, с головы до ног, черт бы ее побрал!— Причины для ревности были?— Надеюсь, — сказал он злобно. — Противно думать, что мой родной сын хранил ей верность. Хотя, вполне возможно, так и было. Он такой. Это на него похоже.— Но поводов для убийства у нее не было?— Каких еще поводов? — Он опять перешел на рев. — Говорят же вам, что…— Угу. Говорят. Но это ничего не значит. Детский лепет.Илайхью Уилсон запрокинул багровое лицо и завопил:— Стэнли!В открывшуюся дверь проскользнул секретарь.— Вышвырни этого подонка! — приказал ему хозяин, потрясая кулаком. Секретарь повернулся ко мне. Я покачал головой и внес предложение:— Пошлите за подмогой.Он нахмурился. Мы были примерно одного возраста. Он был тощий, почти на голову выше меня, но килограммов на двадцать пять легче. Из моих девяноста пяти килограммов часть веса приходится на жир, но далеко не главная. Секретарь переступил с ноги на ногу, улыбнулся извиняющейся улыбкой и удалился.— Я вот что хотел сказать, — сообщил я старику. — Сегодня утром я собирался поговорить с вашей невесткой. Но увидел, что к ней направляется Макс Талер, и отложил свой визит.Илайхью Уилсон аккуратно натянул одеяло, откинулся на подушки, ввинтился глазами в потолок и сказал:— Гм. Значит, вот как.— В чем тут дело?— Она его убила, — сказал он уверенно. — Вот в чем тут дело.В коридоре послышались шаги — потяжелее, чем секретарские. Когда они раздались совсем близко, я начал фразу:— Вы использовали своего сына, чтобы…— Вон отсюда! — заорал старик на того, кто подошел к спальне. — И чтоб дверь была закрыта! — Он злобно покосился на меня и осведомился: — Для чего я использовал своего сына?— Чтобы всадить нож в спину Талеру, Ярду и Финну.— Врете.— Зачем мне выдумывать? Весь Отервилл это знает.— Это ложь. Я отдал ему газеты. Он делал с ними что хотел.— Объясните это своим дружкам. Так они вам и поверят.— Мне плевать, что они думают! Раз я говорю, значит, это так.— Ну и что? Даже если вашего сына убили по ошибке, к жизни его уже не вернуть. Хотя я сомневаюсь насчет ошибки.— Его убила эта женщина.— Возможно.— Идите вы с вашим «возможно»! Она убила.— Возможно. Но тут есть и другая сторона — политика. Можете вы мне сказать…— Я могу вам сказать, что его убила эта французская шлюха, и еще могу вам сказать, что все ваши остальные проклятые кретинские домыслы взяты с потолка.— Но пораскинуть мозгами все-таки стоит, — не уступал я. — А вы знаете изнанку отервиллской политики лучше всех. Это был ваш сын. Вы можете хотя бы…— Я могу хотя бы, — прорычал он, — велеть вам убираться ко всем чертям во Фриско вместе с вашими кретинскими…Я встал и холодно сказал:— Я в гостинице «Грейт Вестерн». Не беспокойте меня, пока не захотите для разнообразия поговорить толково, — и вышел из спальни.Секретарь переминался внизу с извиняющейся улыбкой.— Хорош старичок! — бросил я на ходу.— Чрезвычайно яркая индивидуальность, — пробормотал он.
В редакции «Геральда» я застал секретаршу убитого. Это была невысокая девушка лет двадцати, с широко раскрытыми карими глазами, светлыми волосами и бледным хорошеньким личиком. Фамилия ее была Луис. Она сказала, что не знает, зачем ее хозяин вызвал меня в Отервилл.— Мистер Уилсон, — пояснила она, — никому не рассказывал о своих делах. Он… По-моему, он здесь никому не доверял полностью.— А вам?Девушка покраснела и сказала:— Мне тоже. Но он здесь так недавно и никого из нас как следует не знал.— Дело, наверное, не только в этом.— Ну… — Она прикусила губу и стала тыкать указательным пальцем в полированную крышку стола. — Его отец… он не очень одобрял то, что делал сын. А ведь истинным владельцем газет был отец, и мистер Дональд, естественно, думал, что некоторые служащие больше слушаются мистера Илайхью, чем его.— Старик был против кампании за реформы, верно? Как же он позволял своим газетам ее проводить?Секретарша наклонила голову и стала изучать отпечатки своих пальцев на полировке. Говорила она еле слышно.— Это трудно понять, раз вы не знаете… Когда в прошлый раз мистер Илайхью заболел, он послал за Дональдом… за мистером Дональдом. Вы знаете, мистер Дональд почти всю жизнь прожил в Европе. Доктор Прайд сказал мистеру Илайхью, что ему больше нельзя управлять делами, и он послал сыну телеграмму, чтобы тот приехал. Но когда мистер Дональд вернулся, мистер Илайхью не мог решиться все выпустить из рук. Конечно, он хотел, чтобы мистер Дональд здесь остался, и поэтому отдал ему газеты — то есть сделал его издателем. Мистеру Дональду это понравилось. Он и в Париже интересовался журналистикой. Когда он понял, как здесь все ужасно — все эти дела с гражданскими правами и вообще, — он начал кампанию за реформы. Он не знал… он же с детства здесь не был… он не знал…— Он не знал, что его отец увяз в этом так же глубоко, как и все остальные, — пришел я ей на помощь.Она передернула плечами, но ничего не возразила и продолжила:— Они с мистером Илайхью поссорились. Мистер Илайхью велел ему не лезть в чужие дела, но мистер Дональд продолжал свое. Может быть, он перестал бы, если бы знал… все. Но, по-моему, ему не приходило в голову, что его отец действительно в этом серьезно замешан. А отец ему не говорил. Наверное, отцу трудно сказать такое сыну. Он пригрозил, что отнимет у мистера Дональда газеты. Не знаю, всерьез он грозил или нет. Но тут мистер Илайхью заболел, и все осталось как было.— Дональд Уилсон рассказывал вам об этом? — спросил я.— Нет. — Теперь она говорила почти шепотом.— Но вы это узнали. Откуда же?— Я хочу помочь… помочь вам выяснить, кто его убил, — сказала она горячо.— Больше всего вы мне поможете, если скажете, где все это узнали, — настойчиво повторил я.Она смотрела на стол, прикусив нижнюю губу. Я ждал. Наконец она решилась:— Мой отец — секретарь мистера Илайхью Уилсона.— Спасибо.— Но не думайте, что мы…— Мне это все равно, — заверил я ее. — Что делал Уилсон вчера вечером на Харрикейн-стрит, когда дома у него была назначена встреча со мной?Она сказала, что не знает. Я спросил, слышала ли она, как он просил меня по телефону приехать к нему в десять часов. Она сказала, что слышала.— Что он делал потом? Попробуйте вспомнить все, до мелочей, что он говорил и делал, пока вы не ушли с работы.Секретарша откинулась на спинку стула и закрыла глаза.— Вы позвонили — если это действительно вас он приглашал к себе домой — в два часа. После этого мистер Дональд продиктовал письма, одно на бумажную фабрику, второе сенатору Киферу насчет изменений в почтовых правилах, и… ах, да! Около трех он вышел, минут на двадцать. А перед уходом выписал чек.— На чье имя?— Не знаю, но я видела, как он писал.— Где его чековая книжка? Он носил ее с собой?— Она здесь. — Девушка вскочила, обошла вокруг письменного стола и потянула верхний ящик. — Заперто.Я подошел, разогнул скрепку для бумаг и, помогая лезвием ножа, открыл ею ящик.Девушка достала тонкую плоскую чековую книжку Первого Национального банка. На последнем корешке было проставлено 5000. Больше ничего. Никаких имен. Никаких объяснений.— Он ушел с этим чеком, — спросил я, — и его не было двадцать минут? Можно успеть за это время в банк и обратно?— До банка всего пять минут.— А что еще произошло перед тем, как он выписал чек? Подумайте. Писем не приносили? Звонил ему кто-нибудь?— Дайте вспомнить. — Она опять закрыла глаза. — Он диктовал письма и… Ну и дура же я! Ему позвонили по телефону. Он сказал: «Да, я могу быть в десять, но очень ненадолго». Потом он сказал: «Очень хорошо, в десять». Больше он ничего не говорил, только несколько раз «да, да».— С мужчиной говорил или с женщиной?— Не знаю.— Подумайте. По голосу можно понять разницу.Она подумала и сказала:— Тогда с женщиной.— Кто раньше ушел с работы — он или вы?— Я. Я вам говорила, что мой отец — секретарь мистера Илайхью. У них с мистером Дональдом на конец дня была назначена встреча — что-то насчет финансовых дел газеты. Отец пришел около пяти. Кажется, они собирались вместе обедать.Это было все, что могла мне сообщить Луис. Она сказала, что не может объяснить, как Уилсон оказался на Харрикейн-стрит. Она ничего не знала про миссис Уилсон.Мы обшарили стол убитого, но не откопали ничего полезного. Я навестил телефонисток и ничего не узнал. Час я поработал с посыльными, редакторами и прочими служащими, но ничего не выкачал и из них. Как сказала секретарша, свои дела Уилсон держал при себе — и в этом не знал равных. 3. Дина Бранд В Первом Национальном банке я занялся помощником кассира по фамилии Олбури, молодым, приятного вида блондином лет двадцати пяти.— Я заверял чек для Уилсона, — сказал он, когда я объяснил, что мне нужно. — Пять тысяч, на имя Дины Бранд.— Знаете, кто она такая?— Да, конечно! Я ее знаю.— Можете что-нибудь о ней рассказать?— Пожалуйста, с удовольствием. Вот только я уже на восемь минут опоздал на встречу…— Тогда, может быть, поужинаем вместе?— Прекрасно, — сказал он.— В семь часов в «Грейт Вестерн»?— Договорились.— Я уже исчезаю и отпускаю вас, только скажите, у нее открыт здесь счет?— Да, и сегодня утром она получила по чеку деньги. Чек в полиции.— А где живет эта дама?— Харрикейн-стрит, дом 1232.Я сказал «так, так», потом «ну, до вечера» и ушел.Следующую остановку я сделал в муниципалитете, у шефа полиции.Шеф Нунан был толстяком с круглым добродушным лицом и зелеными глазами. Когда я сказал, чем занимаюсь у него в городе, он как будто обрадовался и предложил мне рукопожатие, сигару и стул.— Ну, — сказал он, когда мы расположились поудобнее, — теперь говорите, кто выкинул эту штуку.— Я умею хранить тайны.— Я тоже, — весело заверил он сквозь клубы дыма. — Так что вы предполагаете?— Трудно гадать, особенно когда нет фактов.— Факты выложить недолго, — сказал он. — Вчера, перед закрытием банка, Уилсон заверил чек на пять тысчонок на имя Дины Бранд. Вечером его продырявили пулей калибра 8, 13 недалеко от ее дома. Те, кто слышал стрельбу, видели возле трупа мужчину и женщину.

Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва - Хэммет Дэшил => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва автора Хэммет Дэшил дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Хэммет Дэшил - Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва.
Если после завершения чтения книги Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва вы захотите почитать и другие книги Хэммет Дэшил, тогда зайдите на страницу писателя Хэммет Дэшил - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Хэммет Дэшил, написавшего книгу Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Оперативник агентства "Континентал" -. Кровавая жатва; Хэммет Дэшил, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн