А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ведь я однажды тоже стал жертвой всех этих уловок.— Однако… — начал Слаттен.— Через полчаса я вам позвоню, — сказала Карамани и без лишних церемоний распахнула дверь.Смиту пришлось буквально за руку отрывать меня от жалюзи.— Вниз, несчастный! — шипел он. — Если она нас заметит, все пропало!Придя в себя, я повернулся и довольно неуклюже последовал за своим другом. Камень под моей ногой вывалился из гнезда и с грохотом скатился вниз. К счастью, Слаттен тем временем уже вышел в холл и не мог этого слышать.Мы успели заскочить за угол дома, когда ступени залил свет и Карамани сбежала по ним на улицу. В проеме мелькнула чья-то черная физиономия, видимо слуги. Но все мое внимание поглотила эта изящная фигурка в развевающемся на ветру плаще. Вот она мелькнула в воротах и пропала…Смит не шевелился. Удерживая меня, он присел за живой изгородью и просидел в таком скрюченном положении до тех пор, пока мы не услышали где-то внизу звук отъезжающего кэба. Буквально через несколько секунд за ним тронулся другой.— Это Веймаут, — отметил Смит. — Если повезет, мы узнаем местонахождение логова Фу Манчи гораздо раньше, чем Слаттен соблаговолит нам сообщить.— Однако…— Вот именно. Слаттен ведет двойную игру. — Даже в полумраке я мог поймать многозначительный взгляд, устремленный на меня — И потому для нас очень важно не полагаться всецело на его помощь.Эти слова оказались мрачным пророчеством.Не делая новых попыток войти в контакт с детективом (или детективами), мы затаились под окном кабинета и погрузились в долгое ожидание.Вот, судя по звуку, такси-кэб с трудом взбирается по склону. Ближе, ближе… Уехал. Окна прислуги наверху погасли. Мимо ворот прошел полицейский и посветил фонариком. В домах напротив гасли окна, одно за другим. На темных стеклах заиграли холодные блики отраженного света взошедшей луны. В наступившей мертвой тишине каждое слово, произнесенное в кабинете Слаттена, было отчетливо слышно. До нас донеслись слова человека, который, по-видимому, открывал дверь Карамани. Он спрашивал хозяина, нужны ли ему будут еще сегодня его слуги.Смит буквально повис на мне, весь обратившись в слух.— Да, Берк, — последовал ответ. — Дождись моего возвращения. Я буду скоро.Судя по всему, человек вышел из кабинета, потому что примерно около получаса стояла полная тишина. Я уже хотел было размять затекшие ноги (потому что, в отличие от Смита, у которого жилы были, что фортепьянные струны, не мог часами сидеть на корточках), как в кабинете зазвонил телефон.Я вздрогнул и, нервно вцепившись в рукав Найланда, почувствовал, как под толстой материей наливаются сталью мускулы.— Хеллоу, — послышался голос Слаттена, — кто говорит? Да, да! Это мистер Абел Слаттен… Могу ли я приехать немедленно? Я знаю куда. Да, знаю! Я буду у вас через полчаса… До встречи!Я услышал скрип вращающегося конторского стула, возвестивший нам о том, что Слаттен поднялся из-за стола. Затем Смит схватил меня за руку, и мы снова оказались на прежнем наблюдательном посту за углом дома.— Он отправляется за смертью! — сказал Смит. — Но Картер поставил наш кэб ближе к выезду. Мы последуем за ним — возможно, Веймаут потерял след — и постараемся точно определить местонахождение Фу Манчи. И тогда игра в наших руках! Мы…В этот момент раздался душераздирающий вопль такой силы, что я даже затрудняюсь его описать. Потом он перешел в хрип, сквозь который едва можно было различить слова: «Боже… Боже…»Потом звуки стали напоминать истерические рыдания.Я совершенно бессознательно вскочил на ноги и бросился к двери. Передо мной мелькнуло лицо Найланда, судя по выражению, полное самых дурных предчувствий. В это время дверь распахнулась, и в ярком свете прихожей мы увидели Слаттена, который качался из стороны в сторону и молотил воздух руками.— Бога ради, что случилось? — услышал я и только сейчас заметил слугу Слаттена — Берка. Он стоял за спиной хозяина, пытаясь его поддержать, и страшно побледнел, увидев нас, поднимавшихся в прихожую по лестнице.Но прежде, чем мы оказались рядом, Слаттен издал еще один полузадушенный вопль и рухнул головой вперед на пороге собственного дома.Мы ворвались в прихожую и увидели Берка, стоявшего с поднятыми над головой руками. За нашей спиной кто-то бежал по гравию, и я понял, что к нам спешит Картер.Берк, обрюзгший человек с бульдожьим лицом, упал на колени подле Слаттена. С ним случился приступ нервного смеха.— Брось дурака валять! — приказал Смит, крепко тряхнув его за плечо.От этого «встряхивания» Берк отлетел к стене и там сжался в комок, закрыв ладонями лицо.На верхнем этаже происходила какая-то суета. Из темноты выступил Картер, осторожно обошел Слаттена и стал рядом с нами.— Помоги нам его втащить, — скомандовал Смит. — Нужно закрыть дверь.Не без труда мы проделали это, и Картеру наконец удалось закрыть дверь. Мы остались втроем, а между нами — мстительная тень Фу Манчи. Когда я склонился над Абелом Слаттеном, одного прикосновения к нему было достаточно, чтобы понять — это только тело. Душа уже отлетела.Смит встретился со мной взглядом, все понял и в ярости заскрипел зубами. У него заходили желваки под смуглой кожей. Лицо его приобрело то самое угрюмое выражение, которое я так хорошо знал и которое не предвещало ничего хорошего тому, кто был его причиной.— Умер… Так сразу и умер?— Разве только удар молнии прикончил бы его быстрее. Перевернуть его?Смит утвердительно кивнул.Мы сделали это вдвоем и тут же услышали какое-то перешептывание и вздохи со стороны лестницы. Смит вскочил на ноги и пригвоздил взглядом целую группу полуодетой прислуги.— Возвращайтесь к себе, — приказал он им. — И чтобы никто из вас не спускался в прихожую без моего приказания.Властный окрик возымел соответствующее действие: слуги в панике удалились наверх. Берк, трясясь как в лихорадке, сидел на нижней ступеньке и истерично лупил себя по коленкам.— Я говорил ему, говорил! — бормотал он, как заевшая патефонная пластинка. — Я предупреждал, предупреждал его, предупреждал…— А ну, встань! — заорал на него Смит. — Встань и иди сюда!Испуганный до смерти человек посмотрел направо, потом налево, как бы желая убедиться, что приказание относится именно к нему, и только после этого встал и покорно подошел.— Фляжка с тобой? — обратился Смит к Картеру. Детектив молча протянул Берку сосуд с неким бодрящим эликсиром.— Итак, — продолжал распоряжаться Смит, — вам, Петри, конечно же, интересно осмотреть тело, а я тем временем задам этому джентльмену ряд вопросов.И он хлопнул по плечу насмерть перепуганного Берка.— Господи, — взвыл тот, — да я был в десяти ярдах от него, когда все это произошло.— Никто тебя не обвиняет, — поспешил успокоить несчастного Смит, — но поскольку ты — единственный свидетель, нам не на что больше рассчитывать, кроме как на твою помощь, чтобы выяснить истину.Сделав огромное усилие, чтобы вернуть себе самообладание, Берк кивнул и посмотрел на моего друга глазами несчастного ребенка. Пока они беседовали, я отыскивал на Слаттене следы насилия. О том, что я нашел, расскажу позднее…— Итак, — начал Смит, — ты говоришь, что предостерегал его. Позволь узнать, когда и от чего именно предостерегал?— Я предостерегал его, сэр, что этим все кончится…— Что именно — все?— Да все его дела с китайцем.— У него были дела с китайцем?— Он неожиданно встретил его в Ист-Энде, в игорном доме. А познакомились они еще раньше, во Фриско. У того парня было прозвище — Сингапурский Чарли.— Сингапурский Чарли?— Да, сэр, тот самый, который содержал притон наркоманов на Радклифской дороге…— Но притон сгорел…— Однако Чарли спасся.— А он что, член одной из банд?— Да. В Нью-Йорке мы называли их «Семерка».Тут я краем глаза заметил, что Смит изо всех сил тянет себя за мочку левого уха, что, как я уже где-то говорил, свидетельствовало о его глубокой задумчивости.— «Семерка».. «Семерка»… — как бы размышлял он вслух. — Это весьма любопытно… весьма. Я всегда подозревал, что доктор Фу Манчи и эта шайка — тесно связаны. Продолжайте, Берк! Продолжайте!— Хорошо, сэр, — отвечал тот, по-видимому, уже успокоившись. — Лейтенант…— Какой лейте… Ах да! — спохватился Смит. — Слаттен служил в полиции в чине лейтенанта.— Да, сэр. Получилось так, что он — мистер Слаттен то есть — какое-то время держал Сингапурского Чарли в руках. Это было приблизительно года два назад, и он думал, что с его помощью сможет провернуть какое-то огромнейшее дело…— То есть он меня предвосхитил?— Да, сэр, но вы тогда устроили большую облаву и все испортили нам.Смит мрачно кивнул и посмотрел на детектива из Скотланд-Ярда. Тот кивнул в ответ еще более мрачно.— Да, на чем я… А, пару месяцев назад, — вернулся Берк к прежней теме, — он снова встретил Чарли в Ист-Энде, и тот познакомил его с девушкой, кажется, египтянкой.— Продолжай, продолжай, — подбадривал Смит, — я знаю эту египтянку.— Он встречался с ней множество раз, и к нам она приезжала раза два. По ее словам выходило, что они вместе с Чарли собираются выдать босса своей шайки…— Разумеется, не за красивые глаза?— Да, наверное, — отвечал в некотором замешательстве Берк, — но здесь я толком ничего не знаю, кроме того, что я его предостерегал.— Гм, — хмыкнул Смит. — А что произошло сегодня ночью?— У него должно было состояться свидание с этой девушкой… — начал Берк.— Все это я знаю, — прервал с раздражением Смит. — Я хочу знать единственное: что произошло после телефонного звонка?— Он велел мне ждать его, и я пошел подремать в соседнюю с кабинетом комнату. Это столовая. И тут меня разбудил телефон. Я слышал, как лейтенант… мистер Слаттен то есть… вышел из кабинета, и я тоже выскочил из столовой как раз в тот момент, когда он снимал с вешалки шляпу.— Но у него не было шляпы на голове, когда мы его увидели.— Ему так и не удалось снять ее с вешалки. Только он за нее взялся, как тут же издал страшный крик и резко обернулся, будто кто-то напал на него сзади.— В прихожей больше никого не было?— Ни души. Я стоял вот здесь, у лестницы в столовую, но он даже не повернулся в мою сторону. Он смотрел прямо перед собой, но там… никого не было. Крики его были ужасны…Голос Берка сорвался, и он снова задрожал.— Потом он бросился к входной двери, похоже, так и не заметив меня. Он стоял там и кричал. И рухнул прежде, чем я успел к нему подбежать…Найланд Смит устремил на Берка пронзительный взгляд.— И это все, что тебе известно? — нарочито медленно проговорил он.— Бог свидетель, я больше ничего не знаю и больше ничего не видел. Когда он принял смерть, рядом не было ни одного живого существа.— Посмотрим, — пробормотал Смит и повернулся ко мне. — От чего он погиб?— Очевидно, от этой маленькой ранки на левом запястье. — Я взял уже остывшую руку несчастного Абела и показал Смиту.На запястье была маленькая воспалившаяся ранка, а ладонь и вся рука заметно опухли. Смит сокрушенно опустил голову, резко, со свистом вздохнул.— Петри, вы знаете, что это такое? — воскликнул он.— Конечно. Причем тут не помогли бы ни тугая повязка, ни инъекции аммиака. Смерть наступила практически мгновенно. Его сердце…Меня прервали громкий стук в дверь и звонки.— Картер, — вскричал Смит, повернувшись к детективу, — никому не открывать. Никому! Объясни им, кто я!— Ну, а если это инспектор?— Я сказал же, ни-ко-му! — рявкнул Смит. — Берк! Стойте, где стояли! Картер, вы можете вести переговоры с теми, кто барабанит в дверь, через щель почтового ящика Петри, не шевелитесь. Эта гадость вполне еще может быть здесь, в прихожей! ГЛАВА IXПОЯВЛЕНИЕ «АЛЬПИНИСТА» За ночь мы перевернули вверх дном весь дом Абела Слаттена, закончили лишь к рассвету, не обнаружив ровным счетом ничего, кроме глубокого разочарования. Один провал тянул за собой другой, и вернувшийся к концу обыска инспектор Веймаут отрапортовал, что Карамани удалось ускользнуть.Как давно мы не видели друг друга! И вот снова рядом этот здоровяк, наш могучий товарищ по тем страшным дням, которые мы пережили вместе и которые посеребрили его виски. Но он остался все тем же расчетливым, умным и мужественным бойцом. Таких нельзя сломить. Таких можно только убить. Я заметил, каким теплом засветились его голубые глаза, когда он увидел меня, каким искренне радостным было рукопожатие.— Доктор, — начал он с ироническим отчаянием в голосе, — опять ваша черноглазая подружка обвела меня вокруг пальца. И все же старый пес знает свое дело. Следы ведут в прежнем направлении, значит, логово зверя где-то рядом.Он повернулся к Смиту, чья мрачная, осунувшаяся физиономия делала его совершенно больным в неверном свете зарождающегося утра.— Я думаю, Фу Манчи залег где-то поблизости от сгоревшего опиумного притона «У Шень Яна»Смит согласно кивнул и ответил:— Мы постараемся как можно скорее прочесать весь этот район.Инспектор Веймаут взглянул на тело Абела Слаттена.— Чем это они его?— Довольно грубая работа для Фу Манчи, — ответил я, поддавшись саркастически-грустному настроению Веймаута. — Он ему змеюку в шляпу подложил.— Руками Карамани, — перебил Смит. — Змея подложила змею.Сказав это, он с некоторым вызовом посмотрел на меня. Впрочем, может быть, мне это показалось, но на всякий случай я ответил с подобающей сдержанностью:— Очень может быть, что и Карамани. Однако никто этого собственными глазами не видел.— Я думаю так, — продолжал Смит. — Змея действительно была спрятана где-то в верхней одежде, висящей на вешалке. И когда он рухнул на пороге, ядовитая рептилия выскользнула на улицу. Теперь нам остается, когда взойдет солнце, обыскать весь сад.— Его надо убрать отсюда. — Веймаут глазами показал на труп. — Выставить слуг и запереть дом, все прочее оставив на местах.— Я уже распорядился об этом, — ответил Смит. В его голосе чувствовались страшная усталость и горечь поражения. — Ни одна бумажка не должна быть сдвинута с места, — он обвел рукой вокруг, — а на досуге мы внимательно просмотрим его архивы и все остальное.Поскольку предместье начало просыпаться, мы поспешили покинуть дом, на котором роковой китаец уже поставил свою печать. Последним моим впечатлением об этой улице, которое зафиксировала память, было звяканье молочных бидонов. Все-таки Лондон — удивительный город. Только здесь жизнь и смерть могут бок о бок каждая вершить свое дело, совершенно не мешая друг другу.Веймаута мы оставили присматривать за домом Слаттена, а сами вернулись ко мне. По дороге мы не сказали друг другу ни слова.Несмотря на мои просьбы лечь и отдохнуть по-человечески, Найланд предпочел устроиться в плетеном кресле в моем кабинете. Около полудня он принял ванну, потом сделал себе какую-то имитацию завтрака и опять засел в кресле. Ровно в полдень объявился с рапортом Картер, но не сообщил ничего нового. Возвратившись после посещения больных в полпятого, я застал Найланда Смита на том же самом месте, где и оставил его. Между тем день склонился к вечеру, на землю пали сумерки…А в углу моего огромного кабинета у погасшего камина по-прежнему в плетеном кресле маячила долговязая знакомая фигура. Казалось, Найланд плыл на кресле в плотных клубах табачного дыма. В пустом камине громоздились горы пепла и россыпи сгоревших спичек. Он был самым неопрятным курильщиком если не в мире, то из всех, которых мне довелось знать.Еще час прошел, но, кроме периодического выбивания пепла из трубки и бренчания спичками, Найланд не подавал никаких иных признаков жизни. Так, без рубашки, в своей старой тужурке он провел в тростниковом кресле и день, и вечер, покинув его лишь минут на десять для какого-то подобия обеда.На мои неоднократные попытки вступить в разговор он отвечал недовольным ворчанием. Поэтому, когда совсем стемнело и я отпустил последнего пациента, ничего другого не оставалось, как заняться приведением в порядок своих записей о бурной деятельности зловещего желтого доктора. За этим занятием меня и застал телефонный звонок. Спрашивали Смита, и тут он не заставил приглашать себя дважды.После довольно продолжительного разговора он вернулся в кабинет какой-то взвинченный и принялся расхаживать из угла в угол. Я сделал вид, что всецело поглощен своим делом, хотя украдкой пристально за ним наблюдал. Он яростно тянул себя за мочку левого уха, а выражение его лица свидетельствовало о крайней степени замешательства. В конце концов он взорвался:— Я брошу все это дело, Петри! Либо я слишком стар, чтобы бороться на равных с таким противником, как Фу Манчи, либо просто с годами сильно поглупел. По-моему, я потерял способность мыслить ясно и последовательно. Ведь для нашего доктора это убийство, — если взять его, как оно есть, — несвойственная ему неловкость. В нем чувствуется некая незавершенность. Этому могут быть два объяснения: либо он тоже утратил свои прежние способности, либо ему помешали.— Помешали?— Петри, я опираюсь на факты, — Смит оперся обеими руками на мой стол и, пригнувшись, пристально посмотрел мне в глаза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24