А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда тот был рядом, капитан уже знал, что делать.— Надо подогнать тягач. Выдернем тачку на шоссе, и полковник ГАИ получит, что ему так хотелось.— Сразу и дернем? А если подумать, как эта тележка сюда закатилась?— Долго ли умеючи? — Капитан находился в легком приподнятом настроении. — Гнали, не справились с управлением. Не докрутили руля и — амба! Копец!— Кто гнал-то? — В вопросе скрывалась подковырка, но Костюрин ее не уловил.— Угонщики.— Серьезно? — Ермолаев ждал именно такого ответа. — Теперь смотри сюда. На что обратил внимание?— Ну? — Не зная что увидел сержант, Костюрин не пожелал подставляться.— Ключ зажигания...— Ну?Костюрин собирался сунуться внутрь машины и даже протянул руку к ключу, но Ермолаев шустро ее перехватил и грубо отодвинул в сторону.— Не лапай! С угоном что-то не вяжется.— Почему?— Откуда у угонщика хозяйский ключ? Да еще с брелком? Мы сколько угнанных тачек видели? Десять? Двадцать? И у всех из замков выдраны провода. Верно?— Ну.— Теперь еще. Скорость на нейтрали. Свет выключен. Ключ в замке, а провода выдернуты...— Ну?— Скорее всего, машину столкнули под откос намеренно. Тогда вопрос: для чего? Если хотели только насолить губернатору, проще было тачку сжечь на месте. Угонять, выезжать из города, толкать потом с горки — не только глупо, еще и опасно. Короче, есть над чем подумать.— Что предлагаешь?— Надо вызвать экспертов. Пусть снимут пальчики. Посмотрят получше что к чему...Логика Ермолаева выглядела стройно и впечатляюще. Костюрин понимал, что сам бы такую схему выстроить не сумел, однако ему захотелось снова потянуть одеяло на себя. Машину они нашли. Губернатор будет доволен. Наверняка спросит: «Кто отыскал?» Такая известность на будущее не повредит.— Может не станем мудрить? Сейчас тележку выдернем из ямы, оботрем немного и доставим в управление.— Долго думал? По тому как Ермолаев произнес эти слова, капитан понял: сержант не позволит ему все делать по-своему. И это скорее всего уже навсегда. Однако сдаваться не поспешил.— Что не так?— А ты включи мозги. Вот мы тачку подцепим тросом, потянем, а она вдруг рванет. Ты такое не учитываешь? Может ее в яму загнали в расчете на дураков?Костюрин отвесил челюсть: и в самом деле, где гарантия, что джип не заряжен?
* * * Прямой телефон у губернатора звонит редко, да метко. Беспокоить шефа по пустякам нижестоящим чиновникам не позволяет воспитанность, а уж коли у кого из них потянулся пальчик к заветной трубке — то жди, такую дулю выложат — малой не покажется.В этот раз звонил начальник областного управления внутренних дел полковник Рылов.— Тут, Леонид Викторович, у нас, как бы это поточнее сказать, возникло... В общем тут... — Немцев понял — Рылова прохватила «медвежья» болезнь, и он ищет формулу, чтобы хоть как-то позолотить горькую пилюлю, предназначенную губернатору. Если бы подобные закидоны проистекали из одного лишь стремления не портить ему настроение, Немцев не обращал бы на них внимания, но он прекрасно понимал, что все эти речевые памперсы или гигиенические «прокладки с крылышками» Рылов укладывает в свои подштанники, чтобы удар по заднице за плохие известия ощущался не так сильно.— Ладно, кончай выплясывать. — Немцев торопился и потому не скрыл раздражения. — Мне некогда. — Сам же поспешил высказать предположение. — Опять взрыв?Взрывы в последнее время стали головной болью для властей предержащих не только в столице, но и в других городах. Немцев, отродясь не занимавшийся подрывным делом, научился исчислять мощность прогремевших выбухов в тротиловом эквиваленте и щеголял словечками из лексикона саперов:«растяжка», «безоболочечный заряд», «замедлитель взрывателя», «СВУ» — самодельное взрывное устройство...— Взрыв, — убито согласился Рылов. — Под задницей. У меня, у вас...Сукин сын! Вот ведь как умеет: свои беды раскладывает сразу на всех. Ну, уж нет, не пройдет!Немцев остался непреклонным:— Ты на меня не вешай. Под тобой рвануло, сам и ответишь.— Нет, Леонид Викторович, в этот раз рвануло не подо мной. Под вами...В голосе Рылова не чувствовалось ни злорадства, ни подначки, тем не менее ответ прозвучал для Немцева как проявление высшей степени хамства. Не хватало, чтобы главный мент области еще послал губернатора по дальнему адресу.— Что ты мелешь? Соображаешь хоть?!В подобных случаях отец Немцева Виктор Вольфович добавлял: «Ты на кому хвост поднимаешь, поц?» Но губернатор счел, что вполне хватит и того, что он уже сказал.Рылов вздохнул протяжно, истомлено, будто по крутой лестнице забрался на двадцатый этаж.— Соображаю, Леонид Викторович. И скорблю, что приходится сообщать такое.Немцев все еще не терял привычной уверенности, его несло по инерции, будто он катил на велосипеде с крутой горы, а тормоза не держали — ух, разбегайтесь встречные по сторонам! Зашибу! Но в то же время странное волнение подступило к сердцу. Нечто необычное почудилось губернатору в поведении Рылова, обычно выдержанного, никогда не перечившего и это вселяло в душу тревогу.— Что там в конце концов. Не тяни.Немцев понимал, что удар все равно придется держать, и чем раньше его нанесут, тем меньше сил будет растрачено на ожидание.— Вышли на след по делу об убийстве Усачевых. У Немцева вдруг отлегло от сердца.— И что? Это же хорошо. Раскручивай побыстрее.— Леонид Викторович, крупно замаран Игорь...— Какой Игорь? Кто он? — Немцев на слух не сразу воспринял имя сына. Сознание, занятое предстоявшим делом, не сумело распознать сигнал опасности. — Ты думаешь, я знаю в городе всех Игорей?— Этого, — слова Рылова звучали со всей печалью, на которую тот был способен — вызнаете...И тут только до Немцева дошло значение сказанного.— Рылов! — Губернаторский мат нисколько не чище и не благороднее дерьма, которое расплескивают голосовые связки пьяного в дурь ханурика. — Ты... — Нужные слова из печатного лексикона не приходили на ум: слишком неожиданным, в полном смысле шокирующим оказалось известие. — Бросай все! Быстро ко мне!Немцев шарахнул трубку на аппарат с такой силой, что та ударилась, отскочила в сторону и повисла на шнуре. Из телефона послышались обиженно-жалостливые гудки «ти-ти-ти». Не обращая на них внимания, губернатор отошел от стола, приблизился к окну. Обеими руками с силой сжал виски: неожиданно потяжелела и затрещала голова. И снова на волне накатившей ярости, уже ни к кому не обращаясь, он начал грязно лаяться.Внезапно из фрамуги потянуло сквозняком. За спиной Немцева открылась дверь. В кабинет тут же с шумом ввалился полковник Рылов — неуклюжий, громоздкий, вонявший крепким мужским потом и обувным кремом. Сопя и пыхтя, он протопал к губернаторскому столу, раскрыл потертую кожаную папку для бумаг и вынул оттуда лист. Небрежно положил на стол.— Вот, Леонид Викторович, читайте. Начальнику райотдела внутренних делподполковнику Сазонову Т.Г.
РАПОРТНастоящим доношу ставшие известными мне факты по существу дела об убийстве матери и дочери Усачевых. Во время обхода участка ко мне, участковому уполномоченному лейтенанту Борисову подошел гражданин Рогозин Иван Андреевич, который работает путевым обходчиком на разъезде Колосове. Он сообщил, что 10 мая 1997 г. в ноль часов сорок минут он возвращался с работы в дачный поселок Лужки. Проходя мимо дома Усачевых видел как к нему подъехал автомобиль "Гранд-чероки " черного цвета. Из машины вышли двое — девушка, в которой Рогозин узнал дочь Усачевой Аллу и парень в черной куртке с белыми полосами на рукавах. Парня Рогозин не знает.То, что девушку привезли домой на машине, Рогозина не удивило. Усачева Алла известна в поселке вольным поведением и ее мог привезти как человек ей знакомый так и малознакомый. Тем более, что в поселок на дискотеку приезжает немало горожан.
Рогозин говорит, что машина его заинтересовала. Такие он видел не часто. Когда приехавшие вошли на веранду, Рогозин приблизился к машине. Он видел номер, но не запоминал его. В памяти по его словам остались только цифры 101 и литеры ГБ...— Это все?— Нет. В ту же ночь Игоря задержали в Ярцево. В пятнадцати километрах от Лужков. Без машины. С ножом в руках. Самое поганое — в наркотическом опьянении. Себя он назвать отказался. Его до утра продержали в камере. Утром он назвался. Сообщил, что машину у него угнали. Но вы сами понимаете — милиция... и потом провинция... Они дали делу ход.— Машину нашли?— Пока нет, но я дал команду искать.Немцев безвольно опустил голову. Исподлобья посмотрел на экран телевизора, который стоял в углу кабинета слева от рабочего стола.Телевизор был включен, экран светился. Немцев глядел на него, не понимая, кто и зачем включил ящик.Гнали рекламу. Пожилая благообразная дама, румяная и сытая, пламенея лицом и пылая восторгом, рассказывала как ей стало хорошо и легко, когда после трехдневного запора приняла слабительное и наконец-то облегчилась. Затем экран во всю его ширь заняла женская попка, обтянутая эластичнойлентой массажера. Лента вибрировала, задница впечатляюще тряслась, а голос диктора, сочась нектаром, объяснял какие преимущества получают дамы, которые не жалеют денег на массажер обихаживание своего любимого жопия.Дурацкие импульсы рекламы медленно одолевали внезапно навалившуюся на Немцева усталость и расслабленность, их место в душе стала вновь заполнять безудержная ярость.Почему эти задницы занимают его экран, в его кабинете в рабочее время? В минуты, когда неприятности валятся на плечи одна за другой?!Немцев шевельнул рукой, собираясь вызвать Харина по интерфону и ткнуть его дурацкой башкой в поганый ящик, который тот для чего-то включил, как дверь тихо отворилась и верный имиджмейкер собственной персоной возник на пороге. Солнечно сияя, он кивнул мрачному Рылову и обратился к шефу:— Леонид Викторович, сейчас ваше выступление...И опять сообщение не сразу дошло до сознания. Хотелось зло выкрикнуть:«Какое выступление?! Мне зад перед публикой массажером трясти будут?!» Но выругаться Немцев не успел. Экран заняло его лицо — умное и задумчивое, строгое и доброе одновременно.— «Есть в наше время явления, которые общество не собирается терпеть. Я имею в виду растущую преступность. Как губернатор торжественно заявляю вам, дорогие земляки, что лично беру этот больной вопрос под свой непосредственный контроль...»И сразу восстановилась связь времени и событий. Да, вот сейчас он публично осудит убийц Усачевых. И потребует от органов правоохраны — от милиции и прокуратуры — приложить все силы, чтобы преступники были найдены и наказаны по всей строгости российских законов. Только так должно реагировать на действия подлецов, которые подняли руку на двух женщин.Нужно было бы немедленно рубануть кулаком по столу, заорать, потребовать, чтобы этот дурак на экране заткнулся, перестал молоть чепуху, но то что шло в эфир остановить и отменить без скандала уже не имелось возможностей.Верный Харин, ничего не понимая, смотрел на мертвенное лицо шефа и лихорадочно старался угадать в чем недобдел, за что сейчас получит пинка. Единственное что у него не вызывало сомнений — пинок этот будет. И придется он точно по заднице.— Выключи! — Немцев одолел немоту и силу земного тяготения. Заорал громко, с места вскочил быстро. Рука его жестом князя Пожарского звавшего народ на борьбу с врагом, указала Харину на дверь. — И выйди! Вон!Любимых псов от хозяйских пинков не всегда спасает даже их бескорыстная верность.Харин быстрой крысой мотнулся в угол. Пульт управления ящиком лежал по левую руку на столе шефа, но тянуться за ним в тот момент было опасно. Вырубил экран нажатием кнопки на панели телевизора. Затем, согнувшись как под бандитским обстрелом, со всех ног брызнул к двери.Когда Харин исчез, Немцев повернулся к Рылову. Зло с него будто ветром сдуло: вот что значит — политик от бога. Голосом спокойным, дружеским, он не приказал, а попросил:— Андрей Антонович, ты уж давай... Найди этого засранца, где бы он ни оказался и тащи его ко мне на дачу. Я туда приеду.— Бу сделано.Рылов своевольничал. Пусть губернатор знает — теперь на него уже не поорешь, как случалось. Когда в колоде мелкие козыришки, то и высовываться не стоит. Но если расклад уравнивает карты, речь должна идти не столько о подчинении, сколько о равноправном сотрудничестве. Хочет того Немцев или нет, а скоро на носу выскочат выборы. О союзниках надо думать заранее...— Андрей, — судя по обращению. Немцев уже понял изменившуюся обстановку, — постарайся все сделать без шума. Если дело получит огласку, ты сам понимаешь... Или будешь играть самостоятельно?«Самостоятельно» в данном случае означало игру начальника УВД на самосохранение.— Это ты зря, Леонид. Рылов никогда не играл в подлянку.— Спасибо. — Немцев протянул полковнику руку. — Ты, конечно понимаешь, дело нужно замять. Чтобы все обошлось без шумихи.— Естественно.— Как считаешь, кого еще нужно подключить к делу?— Без Волкова не обойтись.Волков — прокурор области, око московского государя в области.— Хорошо, я тоже так думал. Теперь ты езжай, а Волковым я встречусь.
* * * Прокурор себя ждать не заставил. Явился как всегда свежим огурчиком — чисто выбритым, с сияющим гладкими щеками и блестящей лысиной. Наполнил кабинет губернатора запахом дорогого французского одеколона. Радостно взмахнул коротенькими ручками.— Слушал, Леонид Викторович! Слушал. Прекрасно. Как говорят в нужное время в нужную точку.Занятый своими мыслями, Немцев сразу и не понял о чем говорит прокурор.— О чем ты?— Телемост губернатор — народные массы. Тема преступности сегодня актуальна, как никогда...Возникло желание выругаться, все бросить к чертовой матери, уйти подальше от всех, запереться, чтобы никого не видеть, не слышать. Но тут же привычка подчиняться не первым эмоциям, а холодному расчету, взяла свое. Нет, он не уйдет. Он будет бороться за свое место, за право держать эту область задрипаных ланцепупов в своем кулаке и сделает все, чтобы ему не помешали. Если надо, он переступит через сына, раздавит его как таракана. Подонок! Слизняк! Безмозглое порожденье мамаши!— Есть проблема. Корней Назарович...Немцев с видом печальным и даже покаянным рассказал о происшедшем Волкову.Прокурор слушал, сохраняя гробовое молчание. Как опытный картежник-преферансист он старался просчитать расклад карт, чтобы решить, вистовать ему в этой игре или объявить пас.Выговорившись, Немцев спросил:— Итак, что скажешь? Сумеем мы это дело замять?Волков молчал.Немцев счел нужным привести еще один, как ему казалось самый веский на тот момент аргумент.— Учти, меня меньше всего заботит то, как вывести из под наказания сына. На кону куда большая ставка.Прокурор тяжело вздохнул.— С ходу такое и не решишь. Это надо обдумать.Немцев понял — выпустить от себя Волкова, не добившись его согласия, — значит, проиграть все без боя. Он взорвался.— Давай, Корней, целочку из себя не строй. Все ты знаешь и понимаешь. Но твоя беда — надеешься в такой ситуации сделать финт ушами и выкрутиться. Разъясняю популярно: не выйдет. Сработает принцип домино: упадет губернатор, учти, я такого не исключаю, но с ним полетите все вы. Он уж постарается. Губернатор не из Пырловки к вам явился, из Москвы...Немцев не говорил о себе «я». Он как великий Сталин или всенародно избранный президент Ельцин обозначал себя в третьем лице словом «губернатор». Такое умение дается не каждому. Оно приобретается только на высоких государственных должностях.Прокурор помнил первые дни пребывания Немцева в должности. Тогда тот упорно нажимал не на свое губернаторское положение, а апеллировал к разуму и лойяльности окружавших его людей. «Мы теперь одна команда. Без вас — я пустое место. Ваше мнение — мое мнение. Только дружными усилиями мы сможем сдвинуть дело с места». Однако государственное возмужание Немцева шло с быстротой удивительной. Уже через месяц он вкусил сладость власти, и стало ясно, что громко провозглашенная формула «Ваше мнение — мое мнение» должна пониматься наоборот: «Мое мнение — ваше мнение».Прокурор никогда не был радикалом. Он не позволял себе зарываться в делах и желаниях. Его предшественник слишком спешил и глотал, не прожевывая, все, что попадало в рот. В конце, потеряв осторожность, он через жену оказал поддержку нефтяной фирме, которая принадлежала преступному авторитету...Волков работал осторожно. Он придерживался золотого принципа «лучше меньше, да больше». За внешней глуповатостью изречения скрывался глубокий смысл. «Лучше меньше работать, да больше получать». «Лучше меньше брать в один раз, да больше брать помалу». «Лучше меньше ставить на кон, да больше выигрывать». Короче, вариантов масса.Свою секретную формулу Волков не раскрывал никому, оберегал ее от чужих взглядов, как пиковая дама тайну трех выигрышных карт. И вот вдруг обстоятельства сложились так, что приходится рисковать и ставить на одну карту.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15