А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Ах, так? Гипноз? - азартно сказал Юра. - Давай, Паршуня, на тебе попробую! Узнаешь, какой это гипноз!
Пробовать на себе, гипноз это или не гипноз, Сашуня не захотел и быстро юркнул за спины других болельщиков.
Больше скептиков не нашлось.
Таким образом, весь 6-й "В" поневоле вынужден был признать Юру Красикова самым сильным человеком в классе.
А в учительской происходило нечто вроде стихийно возникшего педсовета. В повестке дня стоял один вопрос: как быть дальше с Юрой Красиковым?
- Я думаю, товарищи, что вы все неправы! - взволнованно говорила самая молоденькая из всех учителей Анна Петровна.
Анна Петровна недавно окончила институт. Но от всех остальных учителей она отличалась не только молодостью. На каждой из ее коллег лежала тяжелая печать учительской профессии. В каждой из них за версту можно было узнать педагога. А про Анну Петровну ничего такого не скажешь. Обыкновенная московская девушка. Очень хорошенькая. Модная прическа: начес, челка.
- Нельзя действовать одними взысканиями! - убежденно восклицала Анна Петровна. - Это его только ожесточит и оттолкнет от нас!
- А как же еще прикажете действовать? Они другого языка не понимают! сказала пожилая математичка Олимпиада Васильевна, неодобрительно косясь на девушку.
- Великолепно понимают! - горячилась Анна Петровна. - Вспомните Макаренко! Если Красиков почувствует, что мы в него верим, он сразу изменится! Поручите ему какое-нибудь важное, ответственное мероприятие, и вы увидите!
- Ну хорошо, - задумчиво сказала Евгения Ивановна. - Попробуем воздействовать на Красикова.
Звенел звонок. Быстро пустели школьные коридоры. Расходились по классам учителя.
Евгения Ивановна остановилась перед дверью 6-го "В". Из-за двери доносился отчаянный топот, возня, громкие голоса.
Евгения Ивановна решительно отворила дверь и вошла. Шум немедленно прекратился. Все ребята за партами, как ни в чем не бывало, стройно встали при ее появлении. Если бы не опрокинутый учительский стол, не разбитая чернильница, не валяющиеся на полу классный журнал и физические приборы, 6-й "В" можно было бы считать образцом порядка, прилежания, отличной дисциплины.
- Что у вас происходит? Можно подумать, что здесь только что бесновалась стая диких зверей... Немедленно убрать! - распорядилась Евгения Ивановна, указывая глазами на следы разгрома, и спокойно пошла по проходу между партами, как человек, уверенный, что ему достаточно только приказать и вовсе нет необходимости следить за исполнением приказа.
Не успела она дойти до конца класса и повернуть обратно, как по молчаливому велению Юры Красикова...
...СТОЛ, СТУЛ, ФИЗИЧЕСКИЕ ПРИБОРЫ, КЛАССНЫЙ ЖУРНАЛ - ВСЕ, ЧТО СЕКУНДУ НАЗАД В БЕСПОРЯДКЕ ВАЛЯЛОСЬ НА ПОЛУ, ТОТЧАС ЖЕ ОКАЗАЛОСЬ НА СВОИХ МЕСТАХ.
- Ну вот, видите? - удовлетворенно сказала Евгения Ивановна, обернувшись и увидев картину полного благолепия. - Оказывается, в вас живет не только инстинкт разрушения. Я всегда говорила, что 6-й "В" все может... Стоит ему только захотеть!
Она села за стол и сразу приступила к делу:
- Сегодня у нас с вами большой и радостный день!
Ребята изумленно переглянулись: они понятия не имели, чем сегодняшний день отличается от всех предыдущих.
- Старейшему учителю нашей школы, - все так же торжественно продолжала Евгения Ивановна, - Марку Самсоновичу Лисовскому присвоено высокое звание заслуженного учителя республики. Сегодня в 4 часа Марк Самсонович ожидает у себя дома корреспондента из газеты, который будет писать о нем очерк. Естественно, это будет очерк не только о нем, но и обо всей нашей школе. Педагогический совет решил выделить группу учеников... Красиков, пересядь, пожалуйста, на первую парту...
- Я больше не буду, - заученно сказал Юра.
- Выделить группу наиболее достойных, - как ни в чем не бывало, продолжала Евгения Ивановна, - лучших учеников Марка Самсоновича, которые примут участие в этой встрече. Мы долго думали, кому из вас оказать это высокое доверие. И решили...
Евгения Ивановна сделала эффектную паузу, после которой стала торжественно оглашать фамилии избранных:
- В беседе с представителем печати примут участие ученики 6-го "В" класса Саша Парфенов...
Сашуня встал. И он сам и все ученики 6-го "В" класса ни на секунду не сомневались, что уж кто-кто, но он-то безусловно окажется в числе избранников.
- Лена Пыльникова...
Встала за своей партой благонравная Лена Пыльникова. Она тоже ничуть не была удивлена тем, что именно на нее пал высокий жребий.
Другая такая же благонравная девочка, наперед зная, что сейчас будет названа ее фамилия, старательно изобразила на своем лице приличествующие случаю равнодушие и безропотную готовность служить обществу. Но ее ожидало жестокое разочарование.
- И Юра Красиков! - неожиданно для всех закончила перечень избранников Евгения Ивановна.
Юра испуганно вскочил. На лице его отразилась растерянность, смешанная с подозрением: а нет ли во всем этом какого-то подвоха?
Класс принял известие о включении Красикова в число достойнейших как величайшую сенсацию века. На него оборачивались, корчили ему комические рожи. Он тоже не оставался в долгу.
- Вам троим, - уже непосредственно к избранникам обратилась Евгения Ивановна, - выпала великая честь представлять всю школу! Я уверена, что каждый из вас, - она пристально посмотрела на Юру; он мгновенно перестал комиковать и застыл под ледяным взглядом, - будет достоин доверия, которое мы ему оказали...
"ВЕРНИТЕ МНЕ МОЕГО ЛЕНЮ!.."
Марк Самсонович Лисовский был один из тех, о ком говорят: "Широко известен в узких кругах". На протяжении вот уже двух десятков лет его имя мелькало то в "Учительской газете", то в журнале "Литература в школе", то в журнале "Семья и школа", а порою даже в журнале "Дошкольное воспитание".
Статьи и заметки, сочиненные Марком Самсоновичем, подписаны были всегда скромно: "М.Лисовский, учитель". В статьях и заметках, в которых речь шла о Марке Самсоновиче (а таких тоже было немало), имя его поминалось обычно так: "Известный московский учитель М.Лисовский..." или так: "Как сообщил в беседе с нами педагог-энтузиаст М.Лисовский..."
Марк Самсонович и в самом деле был педагог-энтузиаст. Чтобы убедиться в этом, достаточно заглянуть в его квартиру, что мы с вами как раз и собираемся сделать, тем более, что трое "достойнейших" - Сашуня Парфенов, Лена Пыльникова и Юра Красиков, - поднявшись по лестнице старого московского дома, уже остановились перед дверью этой квартиры и тихо переругиваются, поощряя друг друга нажать кнопку звонка.
Марк Самсонович - худенький человек с восторженными глазами и пышной седой шевелюрой - открыл им дверь и сделал широкий приглашающий жест:
- Милости прошу!
Друзья прошли узкий коридор, который казался еще уже, чем он был на самом деле, так как по обеим его сторонам до самого потолка громоздились полки, на которых вместо книг стояли и лежали стопками в неимоверном количестве пожелтевшие от времени, исписанные школьные тетради.
Пройдя коридор, Сашуня, Лена и Юра очутились в довольно просторной, светлой комнате, которая тоже казалась гораздо более тесной, чем в действительности, из-за поистине невиданного количества разместившихся в ней книг.
Вдоль каждой стены до самого потолка, как и в коридоре, громоздились книжные полки из простых, некрашеных сосновых досок. На этих полках стояли уже не тетради, а самые настоящие книги. Огромные, толстенные и совсем тоненькие, почти брошюрки... Они стояли не по росту, в кажущемся беспорядке. Ни одна из них не была похожа на другую. Впрочем, была у всех этих книг при всем их несходстве одна общая черта: все они были без переплетов, в ветхих бумажных обложках. И почти из каждой торчали какие-то закладки. Чувствовалось, что каждую из этих книг хозяин любовно знает "в лицо", помнит мельчайшие складочки и щербинки на ее обложке, все пометки и подчеркивания на каждой ее странице.
У единственного кусочка стены, свободного от книжных полок, стояла кушетка, на которой тоже в беспорядке были разбросаны груды ветхих, старых книг. У окна разместился старинный, потускневшего красного дерева, очень дряхлый письменный стол. На нем среди множества книг и тетрадей дремал облезлый, худой кот.
Кот слегка шевельнул левым ухом, приоткрыл разбойничьи чингисханьи глаза, оглядел вошедших презрительно и опять погрузился в дремоту.
- Корреспондент явится с минуты на минуту, - суетился Марк Самсонович. - Но я надеюсь, мы с вами успеем привести все это в более или менее божеский вид...
- Успеем! - уверенно сказал Юра.
- Только вот как быть с Леней? - задумчиво спросил Марк Самсонович. И, поколебавшись немного, фальшивым заискивающим голосом позвал: - Танюра! Будь добра! Прогони Леню... Или возьми его к себе!..
Вошла худенькая девочка лет четырнадцати, холодно кивнула, взяла на руки кота и унесла.
- Марк Самсоныч, - заинтересованно спросила Лена Пыльникова. - А почему вы сами не могли его прогнать?
- А зачем мне портить с ним отношения? - резонно возразил на это Марк Самсонович. И, услышав звонок, тотчас сорвался с места. - Корреспондент!
- Ну вот! Дождались! Корреспондент уже идет, а здесь такое творится. Прямо стыдно даже! - сказала Лена. - Давайте хоть немного приберем...
- Засохни! - величественно оборвал ее Юра. - Сейчас будет полный порядок.
Лена брезгливо провела пальцем по некрашеным сосновым полкам, по старому, разваливающемуся письменному столу, по кушетке, по потертому кожаному вольтеровскому креслу. Скользнула взглядом по ветхим, жалким, растрепанным книгам.
- Я прямо удивляюсь, - сказала она. - Заслуженный учитель республики, и такая мебель! Неужели Марк Самсоныч не в состоянии приобрести какой-нибудь приличный гарнитур? И книги все такие грязные, обтрепанные... Прямо неудобно перед корреспондентом!
- Я сказал: засохни! - снова оборвал ее Юра.
Он беззвучно пошевелил губами, глядя поочередно то на стол, то на кушетку, то на полки с книгами. И под его взглядом комната преобразилась.
Вместо дряхлого старинного письменного стола появился новенький, полированный, в стиле "модерн", с портретом Бриджит Бардо под стеклом; вместо некрашеных сосновых полок - роскошные застекленные стеллажи из полированного ореха; вместо старых, растрепанных книг - ровные, аккуратные тома подписных изданий (Большая Советская Энциклопедия, полное собрание сочинений Вальтера Скотта, Библиотека приключений, Библиотека научной фантастики); вместо старого вольтеровского кресла - два изящных современных креслица на тонких металлических ножках и журнальный столик, на котором раскрыт журнал "Огонек"; вместо старой кушетки - современная тахта, покрытая пледом, телевизор на ножках, плоский, с огромным экраном.
Лена Пыльникова застыла, раскрыв рот, потрясенная всем этим великолепием.
- Ой! Юрик! Это все гипноз? Да? Гипноз?
- Ясно, гипноз! - сказал молчавший до сей поры Сашуня.
- Ха-ха! Как же! Гипноз! - саркастически ответил Юра. - Можете проверить, все настоящее!
Минуты две он наслаждался произведенным эффектом, потом вдруг спохватился.
- Тьфу ты, черт! Чуть не забыл самое главное!
Пошептав что-то себе под нос, он щелкнул пальцами.
Появился роскошный, редкой красоты и, размеров ангорский кот. Лениво потянувшись, он вспрыгнул на тахту и величественно там расположился.
Совершенно очумевшая Лена бросилась к тахте, стала играть с котом, гладить его, переворачивать на спину. Кот добродушно позволял все это с собой проделывать. В нем не было и тени Лениного нахальства. При всех своих великолепных статьях он был воплощенная деликатность и благовоспитанность.
- Что, Паршуня? Скажешь, и это гипноз? - язвительно спросила Лена, как истая женщина, сразу приняв сторону победителя. И, еще раз оглядев комнату, удовлетворенно подвела итоги: - Теперь даже иностранных корреспондентов принять не стыдно...
До иностранных корреспондентов дело пока еще не дошло. Но корреспондент из газеты действительно уже явился. Это был корректный юноша в замшевой куртке. У него было вежливое, скучающее лицо человека, смирившегося с тем, что ему, как всегда, опять всучили самое неинтересное редакционное задание.
Широким гостеприимным жестом Марк Самсонович ввел гостя в коридор, совсем как экскурсовод, показывающий посетителям залы музея.
- Здесь, - торжественно провозгласил он, - хранятся все лучшие сочинения моих учеников, классные и домашние работы, собранные за тридцать пять лет моей педагогической деятельности. А также все рукописные журналы, стихи, рассказы наиболее одаренных членов школьных литературных кружков, которыми я руководил. Должен сразу сказать, что литературный кружок - это краеугольный камень моего педагогического метода. Я всегда считал и считаю, что преподавание литературы в школе без литературного кружка есть чистейшая фикция! Вот, пожалуйста! - Марк Самсонович выхватил из скопища старых тетрадок одну. - Классная работа ученика 6-го класса "А" 635-й школы Свердловского района Димы Чепурного. Ныне это крупнейший ученый, литературовед, доктор филологических наук. В прошлом мой ученик. Или вот! - Новая тетрадка безошибочно выхвачена из скопища ей подобных. - Григорий Половинкин! Тоже мой ученик. Ныне знаменитый поэт! Слыхали, конечно?
- Ну как же, - сказал корреспондент, уверенно делая вид, что ему прекрасно знакома фамилия знаменитого поэта.
- А вот, не угодно ли! "Первое мая", стихи Паши Палева. Ученика 4-го класса "Б". Тоже писателем стал. Драматургом. И довольно известным.
- Это какой Палев? Тот самый? - оживился корреспондент.
- Вы имеете в виду песни? Да, он. Но песни - это так, между прочим. А вообще-то он писатель...
- Так он тоже ваш ученик? - Теперь в голосе корреспондента звучало уже неподдельное уважение.
- Мой, - небрежно ответил Марк Самсонович. - Среди моих учеников много знаменитых писателей. Клышко, Кутов, Кобликов, Пичугин...
- Как же, как же, - фальшивым голосом солидно протянул корреспондент.
- Ну, а теперь, - делая свой широкий приглашающий жест, продолжал Марк Самсонович, - милости прошу в мою библиотеку. Это святая святых! Собственно, с нее-то все и началось. Я начал собирать ее сорок с лишним лет назад, шестнадцатилетним мальчишкой... Должен вам сказать, что в отличие от многих библиофилов я не отношусь к книге как к фетишу. Я беспощадно подчеркиваю, загибаю страницы, если мне это нужно. Помните, как говорил Маркс? Книги - мои рабы!.. Конечно, я уверен, что вам доводилось видеть и не такие раритеты, но кое-что, полагаю, поразит и вас... Достаточно сказать, что мне удалось собрать все прижизненные издания Блока... Почти все прижизненные издания Пушкина...
Последние слова Марк Самсонович произносил уже в комнате. Рука его привычно потянулась к тем полкам, на которых должны были стоять книги, о которых он говорил, и вдруг наткнулся на холодное, мерзкое стекло.
- Что это? - отдернул он руку, как будто бы прикоснулся к змее.
Ничего не понимая, он отодвинул стекло и достал первую попавшуюся книгу. На новеньком ледериновом переплете красовалось золотое тиснение: "Луи Буссенар. Похитители бриллиантов". И золоченый череп, перекрещенный двумя стрелами.
- Что это? - еще раз спросил Марк Самсонович уже с неподдельным ужасом. Ноги его подогнулись, он непроизвольно опустился в изящное жидконогое креслице и несколько секунд полулежал в забытьи. Потом приподнял голову, испуганно оглянулся и слабым голосом, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал:
- Боже мой! Где я?
- Марк Самсоныч! Не волнуйтесь, вы дома. Вы у себя дома, - как маленькому, объяснила ему Лена. - Это сделал Красиков. Но не думайте, пожалуйста. Это не гипноз! Юра Красиков, он еще и не такое может!
- А книги? Где мои книги? Моя библиотека!
- Я их пока на нашем школьном дворе сложил, где макулатура, - сказал Юра.
- Мои книги - макулатура?! - Марк Самсонович опять в изнеможении откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
- Быстро давай назад все его барахло! - тихо сказал Юре Сашуня.
- Ну что ты стоишь, как бревно? Он же умереть может! - тормошила Юру Лена.
Юра пожал плечами.
Вместо полированных застекленных стеллажей опять появились некрашеные сосновые полки с растрепанными старыми книгами.
- Мои книги! - не веря своим глазам, умильно воскликнул приведенный в чувство, ничего не понимающий Марк Самсонович. - Какое счастье! Боже, как вы меня напугали!
Дрожащими руками он перебирал обложки, страницы, гладил корешки.
- А это что? - вдруг с ужасом указал он на полированный стол с портретом Бриджит Бардо. - Немедленно верните мне мой стол!
- Пожалуйста! Я ведь хотел как лучше! - оскорбленно сказал Юра.
Появился прежний стол, заваленный книгами и тетрадями.
Ангорский кот, лежавший на тахте, заинтересовавшись перестановкой мебели, потянулся, соскочил с тахты и вспрыгнул на стол.
- Что это? Брысь! - закричал Марк Самсонович. - Откуда этот зверь?
1 2 3 4 5 6 7 8