А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Сат-Ок

Таинственные следы


 

Здесь выложена электронная книга Таинственные следы автора по имени Сат-Ок. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Сат-Ок - Таинственные следы.

Размер архива с книгой Таинственные следы равняется 96.3 KB

Таинственные следы - Сат-Ок => скачать бесплатную электронную книгу





Сат-Ок
Таинственные следы



Сат-Ок
Таинственные следы

1

О великий суровый Кабинока,
Властелин северного ветра!
Вымети опавшие листья,
Покажи нам звериные тропы.
Духи лесов, покажите нам,
Где цель отыщут стрелы
Из луков наших.
Молитва колдуна

Над раскаленными серыми скалами волновался разогретый воздух, поднимаясь вверх хорошо видимой и почти осязаемой мглой, в которой скрывались окружающие вершины гор. Даже малейшее дуновение ветерка не шевелило высохшими листьями и пожелтевшей травой. Деревья, которые прошлым летом покрывали взгорья пышной зеленью, теперь выглядели как умирающие живые существа. Высохшие, со скрутившейся листвой, они протягивали ветви к безоблачному небу и просили у него немного дождя, хоть каплю влаги, без которой нет жизни.
Ничто не нарушало этой ужасающей тишины. Умолкло в чаще всегда такое радостное птичье пение. Не зашумит ни одно дерево, не зашуршит ни один листок под лапой бегущего зверя. Только иногда высоко-высоко на голубом фоне неба появлялся коричневый стервятник и, сделав над чащей огромный круг, безнадёжно возвращался голодный в свои неприступные скалы. Высохшая и потрескавшаяся земля говорила о большом голоде, посетившем эту страну и прогнавшем всех птиц и животных из родных краёв на земли, более богатые водой.
Индейское селение, раскинувшееся у подножия гор, мало отличалось от окружающей его умиравшей чащи. Не видно было хлопотавших у костров женщин, не слышно было радостного щебета играющих детей. Не видно было шатающихся среди шатров собак, которых обычно много в индейских лагерях. Некогда цветистые шатры, украшенные разноцветными рисунками, теперь, как и всё вокруг, были покрыты серой сухой пылью, она при малейшем прикосновении поднималась в воздух мутным облаком.
Когда-то широкая река, огибающая селение с одной стороны, почти высохла. Только на дне по её руслу струился ручеек – не шире ступни.
В тени шатров неподвижно лежали измождённые, исхудавшие женщины. К ним прижимались маленькие дети, обнимая худыми ручонками иссохшие шеи матерей. Лица малышей ста ли похожи на старческие, глаза потухли.
В селении царил голод.
Напрасно лучшие воины прочёсывали лес вдоль и поперёк, напрасно рыскали по всем каньонам и горным перевалам. Животных нигде не было.
С каждым днём всё меньше оставалось надежды на добычу и всё более росло безразличие ко всему вокруг.
На юге горел лес. Большие клубы дыма закрывали небо, а ночью в той стороне всходила огромная кровавая луна. Воины посматривали на юг и шептали друг другу:
– Добрые духи борются против злых, и поэтому они забыли о нас, а их огненные стрелы летят на высохший лес и сжигают его.
Однако страха люди не чувствовали, хорошо зная, что им скорее суждено умереть от голода, чем от пламени. Подгоняемое ветром, оно медленно приближалось к селению.
Мы тоже лежали неподвижно в своём шатре. Отец запретил нам двигаться, чтобы напрасно не тратить сил, которые могут нам понадобиться в решающий момент. Сам он попеременно с братом Танто приносил нам воду, по очереди поил мать, сестру и последним – меня. Принесённой мне водой я делился с собакой – я не хотел расстаться с ней в эти страшные дни.
Это ужасное время врезалось мне в память. Сначала я чувствовал сильную боль в желудке, потом появлялось ощущение, будто что-то сосёт внутри, подступая к горлу, а позже… и это прошло: я стал безразличен ко всему, и меня охватила непреодолимая сонливость. Помню, как после трёх дней отсутствия возвратился колдун Горькая Ягода и начал бить в бубен на площади перед шатрами, созывая на совет. Отец поднялся с медвежьей шкуры, на которой неподвижно сидел, и направился к выходу. Я наблюдал за ним из-под полузакрытых век. Он шёл таким тяжёлым шагом, словно у него были прострелены обе ноги, а у самого входа пошатнулся так сильно, что, наверное, упал бы, если бы не схватился за висевшие шкуры. При виде этого что-то сильно сдавило мне горло, но я не издал ни звука, только подумал: «Почему я ещё не взрослый? Может быть, я сумел бы как-то спасти племя от голодной смерти».
Слезы подступали к моим глазам, когда я смотрел на исхудавшую мать. Она лежала рядом с сестрой и тяжело дышала.
Я приподнялся на своей постели и заглянул ей в глаза. У неё был невидящий взгляд, и я понял, что Кен-Маниту – Дух Смерти уже стоит перед нашим шатром-типи и лишь выжидает подходящее мгновение, чтобы войти и как первую жертву в нашем селении забрать мою мать – самую слабую женщину племени.
Я переглянулся с братом, и мы без слов поняли друг друга: сейчас только от нас зависело, будет ли жить наша мать и много других матерей и детей.
Я потянулся рукой к ножнам – проверить, при мне ли мой нож. Он был у пояса, как всегда.
– Идём, – промолвил брат и поднялся первый.
Я тоже с трудом встал, и в глазах моих потемнело, голова закружилась… «Падаю», – подумал я и вынужден был схватиться за центральный шест шатра. Но вскоре головокружение прошло и я вышел из типи. Брат уже ждал меня.
Мы направились в сторону леса, где в тени на остатках высохшей травы паслись наши кони. Они стояли с опущенными головами, так же страдая от голода, как и мы. Худые, с запавшими животами, они мало чем напоминали прежних полудиких мустангов. Мы старались сохранить их любой ценой, так как без коней наше преследуемое племя было почти беспомощным. И не только поэтому. Для моих соплеменников, шеванезов, мустанг – не просто конь. Это прежде всего друг и брат, с которым делишь тяготы дальних дорог в холод и зной, в дождь и снег. Поэтому, даже умирая голодной смертью, воин не тронет мустанга. Разве можно спасать свою жизнь ценой жизни друга? Нет, никто из красных воинов не способен на такой бесчестный проступок.
Но мы с Танто… мы наполовину белые. И наша мать была белой. И все беды, все несчастья нашего племени – от белых. Так пусть же гнев Гитчи-Маниту – Великого Духа падёт на нас, но иначе поступить мы не можем. Искупая часть вины белых перед шеванезами, мы принимаем его гнев на себя…
Я издали узнал своего коня. Мне подарил его отец, когда я ещё был в лагере Молодых Волков. Он стоял немного в стороне от остальных коней и широко расставленными ногами разгребал сухую траву. Конь тоже узнал меня, тяжело поднял голову и сделал несколько шагов к нам. Из-за слез, застилавших мне глаза, я плохо видел своего любимца. Я остановился, я просто не мог дальше идти. Шаги коня звучали всё ближе, и наконец я почувствовал на лице тёплое дыхание, а затем бархатное прикосновение его ноздрей. Мой сердечный друг приветствовал меня. Я обнял коня за шею и прижался лицом к его храпу. Слезы текли у меня по щекам, и, чтобы скрыть их от глаз брата, я ещё крепче прижался к коню.
Я старался растянуть последние минуты, зная, что оторвусь от шеи коня – и больше никогда не услышу, как бьётся кровь под его шкурой, не почувствую его тёплого дыхания, ведь опять прижаться к нему уже не смогу.
Я понимал: миг разлуки неизбежно приближается, и когда он придёт, сердце моё должно превратиться в обломок гранита. Но хватит ли мне сил, чтобы совершить это?
Перед глазами у меня возникло наше селение, неподвижно лежащие женщины, истощённые дети, умирающие старики. Я оторвался от шеи коня, подошёл к нему слева. Когда я вынимал из-за пояса нож, рука моя дрожала, а нож жёг мне ладонь.
– Прости меня, друг, – шептали мои губы. – Пусть твоя душа не имеет на меня обиды. Мы встретимся на другой стороне Северного Неба, и ты снова будешь мне верным другом, и вместе будем на заоблачных путях, как и при жизни на земле. Прости мне поступок, который я должен совершить.
И вслед за этим я одним ударом вонзил свой нож в сердце верного коня. По телу его прошла дрожь, он ещё мгновение стоял, как бы удивляясь, что с ним могло подобное случиться, тем более от моей руки. Потом ноги его подломились, и он тяжело упал на землю.
Брат одним прыжком бросился к нему и ударом ножа перерезал ему горло. Кровь брызнула мне на мокасины. К горлу у меня подкатился твёрдый комок, в голове стало пусто, и какая-то сила начала толкать меня в сторону леса, к скалам – только бы подальше от этого места.
– Прости, – шептал я или что-то шептало во мне, и, шатаясь, я удалялся в сторону чащи.
Как долго блуждал я среди сухого кустарника, не помню. Знаю только, что в конце концов я свалился между какими-то стеблями и тьма окутала мне голову.
Очнулся я уже в отцовском шатре, лёжа на мягких шкурах карибу, а надо мной склонилась мать. Она увидела, что я открыл глаза, и её измождённое лицо осветилось улыбкой. Мать отбросила мне волосы со лба, потом подала мне миску с мясным отваром. По всему шатру распространился вкусный запах, и я почувствовал страшный голод.
Я жадно припал губами к глиняной посудине и пил, пил, ощущая, как животворное тепло разливается по моему телу, и оторвался только тогда, когда на дне миски уже ничего не осталось. Веки мои отяжелели, словно все наши горы навалились на них, и я погрузился в здоровый, укрепляющий сон.
Меня разбудил странный шум в селении. Я приподнялся на постели и попытался что-нибудь разглядеть в щели шатра, однако, как я ни напрягал зрение, мне ничего не удалось разобрать. Внезапно поднялась шкура у входа, и в шатёр вошёл мой друг Прыгающая Сова. Он был так же истощён, как и все жители нашего селения. Его длинные ноги исхудали и, казалось, сделались ещё длиннее, тело потеряло эластичность, а мускулы стали почти незаметными. Но когда он увидел меня сидящим на постели, в его глазах замелькали весёлые искорки, и он резким движением головы отбросил назад прядь волос, достававшую ему почти до бровей. Это был его характерный жест, это значило, что Сова доволен.
Он подошёл к моей постели и присел рядом на корточки. Взял мою голову в ладони и прижал к своей груди. Я чувствовал щекой его выступающие рёбра, покрытые одной кожей, Минуту мы молчали, обнявшись. Наконец Прыгающая Сова разнял руки и заглянул мне в глаза. Наши взгляды встретились, и радость прорвалась улыбками. Я был счастлив.
Не ожидая моих вопросов, Сова начал рассказывать о последних событиях в селении.
– Когда колдун вернулся с гор, где он был три дня и три ночи один на один с духами, которых вопрошал о том, как спасти наше племя от голода, он узнал, что ты снабдил мясом самых слабых, спас детям матерей, матерям – детей, а сам исчез. Воины искали тебя в Большом лесу и только через два дня нашли лежащим без сознания в какой-то ложбине. – Сова немного помолчал, как будто ещё раз переживал это событие, затем заговорил снова: – Тебе повезло, что там не было гремучих змей, иначе наши глаза уже не увидели бы тебя. Ещё три дня твой разум находился в стране Тьмы, и только вчера ты пришёл в себя. Теперь ты будешь здоров, Сат… Пока ты лежал без сознания, колдун рассказал нашим людям, какие два совета дали ему духи в горах. Во-первых, надо протанцевать Танец Солнца, во-вторых, уходить на восток, к озёрам и рекам – туда, куда переселились животные из этих мест. Вожди решили следовать второму совету. На Танец Солнца не хватило бы времени, люди наши слишком ослабели и, кроме всего, если бы Великий Дух, выслушав нашу просьбу, послал нам дождь, звери всё равно так быстро не вернулись бы на старые места… Ты слышишь голоса в селении?
Я утвердительно кивнул.
– Сейчас женщины сворачивают шатры и навьючивают лошадей. Уже сегодня ночью мы уходим на восток… Отец и колдун гордятся тобой. Горькая Ягода спел в твою честь песню, она останется в памяти нашего племени.
Я слушал Сову разинув рот. Рассказ его звучал для меня, как шум водопада, переплетающийся с шумом прибрежных деревьев, в листве которых, мне слышалось, разговаривают духи.
«Значит, – думал я, – священная жертва, принесённая мной, была не напрасной. Мясо коня смогло подкрепить силы женщин и детей. Я сумел превозмочь боль моего сердца и этим поступком притупил пожар голода».
Сова, казалось, угадал мои мысли и не нарушил моей задумчивости ни одним словом.
Мы взрослели, и поступки наши уподоблялись поступкам старших, с которых мы всегда брали пример.
Мои дальнейшие размышления прервал приход матери. Она села рядом и долго смотрела мне в лицо. Слезы медленно стекали по её светлым щекам, точно капельки росы по лепестку цветка.
Я протянул ладонь и пальцами провёл по лицу матери от глаз вниз, и моя рука увлажнилась её горячими слезами.
Я прижал ладонь к своим губам и почувствовал солёный вкус, но для меня это были самые сладкие и дорогие материнские слезы.
– Радость и гордость за тебя наполняют моё сердце, как осенние воды – высохшее русло реки. Пусть счастье сопутствует тебе на дальнейшей тропе твоей жизни, а Великий Дух пусть охраняет тебя своим щитом, сын мой, – шептала мать, плача.
Слова матери были для меня высочайшей наградой. По сравнению с ними песня колдуна в мою честь казалась ничем.
С помощью Совы я поднялся и вышел из шатра, а мать и сестра тем временем сворачивали меха, находящиеся в типи, скатывали в трубку шкуры. Вокруг виднелись голые шесты, на них раньше опирались расцвеченные шкуры. Шесты мы тоже забирали, их верхние концы связывали крест-накрест над гривами коней. На нижних концах, упиравшихся в землю, укрепляли тюки, берёзовые каноэ – получались волокуши.
Самых слабых женщин посадили на лошадей, а детей положили на шкуры, укреплённые на шестах.
Меня также поместили на свёрнутом шатре, и, когда солнце зашло, племя двинулось на восток.
Мы избрали для передвижения ночь, чтобы избежать немилосердных лучей солнца, разящих, как вражеские стрелы.
Шли всю ночь и утро, пока солнечный диск не поднялся над верхушками самых высоких деревьев. Наконец мы задержались около довольно большого озера. Утомлённые лошади тяжело повесили головы, и никакая сила не вынудила бы их идти дальше. Их не радовала даже голубая поверхность воды. Наши силы тоже были на исходе.
В душе я удивлялся отцу и другим старым воинам, которые после голодного ночного марша ещё довольно бодро, без признаков усталости, хлопотали о лагере, определяли места для шатров. Сняли с волокуш пару каноэ, понесли их на берег озера.
Во время последней засухи вода отступила, словно убегая в ужасе от раскалённой земли и тем самым открывая для лошадей ещё зелёную прибрежную растительность.
Женщины посильнее начали устанавливать шатры, а несколько воинов, в том числе и мой брат, поплыли на середину озера ловить рыбу.
Все так надеялись, что им посчастливится – и мы ещё сегодня утолим голод, валящий с ног самых сильных мужчин.
Нам, подросткам, было приказано напоить и почистить лошадей. Даже самым слабым досталась работа – они развязывали тюки.
Мы собрали лошадей и погнали их к озеру. Как они хотели пить! Они пили воду огромными глотками, а потом с наслаждением повалялись на берегу. Мы тоже последовали примеру мустангов: сперва утолили жажду, а затем стали нырять и плескаться в озере. Не помню, чтобы когда-нибудь раньше или позже я получал такое наслаждение от купания.
Вода, казалось, возвращала силу и упругость нашим иссохшим мышцам. И мы уже с большей охотой стали чистить лошадей пучками камыша. Прыгающая Сова вместе со мною натирал чёрного мустанга моего отца. Массируя бок коня, я подумал о своём мустанге, на которого я уже никогда не сяду верхом. Сколько радости доставлял он мне в лагере Молодых Волков… Покрытые горькой пылью и опалённые безжалостным солнцем, эти воспоминания жгли меня. Когда мы снова возвратимся в наши горы, я знаю, что встречу где-нибудь повешенный на сосне, выбеленный солнечными лучами череп моего друга, украшенный бусами, иглами дикобраза и птичьими перьями. И столько лет, сколько будут жить в моей памяти воспоминания о моём первом мустанге, я буду приходить к его останкам, сыпать табак внутрь черепа и молить его духа, чтобы он простил мне моё преступление, и в то же время благодарить его за то, что он позволил накормить своим мясом ослабевшие от голода человеческие существа. И уже никакой конь не заменит его мне. Первая любовь к первому коню осталась глубоко в сердце, в сердце индейского юноши.
Мои размышления нарушил Сова, хлопнув меня по плечу.
– Почему мысли моего брата кружат среди тёмных туч, как испуганные лебеди? Пусть твоя душа откроется передо мной, Сат-Ок, а слова пусть потекут, как весенняя вода с горных перевалов. Я открою уши для твоих слов и твоей боли и разделю с тобой твою грусть, как разделяли мы зимой одну волчью шкуру, когда, заблудившись, ночевали в чаще.
– Твои слова для меня подобны холодной воде для натруженных ног. Знаю: твоё сердце бьётся рядом с моим. Но своей болью я не хочу делиться ни с кем. Она приносит воспоминания прошедших дней и закаляет мою душу, – ответил я Сове.
Пока мы разговаривали, кони отошли в заросли камыша и впервые после такого длительного перерыва стали жевать сочную зелень.
Мы пошли за ними в поисках аира.

Таинственные следы - Сат-Ок => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Таинственные следы автора Сат-Ок дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Таинственные следы у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Таинственные следы своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Сат-Ок - Таинственные следы.
Если после завершения чтения книги Таинственные следы вы захотите почитать и другие книги Сат-Ок, тогда зайдите на страницу писателя Сат-Ок - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Таинственные следы, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Сат-Ок, написавшего книгу Таинственные следы, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Таинственные следы; Сат-Ок, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн