А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Потыкав его в щеку своим тупым носом, Отчаянный заявил:
– Я снова проголодался.
До рождения дракона Лоуренс уже произвел инвентаризацию корабельных припасов. Теперь, глядя, как Отчаянный расправляется с остатками козы и двумя наспех зарезанными курами – которых уминал прямо с костями, – он сознавал необходимость повторной ревизии. Всего за две кормежки дракон съел столько же, сколько весил сам. Он уже как будто немного подрос и глядел по сторонам, явно желая добавки.
Лоуренс тихо посовещался с Райли и коком. В случае нужды, сказали они, надо будет дать сигнал «Амитье» и воспользоваться хранящейся там провизией. Людей у французов после целого ряда катастроф сильно поубавилось, поэтому еды на корабле больше, чем понадобится до Мадейры. Однако последнее время французы сидели на одной солонине, да и на «Надежном» дела ненамного лучше. Это значит, что свежего мяса Отчаянному хватит разве что на неделю, и кто знает, станет ли он есть соленое. Соль ему, возможно, вообще вредна.
– А как насчет рыбы? – осведомился кок. – У меня есть славный тунец, сэр, только утречком выловили. На обед вам хотел приготовить. То есть, это самое… – Он осекся, переводя взгляд со старого капитана на нового.
– Надо непременно попробовать, если вы считаете это правильным, сэр, – сказал Райли как ни в чем не бывало.
– Благодарю, капитан, – ответил Лоуренс. – Пусть он решает сам. Если ему не понравится, он, думаю, так нам и скажет.
Отчаянный посмотрел на рыбу с сомнением, откусил немного и слопал все двенадцать фунтов вместе с головой и хвостом.
– Костей много, но мне понравилось, – сказал он, облизнулся и вдруг громко рыгнул, напугав своих кормильцев и сам испугавшись.
– Ну что ж, уже легче. – Лоуренс снова взялся за тряпку. – Если вы, капитан, отрядите нескольких человек на рыбную ловлю, мы сможем еще на пару дней сохранить бычка.
После он отвел Отчаянного в каюту. У трапа возникли затруднения, и к сбруе пришлось прицепить тали. Отчаянный обследовал письменный стол и высунулся в окно – поглядеть на пенный след за кормой. Подушку, на которой он вылупился, положили в широкую подвесную койку рядом с койкой самого Лоуренса. Дракон прыгнул туда прямо с пола.
Глаза у него тут же сомкнулись в две узкие щелочки. Лоуренс, освобожденный таким образом от своей вахты и от любопытствующей команды, опустился на стул, глядя на спящего дракона, как на орудие рока.
Между ним и отцовским состоянием стояли два брата и трое племянников. Собственный капитал он вложил в государственные бумаги и особенно о нем не заботился; с этим по крайней мере сложностей не возникнет. В бою он много раз падал за борт и мог стоять в шторм на марсе, не испытывая никакой тошноты – значит, и на драконе летать сможет без особых трудностей.
Что же до всего остального… Он джентльмен, сын джентльмена. В море он ушел двенадцати лет, но ему посчастливилось служить на линейных кораблях первого и второго разряда, у состоятельных капитанов, которые держали хороший стол и постоянно принимали у себя своих офицеров. Лоуренс любил общество, любил изысканную беседу, танцы, вист по маленькой. Думая о том, что ему никогда уже не придется бывать в опере, он испытывал сильное желание вышвырнуть койку с детенышем за борт.
Он пытался заглушить в голове отцовский голос, называющий его дураком; пытался не думать о том, что скажет Эдит, когда узнает. Даже написать ей он не имел возможности. Хотя он чувствовал себя связанным определенными обязательствами, до официальной помолвки дело так и не дошло – сперва этому мешало отсутствие у него средств, потом его долгое плаванье.
Призовые деньги помогли разрешить первую проблему, и он скорее всего сделал бы Эдит предложение, если бы хоть раз за последние четыре года ступил на английскую землю. Он уже подумывал испросить короткий отпуск в конце этого похода. Рискованно, правда, высаживаться на берег, не имея твердой надежды на обратный корабль, но еще рискованнее полагаться на полушутливое обещание, которое когда-то дали друг другу тринадцатилетний мальчик и девятилетняя девочка. Как знать, будет ли она ждать его, отказывая другим поклонникам?
Теперь обстоятельства изменились к худшему. Он не имел ни малейшего понятия, где поселится в качестве авиатора и какой дом сможет предложить своей будущей жене. Если не сама Эдит, то ее семья вполне может воспротивиться такой перспективе, противоречащей всему, что от него ожидали. Жена морского офицера поневоле мирится с частым отсутствием мужа – но когда он возвращается, ей не приходится жить с ним в каком-то глухом углу с драконом во дворе, довольствуясь грубым мужским обществом.
Втайне Лоуренс всегда мечтал о собственном доме, в долгие одинокие ночи воображая его себе до мельчайших подробностей. Дом этот, конечно, будет меньше того, где Лоуренс вырос, но это не помешает ему быть уютным. Его хозяйка, на которую можно положиться во всем, будет вести дела мужа и растить детей. Там с любовью примут хозяина, когда он сойдет на берег, а пока он в море, будут с любовью его вспоминать.
Крушение заветной мечты возмущало все его чувства, но теперь он не был даже уверен, следует ли предлагать свою руку девушке, которая, возможно, сочтет себя не вправе ему отказать. Найти вместо Эдит другую? Нет, ни одна здравомыслящая женщина не захочет связать свою судьбу с авиатором – разве что такая, которую устраивает снисходительный, вечно отсутствующий муж, предоставляющий ей тратить деньги на свое усмотрение. Которая согласна жить врозь, даже когда он в Англии. Которая ни в коей мере не устроила бы его самого.
Дракон в гамаке, дергающий хвостом в такт своему драконьему сну, – плохая замена домашнего очага. Лоуренс встал и посмотрел за корму, на освещенный бортовыми огнями пенистый след. Это приятно успокаивало взбудораженные мысли.
Стюард Джайлс принес обед и загремел посудой, держась подальше от драконовой койки. Руки у него тряслись. Лоуренс отпустил его, как только стол был накрыт, и тихонько вздохнул. Он хотел взять Джайлса с собой, предполагая, что даже авиатор может иметь слугу. Видеть рядом знакомое лицо всегда утешительно, но если человек так боится драконов, ничего не поделаешь.
Быстро, в полном одиночестве, он разделался с нехитрой пищей – солониной и бокалом вина. Рыба пошла на обед Отчаянному, да у Лоуренса и не было особого аппетита. После он взялся было за письма, но бросил, одолеваемый черными мыслями. Сказал пришедшему убрать со стола Джайлсу, что ужинать он не будет, и лег в свой гамак. Отчаянный от вечерней прохлады свернулся клубочком, и Лоуренс, преодолев неприязнь, укрыл его поплотнее. Уснул он под мерное дыхание, похожее на работу кузнечных мехов.

Глава вторая

Проснувшись утром, Лоуренс обнаружил, что Отчаянный, пытаясь вылезти, запутался в своем гамаке. Пришлось отцеплять койку и распутывать дракона, шипевшего, точно рассерженный кот, а потом долго его успокаивать. Он, естественно, опять хотел есть.
Утро, к счастью, было не слишком раннее, и матросы успели наловить рыбы. Куры, которым подарили еще день жизни, обеспечили Лоуренсу яйца на завтрак, а Отчаянному достался сорокафунтовый тунец. Дракон умудрился слопать его целиком, отяжелел, не смог залезть в койку и плюхнулся прямо на пол, где и заснул.
Примерно так и прошла первая неделя. Отчаянный либо ел, либо спал. Ел он ужасно много и рос ужасно быстро. К концу недели ему пришлось покинуть каюту: Лоуренс боялся, что потом наверх его просто не вытащит. Дракон стал уже тяжелее ездовой лошади и длиннее, чем баркас. Решено было перегрузить всю провизию в носовой трюм, а Отчаянного, как противовес, поместить в кормовой части палубы.
Переезд состоялся как нельзя вовремя. Отчаянный с большим трудом, прижав крылья, протиснулся из каюты. Мистер Поллит, обмерив его, нашел, что за ночь он прибавил в объеме на целый фут. Но на корме дракон не очень мешал – знай себе спал, иногда подергивая хвостом, и не тревожился, даже когда матрос перелезали через него.
Ночью Лоуренс, почитая своим долгом, спал там же, на палубе. Погода держалась хорошая, и особенных жертв это не требовало. Что его беспокоило, так это питание: бычок при самом хорошем улове мог протянуть разве что еще пару дней. С такими темпами Отчаянный, даже согласившись есть солонину, угрожал прикончить все корабельные припасы еще до земли. Лоуренс подозревал что сажать дракона на тощий паек рискованно, да и для команды опасно. Отчаянный, одетый в сбрую, теоретически считался ручным, но дикий дракон, вырвавшись из питомника и не найдя ничего лучшего, вполне мог съесть человека. Такие случаи бывали, и матросы, судя по их виду, об этом помнили.
В середине второй недели Лоуренс проснулся еще до рассвета, ощутив в воздухе какую-то перемену. Огней «Амитье» не было видно: за ночь другой корабль при усиливающемся ветре сильно отстал. Утро занималось ненастное, по парусам стучали первые капли.
Кораблем теперь командовал Райли. Лоуренсу оставалось лишь успокаивать Отчаянного и стараться, чтобы тот не стал слишком большой помехой. Это было трудно: дракон очень заинтересовался падающей с неба водой и все растопыривал крылья, подставлял их под дождь.
Гром и молния не испугали его. Он спросил только, кто это делает, и был разочарован, не добившись от Лоуренса вразумительного ответа.
– Давай слетаем посмотрим, – предложил он и шагнул к борту.
Лоуренсу стало не по себе. С того первого дня Отчаянный больше не пытался взлететь: его сильнее занимала еда, и хотя сбрую на нем расставляли трижды, к ней прикреплялась все та же легкая цепь. Лоуренс видел, как разгибаются ее звенья, а ведь Отчаянный совсем не сильно ее натянул.
– Не сейчас. Будем смотреть отсюда. Видишь, люди работают – мы не должны им мешать. – Лоуренс продел под одну из лямок левую руку. Его вес, запоздало понял он, больше не удержит дракона – но если он взлетят вместе, он, возможно, уговорит Отчаянного вернуться. Мысль о не менее возможном падении он поспешно от себя отогнал.
Но Отчаянный, хотя и с сожалением, снова послушался. «Не попросить ли кого-нибудь принести цепь покрепче?» – подумал Лоуренс. Впрочем, нет. Все заняты, не стоит их отрывать. Да и найдется ли на борту такая, что выдержит? Он внезапно заметил, что плечо Отчаянного торчит на фут выше его головы, а передняя лапа, прежде тонкая, как девичье запястье, стала толще его бедра.
Райли выкрикивал в рупор команды, которые Лоуренс изо всех сил старался не слушать. Вмешиваться он больше не мог – что толку, если он найдет действия капитана ошибочными. Команда уже перенесла один нешуточный шторм и знала, что делать. Ветер, к счастью, был не противный и позволял уходить от бури, а брам-стеньги, как и следовало, убрали прежде всего. Судно, хотя и не совсем точно, держалось восточного курса, но позади, быстро настигая, двигалась плотная завеса дождя.
Еще немного – и она обрушилась на палубу с громом пушечной канонады. Лоуренс, несмотря на клеенчатый плащ и зюйдвестку, мигом промок до нитки. Отчаянный зафырчал, отряхнулся по-собачьи и развернул крылья над головой. Этот живой зонтик укрыл и Лоуренса, прицепленного к драконьему боку. Странно было чувствовать себя таким защищенным в самом сердце ревущего шторма. Он выглянул в щелку между крыльями, и холодные брызги тут же оросили его лицо.
– Человек, который принес мне акулу, в воду упал, – объявил вдруг Отчаянный.
Лоуренс посмотрел в ту же сторону. Румбах в шести по левому борту виднелась красная с белым фуфайка. Ему показалось, что утопающий машет рукой. Гордон, один из назначенных в рыболовы матросов.
– Человек за бортом! – прокричал Лоуренс в сложенные рупором ладони и показал на барахтающуюся в волнах фигуру. Озабоченный Райли лишь мельком взглянул туда. Бросили концы, но утопающего уже отнесло далеко назад, а спустить шлюпку не позволял шторм.
– Веревки не достают, – сказал Отчаянный. – Я слетаю за ним.
Лоуренс, не успев глазом моргнуть, оказался в воздухе. Порванная цепь моталась на шее Отчаянного. Лоуренс ухватил ее и заткнул за лямки, чтобы она не хлестала дракона по боку. Ноги болтались над океаном, грозящим его поглотить.
Инстинкт, поднявший дракона ввысь, плохо служил в полете. Отчаянного сносило к востоку от корабля. Он закувыркался в воздухе, борясь с ветром, и Лоуренс решил, что им обоим пришел конец.
– По ветру! – заревел он во всю мощь своих легких, закалившихся за восемнадцать лет морской службы. – Лети по ветру, черт тебя дери!
Мускулы под его щекой напряглись: Отчаянный повернул на восток. Дождь больше не бил в лицо, но немыслимая скорость полета затрудняла дыхание и вышибала слезы из глаз. Лоуренс поневоле зажмурился. По сравнению с этим стоять на марсе при десяти узлах хода было все равно, что гулять по полю в безветренный летний денек. Из горла рвался неудержимый мальчишеский смех, мешающий рассуждать здраво.
– По прямой до него не добраться, – прокричал Лоуренс, – только галсами! Лети на север, потом на юг – понимаешь?
Если дракон и ответил что-то, ветер заглушил его голос – но мысль он, видимо, уловил, поскольку снизился и устремился на север. Крылья зачерпнули ветер, и Лоуренса слегка замутило, как в шлюпке при сильной волне. Ветер и дождь продолжали трепать их, но уже не с такой силой. Отчаянный, лавируя с ловкостью хорошего катера, постепенно возвращался на запад.
Ладони Лоуренса, натертые сбруей, горели. Отчаянный поравнялся с кораблем. Гордон, немного умевший плавать, еще держался – волна, несмотря на шторм, была не такой уж высокой. Лоуренс с сомнением разглядывал когти Отчаянного, опасаясь, как бы тот не убил Гордона при спасении. Роль спасателя лучше взять на себя.
– Я достану его из воды, Отчаянный. Как только буду готов, дам тебе знак, а ты спускайся как можно ниже. – Лоуренс, цепляясь за сбрую, сдвинулся пониже и повис под брюхом. Совершая этот маневр, он натерпелся страху, зато теперь туловище Отчаянного хорошо его защищало от непогоды. Зацепившись ногами за широкую поперечную шлею – что было не так-то просто, – он хлопнул дракона по боку. Отчаянный спикировал вниз словно ястреб. Лоуренс, доверившись его меткости, повис вниз головой. Пальцы прочертили по воде и нащупали тонущего. Лоуренс ухватился за его робу, а Гордон вцепился в своего спасителя. Отчаянный поднимался, натужно хлопая крыльями, но теперь им хотя бы не надо было бороться с ветром. Руки, плечи, бедра Лоуренса напрягались, удерживая Гордона на весу. Ноги ниже колен онемели, перетянутые ремнем, вся кровь, сколько ее было в теле, бросилась в голову. Оба человека раскачивались, как маятник, в неузнаваемо перекошенном мире.
На палубу они шмякнулись безо всякого изящества, раскачав корабль. Отчаянный встал на дыбы, пытаясь сложить трепещущие на ветру крылья. Гордон в панике отполз прочь, предоставив Лоуренсу самому выпутываться из сбруи дракона, который мог того и гляди на него рухнуть. Затекшие пальцы не справлялись с пряжкой, но тут подоспел Уэллс с ножом и разрезал ремень.
Ноги Лоуренса тяжело стукнулись о палубу. Кровь снова прихлынула к ним. Отчаянный, избавившись от лишнего груза, хлопнулся на четвереньки так, что дрожь прошла по всему кораблю. Лоуренс лежал на спине и дышал полной грудью, несмотря на хлещущий дождь; мускулы отказывались повиноваться. Жестом отослав мнущегося рядом Уэллса, он попытался встать. Ноги с трудом, но держали. Он заставил их двигаться, и боль от возобновившегося кровообращения начала проходить.
Шторм бушевал по-прежнему, но «Надежный» с зарифленными марселями плавно скользил по волнам, и овладевшее всеми предчувствие катастрофы ослабевало. Обозрев работу Райли со смешанным чувством гордости и сожаления, Лоуренс попросил Отчаянного переместиться обратно на середину кормы, чтобы не создавать крен. Они сделали это в самую пору: Отчаянный, вернувшись на старое место, тут же зевнул и спрятал голову под крыло – даже еды вопреки обыкновению не потребовал. Лоуренс сел на палубу и прислонился к нему. Суставы ломило от перенесенного напряжения, однако он заставил себя выговорить, едва ворочая языком:
– Ты молодчина, Отчаянный. Настоящий храбрец.
Отчаянный высунул голову и распахнул смеженные было глаза.
– Правда?
Лоуренс почувствовал себя слегка виноватым оттого, что еще ни разу не похвалил своего питомца. Это создание перекроило всю его жизнь, пусть так – но благородно ли злиться на животное за то, что оно следует законам природы?
Сейчас он, однако, слишком устал для дальнейших излияний и повторил лишь, поглаживая черный драконий бок:
– Молодец, молодец. – Отчаянному вполне хватило и этого. Он осторожно свернулся вокруг человека, прикрыв его от дождя краем крыла. Живой занавес отгораживал Лоуренса от бури, большое сердце мерно стучало у него под щекой, теплый бок грел, как печка.
1 2 3 4 5