А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Ошеломленные близнецы, подчиняясь импульсивной хозяйке, позволили усадить себя в шезлонг.
Все наконец уселись, леди Августа плюхнулась в ближайшее кресло и, сияя улыбкой, обвела всех взглядом.
– Эдуард мне уже немного рассказал вашу историю. Девочки, я поговорю с вами попозже и все разузнаю. Гидеон! – Она топнула изящной ножкой. – Сколько раз нужно тебя просить?! Что у тебя с рукой?
– Если вы дадите мне вставить слово, тетя, я тут же все расскажу! – Останавливая поток возможных возражений, Гидеон поднял руку. – Я был ранен в стычке с грабителем. Рана легкая, пуля задела только мягкие ткани. Не пугайтесь, тетя Августа, ничего страшного!
Леди Августа округлила глаза.
– Ох уж эти мужчины! Понятия не имеют, как рассказать историю! Мисс Мерридью, я на вас рассчитываю, вы мне потом все расскажете. Как я понимаю, вы при этом присутствовали.
– Конечно, – ответил лорд Каррадайс. – Без нее это приключение было бы не таким волнующим.
– Ой, расскажите! – подалась вперед леди Августа. Пруденс, прищурившись, посмотрела на лорда Каррадайса. Они договорились, что для всех будет лучше, если случившееся останется их маленьким секретом. Если узнают, что это она ранила лорда Каррадайса, то она станет предметом сплетен и пересудов. И хотя Пруденс не волновало, что о ней станут говорить, она не хотела привлекать внимание к себе и сестрам. Они ведь скрываются.
Гидеон ответил ей невинным взглядом.
– Тетя Гасси, джентльмен никогда не станет об этом рассказывать.
– Чепуха, Гидеон! – отрезала леди Августа. – Мы родственники. Кроме того, ты должен объяснить своей тетушке, как ты получил рану. Это твой долг племянника!
Леди Августа весьма энергичная особа, решила Пруденс. Она снова посмотрела на лорда Каррадайса, мечтая, чтобы он промолчал, поскольку ни на йоту ему не доверяла. В его глазах вспыхнули озорные огоньки.
Он с нарочитой неуверенностью посмотрел на Пруденс и сказал:
– Прости, дорогая тетя, но это будет не по-джентльменски. – Гидеон снова посмотрел на Пруденс и добавил: – Кроме того, это неинтересно. Что может быть интересного в криках и обмороках?
Пруденс задохнулась от возмущения. Какой негодник! Представить ее глупой слабонервной девицей не лучше, чем сказать правду! Даже хуже! Она пристально посмотрела на него.
Лорд Каррадайс торопливо продолжил:
– Но потом она великодушно пожертвовала нижней юбкой, чтобы остановить мне кровь, за что я ей навеки благодарен.
На леди Августу этот рассказ не произвел впечатления. Фыркнув, она сказала Пруденс:
– Да, разбойники опасны, но я никогда не считала обморок подходящей тактикой. Вот если нужно избежать неловких вопросов, он весьма полезен. В Аргентине мне много раз доводилось попадать в стычки с бандитами, и я твердо убеждена, что в подобных случаях помогают только холодный рассудок и демонстрация силы.
– Да, мэм, – пробормотала Пруденс, поклявшись про себя придушить лорда Каррадайса, как только представится подходящий момент.
– Не огорчайтесь, дитя мое. – Голос леди Августы смягчился. – Вы не виноваты. В этой стране женщин благородного происхождения учат быть только слабыми красивыми куклами. Какая чепуха! Я в поездках всегда имею при себе пистолет. И вы хорошо сделаете, если станете поступать так же!
– Да, леди Августа, я так и сделаю, – сказала Пруденс, мрачно взглянув на лорда Каррадайса.
Он ответил ей улыбкой пожилого благодушного дядюшки.
– Милая девочка! – просияла леди Августа. – Вот это характер. Если хотите, я научу вас пользоваться оружием. У меня есть маленький, но надежный пистолет, сделанный на заказ.
– Спасибо, леди Августа, – вежливо сказала Пруденс. – Я очень ценю ваше предложение. Я бы нашла применение маленькому пистолету. Прямо сейчас.
Лорд Каррадайс издал сдавленный звук и попытался замаскировать его кашлем.
Прищурившись, леди Августа переводила взгляд с племянника на сидевшую рядом с ним чопорную молодую леди.
– Ого! Даже так? Гидеон, ты и сейчас такой же шалопай, каким был всегда. Не беспокойтесь, дорогая. Я уверена, что этот негодник вас оклеветал. И не спорь, Гидеон. Я вижу это по озорным чертикам в твоих черных глазах. Меня тебе никогда не удавалось обмануть! – Она повернулась к Пруденс. – Как я понимаю, он наговорил тут массу чепухи.
– Тетя! – прижал руку к груди Гидеон. – Вы ранили меня в самое сердце!
– Это только подтверждает мои слова, – фыркнула леди Августа. – Мисс Мерридью, мы поговорим об этом позже, и вы мне все расскажете – да? Это не простое любопытство, уверяю вас, я – само благоразумие.
У Гидеона снова вырвался сдавленный звук.
– Я хотела сказать, когда это касается семьи! – с достоинством добавила хозяйка дома.
Семьи? Пруденс вскинула голову и судорожно переводила взгляд с лорда Каррадайса на его тетушку. Что он ей рассказал? Он сказал леди Августе, что они помолвлены? И поэтому леди Августа радушно приняла в свой дом пять незнакомых девушек?
– Семьи? – спросила она.
Нужно сейчас же прояснить ситуацию. Она не может под фальшивым предлогом воспользоваться великодушием леди Августы. И не может на глазах у обожающей Гидеона тетушки притворяться, что помолвлена с лордом Каррадайсом. На щеках у Пруденс вспыхнули красные пятна.
– Леди Августа, думаю, вы должны знать...
– Тетя Гасси, конечно, имела в виду неофициальную помолвку Эдуарда с вашей сестрой, – вкрадчивым тоном перебил ее лорд Каррадайс.
Пруденс от неожиданности заморгала.
– Тетя Гасси приходится тетушкой и ему, ведь она родная сестра наших матерей.
– О! – только и вымолвила Пруденс. – Конечно!
Она готова была сквозь землю провалиться. В этот момент двери распахнулись, впустив Шубриджа и нескольких лакеев с подносами. Запах свежеиспеченных бисквитов поплыл по комнате, отвлекая от темы разговора. Леди Августа принялась разливать чай, щедрой рукой подкладывая всем бисквиты, джем и пышно взбитый крем.
Пруденс ела и пила молча. Конечно, нет никакой необходимости притворяться перед его тетушкой, что между ними что-то есть. Этот вымысел больше не нужен. Он был предназначен для дяди Освальда, но теперь цель достигнута. Чарити вышла в свет и нашла себе мужа. Как только она выйдет замуж, то позаботится о младших, пока Пруденс не вступит в права наследства.
Пруденс медленно откусила кусочек бисквита. Игра окончена. Лорд Каррадайс свободен и теперь волен поступать, как пожелает. Он может откланяться, оставив сестер Мерридью на попечение своей тетушки и кузена, и вернуться к прежней, достойной порицания и полной удовольствий жизни. Это будет таким облегчением.
Он больше никогда ее не потревожит. Ей больше не придется мириться с чепухой, которая так легко слетает с его языка. Не будет больше его насмешливых, дразнящих взглядов, недозволенных поцелуев и ласки, от которых трепещет сердце и тает тело. Жизнь вернется к обычному размеренному ритму.
Это будет облегчением. Будет, она в этом уверена. Когда-нибудь она привыкнет к этой мысли. Вот в чем беда его легкомысленности и веселья: к ним привыкаешь. Ее жизнь была такой унылой и лишенной радости, пока... в нее не вошел лорд Каррадайс. И проблемы, казалось, отступили. Вглядываясь в его темные смеющиеся глаза, Пруденс верила, что ее никто и ничто больше не обидит. Глядя в эти глаза, она была готова поверить во все, что угодно, даже в то, что она красавица. Ее зеркало, однако, было более честным, а здравый смысл – правдивым.
Проблема заключается в том, что он нужен ей больше, чем она – ему. И теперь он волен уйти.
Гидеон видел, что Пруденс снова встревожилась. Легкая морщинка пролегла у нее между бровями. Ему не нравилось, что она из-за чего-то волнуется. Его пальцы стремились разгладить эту морщинку. Он готов жизнь посвятить, чтобы эта морщинка больше никогда не появлялась.
Если бы только она это ему позволила!
Попробуй поговори с ней об этом! Он провел большую часть жизни так, что все считали его легкомысленным, ничего не принимающим всерьез человеком. И когда он впервые захотел, чтобы кто-то понял, что это притворная поза, Пруденс не смогла этого сделать. Она не верит его словам и решительно настроена держать его на расстоянии вытянутой руки. Даже сейчас он чувствовал, как она отклоняется в сторону, словно их соприкосновение может ее скомпрометировать.
Ему почти хотелось, чтобы она была немного скомпрометирована. Тогда, черт побери, он с легкостью овладел бы ею. Нет, не стал бы. Она должна прийти к нему по собственной воле, без принуждения, без страха и сомнения. Вот в чем дело.
Потому что по собственной воле она дала клятву Оттербери. Не Гидеону. Гидеон всего лишь слабая замена, случайный попутчик!
Дверь открылась, и вошли Чарити и герцог.
– Отлично! – воскликнула леди Августа, – Вы как раз вовремя. Шубридж, подайте еще две чашки.
Гидеон посмотрел на кузена. Эдуард, казалось, изменился: он выглядел гораздо увереннее, хоть и был взволнован.
– Где вы были? – небрежно спросил Гидеон.
Чарити и герцог переглянулись, словно провинившиеся школьники. Герцог вопросительно посмотрел на Чарити, она молча кивнула, от волнения прикусив губу.
– Мы разговаривали с епископом, – объявил Эдуард.
– С каким епископом? И зачем?! – воскликнула тетя Гасси.
– С епископом! – недовольно протянула Хоуп. – Я думала, в Бате есть места поинтереснее епископского дворца.
– Дворец епископа находится в Уэллзе, а не в Бате, – сказала леди Августа. – не говорите мне, что вы ездили...
Но Гидеон сразу все понял.
– Ты получил ее?
Кузен кивнул и похлопал по карману.
– Что получил? Прекратите говорить загадками, негодные мальчишки, и объясните все толком, – рассердилась тетя Гасси. – Чарити, милая, о чем они говорят?
Покраснев, Чарити виновато посмотрела на Пруденс и тихо сказала:
– Эдуард показывал мне город, когда услышал, что в Бате гостит епископ. Он сказал, что нам следует воспользоваться такой возможностью и получить лицензию. Чтобы не ездить в Уэллз.
Воцарившуюся тишину нарушил голосок Грейс:
– Какую лицензию? Для чего?
– Чтобы вступить в брак, не дожидаясь церемонии оглашения имен, – дрожащим голосом сказала Пруденс. – О, Чарити, ты выходишь замуж!
В комнате началось столпотворение. Пять женщин, вскочив с мест, кинулись обнимать Чарити, наперебой засыпая ее вопросами и поздравлениями. Забытый чай остывал в чашках.
Гидеон подошел к Эдуарду, стоявшему чуть в стороне от кружка взволнованных леди.
– Поздравляю, кузен. Думаю, ты будешь с ней счастлив. Эдуард, просияв улыбкой, кивнул.
– Никогда не верил, что буду счастлив от того, что женюсь. Ты же помнишь, Гидеон, мы оба поклялись избежать этого. Но с Чарити все изменилось. Я не могу представить жизни без нее. Она... она само совершенство, правда?
– Для тебя – да, – сказал Гидеон. – Должен сказать, что ты выглядишь настоящим счастливчиком. – Он задумчиво посмотрел на кузена и добавил: – Не думаю, что ты уже сделал дело.
Пруденс услышала последние слова.
– Что? Что вы сказали? Уже сделал дело? – Она посмотрела на Эдуарда, потом повернулась к Чарити: – Только не говорите, что вы уже поженились! Чарити, ведь это не так?
Эдуард притянул к себе невесту.
– Я уверен, что уговорил бы старика немедленно нас обвенчать, все-таки герцогский титул имеет свои преимущества. – Он посмотрел на Чарити, которая уютно устроилась в его объятиях. – Но моя невеста не хотела торопиться.
– Конечно, не хотела, глупый ты мальчишка! – воскликнула леди Августа. – Она не хочет поспешной свадьбы в этом забытом Богом уголке. Она хочет заказать наряды, разослать приглашения, дать торжественный завтрак...
– Нет, – мягко прервала ее Чарити. – Меня это совершенно не занимает. Я была бы рада обвенчаться немедленно. Скромная церемония – это то, чего мы оба хотим. К тому же благодаря щедрости дяди Освальда у меня много новых платьев.
– Тогда в чем причина отсрочки, дитя мое?
– Я хотела, чтобы мои сестры были рядом, – просто сказала Чарити. – Мы все так долго ждали этого дня... – Она вспыхнула и тихо добавила: – Только я никогда не ожидала, что это будет такое счастье.
Гидеон заметил, что серые глаза Пруденс наполнились слезами.
– Ты ведь счастлива, Чари? – тихо прошептала старшая сестра.
– Да, Пруденс, – с повлажневшими глазами ответила Чарити. – Очень. – Она вытерла глаза и добавила: – Я никогда об этом не мечтала. – Она теснее прижалась к плечу герцога. – Все как ты обещала.
– Ох, Чарити...
Гидеон подал Пруденс носовой платок. Она вцепилась в него, ничего не видя от слез. Отобрав платок, Гидеон принялся вытирать ей глаза, не обращая внимания на ее слабые попытки оттолкнуть его.
– Не волнуйтесь, Имп, – мягко сказал он. – Все глаза обращены на невесту. На вас никто не смотрит.
– А вы? – сказала она дрожащим от слез голосом.
– Да, но я ничего не могу с собой поделать. Даже если захотите, вы не сможете заставить меня не смотреть на вас. Вы такая красивая, когда плачете.
Эти слова почему-то вызвали новый поток слез, и Гидеон снова принялся вытирать их.
Леди Августа нахмурилась и посмотрела на девушек.
– Из этого толку не будет, поэтому сядем у камина, и пока этот джентльмен вытирает слезы вашей сестре, обсудим наши наряды. Грейс, детка, не волнуйся, на свадьбе всегда плачут! Такова традиция. – Она улыбнулась сестрам. – Как я рада, что вы приехали погостить у меня. Знаете, я тут смертельно скучала. В те времена, когда я еще не покинула страну, Бат слыл фешенебельным местом, но теперь город наводнили люди, о которых прежде и не слыхивали. Какие-то дурно одетые женщины, унылые старички. И знаете, что хуже всего?
Девушки отрицательно покачали головами.
– Здесь никогда ничего не происходит! – Леди Августа откинулась на спинку кресла и обвела всех победным взглядом. – По крайней мере так было, пока здесь не появились сестры Мерридью. – Повысив голос, она спросила: – Эдуард, когда свадьба?
– В следующую среду, – небрежно ответил герцог, занятый своей невестой.
– В среду?! Осталась всего неделя! – Всплеснув руками, леди Августа вскочила на ноги. – Пойдемте, девочки! Нужно столько сделать! Одно дело – приватная церемония, но нельзя же появляться на ней кое-как одетой. Ваша сестра считает, что у нее достаточно платьев, но ей предстоит стать герцогиней. А вы будете свояченицами герцога. Если это не повод пройтись по магазинам, то я не знаю, что и придумать! – И она выплыла из комнаты вслед за сестрами-близнецами и Грейс.
Гидеон посмотрел на кузена и Чарити.
– Думаю, нужно ненадолго оставить их, – пробормотал он.
Пруденс, все еще немного ошеломленная, кивнула и под руку с лордом Каррадайсом вышла из комнаты. Он провел ее по коридору в маленькую уютную комнату, отделанную в золотых и голубых тонах. Не успев ничего понять, Пруденс уже сидела на софе, в кольце сильных мужских рук.
– Нет, я не... – слабым голосом начала она.
– Шшш... – прошептал он, прижимая ее к своей груди. – Позвольте мне обнять вас. Только чтобы успокоить. Никто не увидит, и обещаю вам, я буду воплощенное приличие.
– Не думаю, что блюстители этикета высоко ценят ваши понятия о приличиях, – усмехнулась сквозь слезы Пруденс.
Даже оставаться с ним наедине неприлично, особенно когда он держит ее так. Но ее это не волновало. Как чудесно побыть с ним, хоть короткое время. Только для того, чтобы успокоиться, твердила себе Пруденс, уверяя себя, что питает к нему лишь дружеские чувства.
– Расскажите об обещании, о котором упомянула Чарити.
– О, я обычно говорила им это, когда наступали совсем мрачные времена.
Гидеон легко погладил внутреннюю часть ее руки, и восхитительная дрожь пробежала по ее телу.
– Расскажите, – мягко настаивал он.
– Мама и папа были очень счастливы вместе, – начала Пруденс. – Мы жили в Италии. Думаю, потому что им пришлось тайно пожениться. И они, и мы были счастливы... пока они не умерли...
– Что с ними произошло?
– Лихорадка. Они подхватили ее в городе, где провели в гостях около недели. Папа умер в городе, очень быстро. А когда мама вернулась с этой ужасной вестью, с первого взгляда было понятно, что она тоже больна. – Пруденс вздрогнула от воспоминаний. – Слуги тут же распознали болезнь и разбежались. Я нашла Кончетту, нашу няню, она-то и сказала мне, что все ушли.
Гидеон обнял ее за плечи, и Пруденс позволила себе прижаться к нему. Только чтобы успокоиться.
– Я уговорила Кончетту забрать с собой малышку Грейс и девочек.
– И вы, сама еще ребенок, остались ухаживать за матерью?
Пруденс кивнула.
– Но она все-таки умерла...
Слезы потекли по лицу Пруденс, и Гидеон крепче прижал ее к себе.
– Умирая, мама взяла с меня слово, что я присмотрю за сестрами. Она обещала, что как бы ни повернулась наша жизнь, каждая из нас найдет любовь и счастье... – Пруденс потерла глаза, смущенная всплеском эмоций. – Когда мы переехали к дедушке, в нашей жизни не стало солнца, любви, смеха, радостные мгновения выпадали крайне редко.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39