А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И все это потому лишь, что она была на троне, а я была никто – для него, самого красивого мужчины двора.
Я бы, конечно, никогда не осмелилась пригласить леди Дадли ко двору. Если бы это случилось, я полагаю, дело не ограничилось бы одной пощечиной. В лучшем случае я вернулась бы в Ротерфилд Грейс и никогда бы никто обо мне не узнал.
Я была изумлена, когда услышала, что за опорочивание чести королевы была заточена в тюрьму одинокая старуха, скромная женщина, добывающая себе хлеб работой в провинции: она полагала, что знает о том, что происходит в спальне королевы более, чем все мы, придворные фрейлины.
Оказалось, что старушка Доув, выполняя какие-то работы по шитью для некоей леди, слышала от нее, что лорд Роберт подарил королеве нижнюю юбку, и передала далее эту новость в том смысле, что подарок состоял не в юбке, а в ребенке.
Если бы эта сплетня и оставалась чисто женской сплетней, то не было бы столь строгих мер пресечения к какой-то глупой старухе, но доля правды, и очень серьезная, была в этой сплетне, в виду отношений королевы к Роберту и его – к ней, и слишком часто они бывали вместе наедине, чтобы не верить этой сплетне.
Таким образом, старуха была арестована и слух об аресте распространился по всей стране.
Елизавета и тут поступила дальновидно и мудро: она объявила старуху умалишенной и велела отпустить, чем заслужила горячую благодарность несчастной, так как та, по всей видимости, ожидала за свою неосторожность смерти; и весьма скоро история с матушкой Доув была позабыта.
Я всегда подозревала, что это происшествие имело какое-то влияние на отношение королевы к тому, что произошло потом.
Конечно, она не могла не чувствовать неизбежности того, что и дома, и за границей поползут слухи о ее замужестве. Страна нуждалась в преемнике королевской власти: все последние несчастья и катастрофические события происходили в Англии благодаря тому, что была неясность относительно преемственности. Министры и советники требовали, чтобы королева избрала себе мужа и дала стране наследника. Она не достигла еще среднего возраста, но не была уже и слишком молода, хотя никто бы не осмелился напомнить ей об этом.
Делал брачные предложения Филип Испанский. Я слышала, как она с Робертом смеялась, обсуждая это, поскольку с предложением поступило и требование принять католичество в случае брака, а также преуведомление, что он не останется вместе с королевой надолго, если их брак не даст наследника. Он сказал достаточно для того, чтобы вызвать ее негодование. Стать католичкой! Это тогда, когда причина ее популярности в народе заключалась в том, что она была протестанткой и что она прекратила преследование протестантов и костры в Смитфилде. В дополнение к тому (преуведомление в том, что будущий муж, еще не став им, собирается как можно скорее улизнуть от нее) было достаточно, чтобы она послала в ответ свой высочайший отказ.
Министры настаивали. Правда если бы лорд Роберт не был женат, то некоторые из них согласились бы на их брак.
На Роберта обрушилась зависть. Моя долгая жизнь, проведенная среди честолюбивых людей, убеждает меня в том, что зависть преобладает над всеми иными человеческими эмоциями, и уж, конечно, это ужаснейший из семи грехов. Роберт настолько завоевал любовь королевы, что она даже не скрывала своего благоволения и оказывала ему различные почести. Многие прочили ей более достойных перспективных мужей.
Одним из соискателей руки королевы был эрцгерцог Чарльз – племянник Филипа Испанского. Другим был герцог Саксонский; третьим – принц Чарльз из Швеции. Чем более соискателей объявлялось, тем более королева поддразнивала Роберта, что якобы принимала их соискания всерьез, в то время как многие проницательные люди поняли, что она не собирается принимать ни одно из этих предложений. Мысль о замужестве нравилась ей и развлекала ее – даже тогда, когда она постарела, – однако отношение ее к замужеству как к таковому для меня осталось навсегда загадкой. По-видимому, подсознательно она боялась замужества, хотя на словах готова была возбужденно обсуждать его. Никто из нас, приближенных, не мог понять этой черты ее характера. Но в то время мы еще не осознавали это именно как особенности ее характера и полагали, что она примет одно из царственных предложений руки, если только не выйдет за Роберта.
Но Роберт был всегда при ней: ее «милый Роберт», ее «Глаза Мои», ее королевский конюх.
Из Шотландии пришло предложение руки от графа Аррана, но оно было также высочайше отвергнуто.
В апартаментах, предназначенных для фрейлин и женщин-приближенных, мы часто болтали об этом. Мне делались замечания, поскольку я бывала чрезмерно смела.
– Смотри, Леттис Ноллис, ты можешь зайти слишком Далеко, – говорили мне. – И королева укажет тебе на дверь, хотя ты и кузина Ее Величества.
Я содрогалась при мысли о том, что я в бесчестии буду отослана в скуку Ротерфилд Грейс. У меня уже было много поклонников, и Сесилия была уверена, что в скором времени я получу предложение, но я не желала выходить замуж так рано. Мне нужно было время, чтобы сделать правильный выбор. Я давно желала завести любовника, однако была слишком предусмотрительна, чтобы сделать это до замужества. Я была наслышана историй о девушках, которые забеременели до замужества, впали в немилость, были отосланы в провинцию, выданы замуж за какого-нибудь провинциального сквайра, чтобы провести оставшуюся часть жизни в скуке деревенской жизни и упреках нелюбимого мужа в их легком поведении, а также превознесении его благодеяния. Поэтому я довольствовалась флиртом и не заходила слишком далеко в любовных увлечениях, лишь временами, затаив дыхание, слушала сплетни о других женщинах и их любовных приключениях.
Я часто мечтала о том, чтобы лорд Роберт, наконец, взглянул на меня со вниманием, и фантазировала по поводу того, что бы тогда произошло. Я никогда не рассматривала его как партию для себя: ведь он был женат, а если бы и не был, то, вне сомнения, он стал бы мужем королевы. Но зато я беспрепятственно могла позволить себе представлять, как он ухаживает за мной, как мы вместе с ним смеемся над королевой, потому что он не любит ее, а любит меня. Странные, дикие фантазии, однако они были предчувствием, как оказалось позднее, – но в то время лишь фантазии, поскольку я была уверена: Роберт всегда останется при своей Королеве.
Помню, однажды она пребывала в задумчивом настроении. Она была мрачна, поскольку только что узнала, что Филип Испанский собирается жениться на Елизавете Валуа, дочери Генри II – короля Франции. Хотя она и не желала видеть Филипа своим супругом, ей было неприятно, что его «захватила» другая.
– Она и так католичка, – говорила она, – так что ему не придется беспокоиться об этом. А поскольку она в своей стране совсем не величина, то она, конечно, поедет в Испанию. Бедняжке не придется волноваться по поводу того, будет ли она оставлена супругом, станет ли беременна и прочее.
– Ваше Величество повели себя достойно в ответ на его негалантное предложение, – в надежде успокоить ее заверила я.
Она фыркнула: это была ее привычка, весьма неженственная. Затем загадочно посмотрела на меня:
– Я желаю им сполна насладиться друг другом, хотя, как я предполагаю, с ее стороны наслаждаться будет нечем. Меня беспокоит союз между двумя моими врагами.
– С тех пор, как Ваше Величество ступило на трон, Ваш народ перестал бояться зарубежных врагов.
– И дураки! – вырвалось у нее. – Филип – могущественный и опасный враг Англии, и моя страна должна всегда быть настороже. Что касается Франции… там теперь новый король и новая королева… двое печальных и безвредных людей… хотя королева и является моей шотландской родственницей, о красоте которой слагают поэмы, однако…
– Так же, как и о Вашей красоте, – вставила я.
Она кивнула, отметив мою любезность, но глаза у нее стали яростными:
– И, однако, она осмеливается называть себя королевой английской, эта шотландская девчонка! Глупышка, проводящая время в танцах и беседах с льстецами, пишущими в ее честь оды! Говорят, ее очарование и красота несравненны.
– Только оттого, что она – королева, Мадам.
Яростный взгляд Елизаветы стал еще страшнее. Я допустила оплошность: если красота одной королевы оценивается лишь ее королевским положением, то не говорит ли это подобное и о другой королеве?
– Так ты полагаешь, что они лишь поэтому превозносят ее?
Я спряталась за безликое «говорят»:
– Говорят, Мадам, что Мария Стюарт беспечна и легкомысленна и окружает себя любовниками, добивающимися у нее привилегий лестью и стихоплетством.
Мне нужно было ловко выпутаться из щекотливой ситуации, обезопасить себя от ее гнева.
– Говорят, Мадам, что она вовсе не так красива, как воспевают оды. Она слишком высока ростом, неизящна и страдает рябинами на коже.
– Это правда?
Я вздохнула с облегчением и постаралась припомнить все, что я слышала о королеве Франции и Шотландии, но на память приходили лишь похвалы ей.
Поэтому я предпочла переменить объект обсуждения:
– Говорят также, что жена лорда Роберта смертельно больна и не проживет и года.
Она прикрыла глаза, и я осеклась, не решаясь продолжать. Внезапно она взорвалась негодованием:
– Говорят! Говорят! Кто именно говорит?
Она внезапно обернулась ко мне и больно ущипнула за руку. Я чуть было не вскрикнула от боли, поскольку эти прелестные тонкие пальчики могли очень больно щипать.
– Но я просто повторяю слухи, Мадам, оттого, что, полагаю, они могут позабавить Ваше Величество.
– Я должна знать все, что говорят.
– Именно так я и полагала, Ваше Величество.
– Так что еще говорят о жене лорда Роберта?
– Что она тихо живет себе в деревенском поместье, что она совершенно недостойна его и что это было просто недоразумением и несчастьем, что он женился на ней, будучи еще почти мальчиком.
Она кивнула и на губах у нее заиграла улыбка.
Прошло совсем немного времени, и я узнала о смерти жены лорда Роберта. Она была найдена в своем поместье на ступенях лестницы со сломанной шеей.
Весь двор был в возбуждении. Никто не осмеливался говорить об этом происшествии с королевой, но как только она уходила как все начинали обсуждать случай.
Что случилось с Эми Дадли? Совершила ли она самоубийство? Был ли то несчастный случай? Или она была убита?
Последнее предположение не казалось невозможным, в особенности, если принять во внимание поведение королевы и Роберта как любовников, а также все слухи, ходившие в последние несколько месяцев, и убежденность лорда Роберта в том, что он в конце концов женится на королеве.
Мы шептались об этом непрерывно и забыли об осторожности. Родители послали за мной и строго выговорили мне. Я видела, как обеспокоен отец.
– Это может положить начало растрате казны со стороны Елизаветы, – говорил он вполголоса матери.
Конечно, беспокойство было немалым, поскольку состояние нашего семейства напрямую зависело от состояния нашей сиятельной родственницы.
Слухи ходили все более и более мрачные. Я слышала, как говорилось о том, будто испанский посол написал в послании своему суверену о том, что королева лично передала ему известие о смерти леди Дадли за несколько дней до того, как она была найдена мертвой на лестнице. Это было уже обвинение, но я не могла принять это как правду. Если Елизавета и Роберт и замышляли убийство Эми, Елизавета никогда не сказала бы этого испанскому послу.
Де Квадра был хитроумен: в интересах его страны было дискредитировать королеву. Именно это было его целью.
Я подозревала о мужских достоинствах Роберта Дадли и полагала, что целью любой женщины было бы завоевать его себе любой ценой. Я ставила себя на место Елизаветы и спрашивала саму себя: а смогла бы я пуститься на злодейство? И, фантазируя на тему взаимной страсти – моей и Роберта, я могла ответить себе положительно.
Мы все с напряжением ждали, что произойдет дальше.
Я не могла поверить, что королева рискнет короной ради какого бы то ни было мужчины, и что, если Эми Дадли и была умерщвлена, королева допустила свое участие в этом. Она, конечно, как и все смертные, может поддаться искушению: стоит припомнить хотя бы Томаса Сеймура, когда она позволила вовлечь себя в очень опасное состояние дел. Но в то время она еще не была королевой.
Большим искушением теперь было также и то, что Роберт был свободен и мог жениться на ней. Двор, целая страна и – как я подозревала – вся Европа следила за тем, как поступит королева. Одно было ясно уже теперь: в тот самый день, когда она выйдет замуж за Роберта Дадли, она будет признана виновной – и этого более всего боялись люди вроде моего отца.
Первое, что она предприняла – она отослала Роберта, и это был мудрый шаг. Люди не должны были видеть их вместе, иначе общественное мнение сразу же связало бы имя королевы с трагедией.
Роберт выражал большую печаль, либо умело сыгранную, либо действительную (хотя он мог бы быть опечален в действительности, даже если он сам и организовал эту трагедию). Он послал своего кузена, Томаса Блаунта, в поместье принять представителей властей и организовать похороны, и вскоре последовал вердикт по делу смерти, который гласил: «Несчастный случай».
Елизавета пребывала в сквернейшем настроении. Ничего не стоило любым словом и жестом задеть ее, обидеть. Она ругалась на нас, своих фрейлин, столь же грубо и ожесточенно, как и ее знаменитый отец, и употребляла его любимые проклятия; она частенько наносила кому-либо пощечину или щипок. Я подозревала, что в глубине души она испытывала жестокие мучения. Она желала Роберта и знала, что выйти за него замуж будет равносильным тому, чтобы признать свою вину в смерти Эми. Она должна была понимать, что на улицах всех городов Англии люди будут обсуждать ее роль в этой смерти, и что слова матушки Доув также припомнят. Ее народ перестанет уважать ее – ее будут подозревать.
Королева должна быть выше житейских страстей. Народ будет думать о ней как об обычной, слабой и грешной, женщине; она понимала, что для того, чтобы удержать власть, она должна вернуть себе доверие и преданность народа.
Вот что, я полагаю, испытывала и обдумывала она, закрывшись в своих апартаментах. Но позже я начала подозревать, что ошибалась.
Вскоре Роберт вернулся ко двору: дерзкий, самоуверенный, полный надежд в скором времени стать мужем королевы. Однако не прошло и нескольких дней, как он стал угрюм. Мне не терпелось узнать, о чем они говорили наедине.
Сейчас я верю, что она не принимала участия в убийстве Эми, и более того, у нее никогда не было намерения выйти замуж за Роберта: она предпочитала быть несвязанной, какой она была, пока была жива жена Роберта. Ее устраивало именно то, что у Роберта была тихая, несчастная покинутая им жена, и ей не нужно было ее смерти. Возможно, она, действительно, испытывала странный страх перед замужеством. Ей нужна была романтика любви, ей нужны были обожатели и воздыхатели, и она совсем не была заинтересована в узаконенном браке, который стал бы триумфом для одного из них и унижением для нее.
Хотелось бы знать, так ли оно было на самом деле.
Как бы то ни было, замуж за Роберта она не вышла – она оказалась слишком хитра и прозорлива.
Примерно в это же время в кругу моих поклонников появился Уолтер Деверо.
ПЕРВАЯ СТЫЧКА
Видит Бог, милорд, я высоко ценю ваши достоинства и сделала для вас многое, но милости короны не должны принадлежать одному в ущерб другим… Я предпочту видеть в своем государстве одну повелительницу и не иметь повелителя.
Елизавета – Лейстеру, фрагмент Королевского послания
…Она (Елизавета) отвечала мне, что никогда не желала выйти замуж, на что я сказал ей: «Мадам, не трудитесь говорить мне это. Я знаю Ваш нрав: Вы думаете, что как только выйдете замуж, то станете всего лишь королевой, а сейчас Вы – и королева, и король в одном лице… – Вы не потерпите, чтобы Вами командовали…
Сэр Джеймс Мелвилл.
… Сама она (Елизавета) помогала ему одеться, а он в это время стоял на коленях перед нею и был очень серьезен и покорен, но что касается королевы, то она не могла удержаться от того, чтобы не положить руку ему не шею, и улыбалась в то время как и я, и французский посол стояли возле нее.
Отчет посла Шотландии, сэра Джеймса Мелвилла, по случаю посвященияРоберта Дадли в чин графа Лейстера.
Я вышла замуж за Уолтера в 1561 году, когда мне шел двадцать первый год. Родители мои были согласны с моим выбором, и королева с готовностью благословила нас. Уолтер был виконтом Хиерфордским, одного со мною возраста, и семья его была известна. Ввиду всего этого брак посчитали весьма выгодным. Королева сказала, что самое время выдать меня замуж, что породило во мне некоторые сомнения и недоумение: замечала ли она, как часто мой взор был направлен в сторону Роберта Дадли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43