А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Хотела, чтобы она удачно вышла замуж и остепенилась.— А сама Кандис не вышла замуж?— Нет. Она всегда оставалась в тени сестры. Все сразу замечали Марианну. Пожалуй, не будь ее рядом, Кандис тоже бы считали красивой девушкой. Вышла бы замуж за какого-нибудь хорошего парня. Но всегда мешала Марианна. Потом приехал этот художник навестить мсье Жерара, один только раз на нее взглянул и захотел написать ее портрет. С этого все и началось. Марианна была такая, что если чего-то захочет, ее уже не остановить. Ну и поехала в Париж. Сначала один захотел ее рисовать, потом другой. Она стала знаменитой. Все только и говорили, что о Марианне. Потом она вышла замуж за мсье Жерара.— Вы были этому рады?— Это, конечно, была хорошая партия. Бушеры всегда считались в округе важными людьми. Ну вот, так все и получилось… чего еще было ожидать от нашей красавицы? Он все время рисовал ее.— Значит, их брак был счастливый?— Мсье Жерар — да, он ходил довольный — дальше некуда. Это для него было как приз выиграть, не так ли?— Они жили большей частью в Париже?— О, нет. Они часто приезжали сюда. Она то и дело приходила ко мне. Не могла забыть свою старую Нуну. Она всегда была моей любимицей. Все мне рассказывала.— И вы много знали о том, что происходило?Нуну многозначительно кивнула.— Я видела, какие дела творятся и без рассказов. О, она была ветреница. Видно, что это с ней и приключилось такое. Я как увидела ее тогда — лежит на земле, мертвая. Думала, что сама тут же умру. Я и впрямь жалела, что дожила до этого дня, не умерла раньше. Даже сейчас вспоминать об этом тяжко.Мы немного помолчали. Часы на каминной доске отсчитывали минуты, напоминая, что мое время вышло. Я должна уехать, пока не вернулась Кандис и Мари-Кристин не закончила уроки.— Приходите еще, когда только пожелаете, моя дорогая, — сказала Нуну. — Приятно поговорить с вами, хотя начинаешь опять вспоминать все это. Но все же чувствуешь, будто она рядом… как раньше.Я пообещала ей вскоре навестить ее опять.Мы опять были в Париже. Мари-Кристин всегда с восторгом воспринимала эти поездки, Робер с Анжель считали, что они идут нам обеим на пользу, а поскольку дом все равно стоял пустой, почему было и не поехать?У меня всегда поднималось настроение, когда я приезжала в Париж. А расставаясь с ним, я тосковала по свободной и беззаботной жизни, какой жили Жерар и его друзья. Его студия стала частью моей жизни, и мне казалось, что там лучше, чем где-либо мне удается на время забыть о Родерике.Я с радостью ждала наших совместных завтраков особенно, если они не прерывались неожиданными визитами. Жерар стал одним из моих самых близких друзей. Нас объединяли пережитые несчастья: я потеряла Родерика, он потерял Марианну. Это давало нам такое взаимопонимание, какое мы не могли бы встретить ни в ком другом.Я рассказывала ему о Родерике. О древнеримских развалинах и о том ужасном приключении, когда леди Констанс и я чуть не оказались заживо похороненными под землей после того, как миссис Карлинг убрала предупреждающую табличку.Он слушал с величайшим интересом.— Тебе многое пришлось испытать, — сказал он тогда. — Такое впечатление, что все беды начались со смерти твоей мамы. Бедная моя Ноэль. Как ты страдала!— Ты тоже.— Но по-другому. Как ты думаешь, ты сможешь когда-нибудь забыть Родерика?— Нет, я всегда буду его помнить.— И всегда сожалеть о случившемся? Даже если… появится кто-то еще?— Я думаю, Родерик всегда будет в моем сердце.Он на секунду замолчал, и я спросила:— А ты, твой брак?— Я никогда не забуду Марианну, — ответил он.— Я понимаю. Она была так красива. Неповторимо красива. Никто другой не мог бы занять ее место. Ты любил ее больше всего на свете. Я тебя понимаю, Жерар.— Ноэль, — медленно проговорил он. — Я уже несколько раз собирался сказать тебе. Мне нужно кому-то открыться. Это огромная тяжесть, которая лежит у меня на сердце. Я ненавидел Марианну. Это я убил ее.Я ахнула. В это невозможно поверить. Может быть я ослышалась?— Ты… убил ее?!— Да.— Но ведь она упала с лошади!— Пусть не в прямом смысле, но я убил ее. И это будет преследовать меня всю мою жизнь. Потому что в душе я знаю, что на мне лежит вина за ее смерть. Я убил ее.— Но каким образом? Ее нянька рассказала мне, что нашла ее в поле около Карефура. Ее сбросила лошадь. У нее была сломана шея.— Это правда. Сейчас я объясню. После свадьбы я быстро понял, какую совершил глупость. Она никогда не любила меня, просто я принадлежал к богатой семье. Все, что ей было нужно, это лесть, восхищение и деньги. Первых двух ей хватало в избытке.— Но почему ты говоришь, что убил ее?— Мы жили тогда в Мезон Гриз. Ссорились. В этом не было ничего необычного. Она издевалась надо мной. Говорила, что никогда не любила, что вышла за меня замуж, потому что это было неплохой партией для натурщицы. Сказала, что ненавидит меня. Насмехалась и унижала, как только могла. И тогда я сказал: «Убирайся из этого дома! Из моей жизни! Я больше не хочу тебя видеть». Она растерялась. Ома думала, что настолько неотразима, что может позволить себе все, что угодно, и при этом оставаться любимой и желанной. Она тут же переменила тактику. Стала убеждать меня, что на самом деле она так не думает. Что не хочет покидать меня. Мы муж и жена и должны быть вместе. Мы должны забыть все плохое. «Уходи! — сказал я ей. — Я не хочу тебя больше видеть». Она расплакалась. «Не может быть, чтобы ты и вправду хотел этого», — говорила она. Потом принялась умолять: «Прости меня. Я стану другой». Она опустилась на колени и обхватила меня руками. Но я не верил ее слезам. Она хотела остаться со мной, потому что так ей было легче и удобнее… продолжать делать то, что ей хочется. Но я уже был сыт по горло и не собирался больше терпеть. Я видел, что ее красота таит в себе зло. И понимал, что должен избавиться от нее. Я хотел забыть, что она была моей женой.Его лицо исказилось страданием.Он продолжал:— Я сказал: «Убирайся отсюда. Уходи! Куда угодно, но только подальше от меня». «Куда я могу пойти?» — спросила она. «Мне нет до этого дела, — ответил я. — Только уходи побыстрее, прежде чем я ударю тебя». Она плакала, умоляла простить ее. Потом внезапно выбежала из дома и бросилась к конюшне. Вывела свою лошадь и умчалась. Затем я узнал, чта ее нашли мертвой.— Это был несчастный случай.— Несчастный случай из-за того, что она была в таком отчаянии. Она пустила лошадь бешеным галопом и внезапно вылетела на пересечении дорог. Она не думала, куда скачет, потому что была в таком состоянии. Я довел ее до этого, выгнал из дома, и она упала с лошади. Теперь ты видишь, это я убил ее. Это преследует меня, и так будет всю мою жизнь.— Значит, ты не любил Марианну?— Я ее ненавидел. И я виновен в ее смерти.— Нет, это не так, Жерар. Ты же не хотел убивать ее.— Я сказал ей, чтобы она убиралась — убиралась из моей жизни. И это настолько выбило ее из равновесия, что она погибла.— Ты не прав, обвиняя себя в этом.— Да, я обвиняю себя, Ноэль. Мне не следовало говорить с ней так резко. Я должен был сказать, что мы попробуем начать все с начала. Ведь я женился на ней, дал клятву верности. Я ее выгнал, потому что устал от нее. И она погибла, потому что была в таком состоянии. Ничто не переубедит меня, что я не виновен в ее смерти.— Жерар, — сказала я, — ты должен забыть об этом, должен перестать винить себя.— Возможно, мне не следовало тебе рассказывать.— Я рада, что ты рассказал мне. Теперь я лучше понимаю тебя. В этом не было твоей вины. Подумай, тысячи людей ссорятся. Ты мне сейчас все объяснил и, я уверяю тебя — со стороны виднее, — обвинять тебе себя просто нелепо.— Нет, Ноэль. Я был там, видел ее испуганное лицо. Да, она была пустой, бессердечной. Ей нравилось чувствовать надежность своего положения, это значило для нее все. И когда она поняла, что может все это потерять, она выбежала и поскакала, не думая об опасности. На нее иногда находило какое-то бешенство. Ее охватывала безумная ярость, и тогда ее действия уже не подчинялись рассудку. Она погибла из-за того, что я ей сказал. Это было убийство, такое же, как если бы я взял пистолет и застрелил ее.— Нет, это совсем не одно и то же. Прежде всего, ты сделал это не умышленно.— Ты никогда не переубедишь меня, Ноэль.— Жерар, — сказала я, — именно это я и собираюсь сделать, чего бы мне это не стоило.Он улыбнулся мне, и я сказала:— Я рада, что ты мне это рассказал.Рассказ Жерара поразил меня. Удивительнее всего было то, что причиной его меланхолии, в которую он временами впадал, была не тоска по Марианне, а чувство вины.Прошло три дня после его признания, когда он сказал мне:— С тех пор, как я рассказал тебе об этом, я чувствую себя по-другому. Как будто тяжесть немного спала. Ты единственная, кто об этом знает. Я не мог заставить себя рассказать об этом никому другому. А с тобой это вышло как бы само собой.— Ты правильно сделал, Жерар, что рассказал мне. Думаю, мне удастся доказать тебе, что ты не прав, обвиняя себя.— Я не могу не делать этого. И никогда не смогу. Она была в таком смятении, когда выбежала из дома. Разумеется, не из-за боязни потерять мою любовь. Нет, она боялась потерять свою удобную обеспеченную жизнь. Конечно, она могла поехать в Карефур, но именно от этого она и убежала когда-то, и меньше всего ей хотелось туда возвращаться. Можно было опять поехать в Париж и стать профессиональной натурщицей. Но для этого она была слишком ленива и расточительна. Хотя стремление к надежному браку казалось необычным при ее характере.— Жерар, — сказала я, — все это в прошлом. Ее нет. Ты должен забыть о ней и прекратить терзать себя. Выброси это из головы.— Так же, как ты — Родерика.Я промолчала, и он сказал:— Видишь, давать советы всегда легче.— Да, наверное, ты прав. Как говорится, чужую беду рукой разведу…— Я должен забыть Марианну. Ты должна забыть Родерика. Ноэль, может быть мы сумеем это сделать вместе?— Вместе?— Да. Я очень привязался к тебе. Эти дни, которые мы провели здесь вместе, были для меня самыми прекрасными. Почему бы нам и дальше не быть вместе?— Ты имеешь в виду…?— Я имею в виду, почему бы тебе не выйти за меня замуж? Я стал совершенно иначе относиться к жизни, относиться ко всему… с тех пор, как ты приехала. Я знаю, ты не перестанешь думать о Родерике. Но он ушел из твоей жизни. И никогда не сможет вернуться. Ты не можешь вечно оплакивать эту потерю. Ты должна начать сначала. Это шанс для нас обоих.Он умоляюще смотрел на меня. Наша дружба и впрямь становилась все крепче, мы научились понимать друг друга. С ним я не испытьшала такую боль от моих воспоминаний.Но в мире существовал только один мужчина, за которого я бы хотела выйти замуж, и если наш брак с ним не невозможен, это еще не означало, что я легко соглашусь на другой вариант.И тем не менее, мне нравился Жерар. Ему я обязана самыми приятными часами моей жизни с тех пор, как я потеряла Родерика.Я была в растерянности, и он это видел.Он взял мою руку и поцеловал ее.— Ты в нерешительности, — сказал он. — Но это все-таки лучше, чем решительное нет. Значит, сама мысль об этом не вызывает у тебя отвращения.— Нет, конечно же, нет. Ты мне нравишься, Жерар. Я всегда с удовольствием прихожу к тебе в студию. Но я не могу решиться. Я считаю, это было бы нечестно по отношению к тебе. Ты знаешь, я любила Родерика. Я все еще люблю его.— Но он понял, что нужно продолжать жить. Теперь он женат.— Я думаю, он сделал это из жалости к Лайзе. Из сострадания.— Как бы то ни было, но он женился. Подумай о том, что я тебе сказал. Ты должна понять, что так лучше… для нас обоих. Подумай об этом, пожалуйста, хорошо?— Да, Жерар. Я подумаю.Я много думала об этом. Его слова не выходили у меня из головы. Я очень привязалась к Жерару, привыкла к его образу жизни. Мне доставляло большое удовольствие готовить для него еду. И сейчас, после его слов, меня охватило желание заботиться о нем, успокаивать и утешать его. Мне хотелось, чтобы он навсегда избавился от чувства вины в смерти Марианны.По-своему я любила его. Возможно, если бы я никогда не знала Родерика, этого мне бы показалось достаточным. Но Родерик был в моем сердце. Воспоминания о нем никогда не оставят меня. Я знала, что до конца своих дней буду мечтать о нем.И все же, мне нравился Жерар.Я продолжала думать о его предложении.Как и раньше, я ходила к нему в студию. Там как всегда было множество гостей — одни уходили, другие приходили, шли обычные разговоры. Но они приобретали немного другой оттенок. Постепенно это стало менять общую атмосферу. Я ощущала беспокойство, молодые люди яростно спорили, выясняя несходство взглядов.— Куда ведет нас император? — спрашивал Роже Ламон. — Он возомнил себя тем, кем был его дядя. Что ж если он не станет осторожнее, он и кончит там же, на острове Святой Елены.Роже Ламон, ярый антироялист был молод, догматичен и непримирим в своих взглядах.— Если бы все думали так, как ты, вторая революция нам была бы обеспечена, — отвечал Жерар.— Я бы освободил Францию от этого Бонапарта, — возражал Роже.— И привел бы к власти нового Дантона, нового Робеспьера?— Я бы отдал власть народу.— Это уже было однажды, помнишь? И что из этого получилось?— Император — душевнобольной человек, у него навязчивая идея величия Франции.— Да бросьте, в конце концов все уладится, — говорил Ларе Петерсон. — Вы, французы, любите пошуметь. Пусть они занимаются своим делом, а мы — своим.— Увы, — напомнил ему Жерар, — это касается нас всех, и их дело — это и наше дело. Мы живем в этой стране, и ее судьба — наша судьба. В стране тяжелое финансовое положение. Отсутствует свобода печати. И, я считаю, император должен проявить сдержанность в этом конфликте с Пруссией.Так они могли спорить часами. Ларе Петерсон демонстрировал явное отсутствие интереса к теме. Он прерывал их, пытаясь перевести разговор на другую тему. Ларе ассказал о некой мадам де Вермон, заказавшей ему свой портрет.— Она близка ко двору. Держу пари, что скоро мне будет позировать сама императрица.Роже Ламон презрительно хмыкнул, и Ларе обратился ко мне:— Мадам де Вермон увидела ваш портрет и спросила кто его автор. Потом немедленно договорилась со мной, чтобы я писал ее портрет. Так что, видите, моя дорогая Ноэль, это вам я обязан своим успехом.Я сказала, что безмерно рада оказаться ему хоть чем-то полезной, и думала при этом, как это приятно — вот так сидеть с ними и слушать их разговоры. Я чувствовала свою общность с ними.Мне нравилась такая жизнь. Смогла бы я навсегда остаться здесь, стать частью этой жизни? Временами мне казалось, что смогла бы, но потом вновь приходили воспоминания. Мне часто снился Родерик, и в этих снах он умолял меня не выходить замуж за кого-то еще, а когда я просыпалась, он как живой стоял у меня перед глазами.Но он сам женился на Лайзе Феннел. Это означало прощание. Он смирился с судьбой. Должна ли я поступить также?«Нет, это невозможно. Я не могу этого сделать», — говорила я себе. Потом я шла на рынок, покупала что-то вкусное, приносила в студию, готовила. И спрашивала себя: «Может быть, в этом теперь я должна видеть смысл своей жизни?»Милый Жерар! Мне так хотелось сделать его счастливым. Я много думала о Марианне. Я не могла поверить, что она могла так безрассудно мчаться на лошади только потому, что была очень расстроена. Я считала ее слишком поверхностной для таких глубоких чувств.Я жалела, что не могу избавить Жерара от этого ужасного чувства вины. Может быть мне удастся что-нибудь разузнать у Нуну?Это стало навязчивой идеей, и когда наше пребывание в Париже закончилось, я почти с нетерпением возвращалас в Мезон Гриз, чтобы попытаться с помощью Нуну пролить свет на некоторые обстоятельства тех печальных событий.Когда мы прощались с Жераром, он просил меня скорее вернуться, и я обещала.— Я понимаю, это не то, на что ты надеялась, — сказал он, — но иногда в жизни приходится идти на компромиссы. И получается не так уж плохо. Ноэль, я обещаю, что не буду упрекать тебя за память о нем. Я готов получат только то, что ты можешь мне дать. Прошлое довлеет надо мной, так же, как и над тобой. Ни один из нас не может от него полностью освободиться. Но мы должны бьт добры друг к другу. И брать то, что жизнь нам предлагает.— Может быть, ты и прав, Жерар, но пока еще я не убеждена до конца.— Когда ты решишься, приезжай ко мне, приезжай немедленно, не откладывая.Я обещала.Вернувшись в Мезон Гриз, я, не теряя времени, навестила Нуну.Она мне очень обрадовалась.— Я скучала по нашим беседам, — сказала она. — Вижу, Париж околдовал вас так же, как когда-то Марианну. Да, это такой город, не так ли?Я согласилась с ней.Я не могла решить, как лучше подобраться к интересующему меня вопросу. Тогда, в Париже, казалось, что это будет нетрудно.Как всегда, мы разговаривали о Марианне. Она показывала другие, найденные ею фотографии. Рассказывала о том, какая толпа поклонников ее окружала.— Она могла бы выбрать себе в мужья лучшего во всей стране жениха.— Может быть, она поняла это уже будучи замужем за мсье Жераром и жалела об этом браке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41