А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И лишь на четвертый призналась шепотом:
— Я не танцую…
Надежда прикусила губы, чтобы сдержать слезы. Почему-то ночью они так легко просятся наружу. Почти тридцать лет прошло с тех пор, но она не забыла ни его лица, ни его голоса. Почти тридцать лет она хранила черно-белую фотографию, единственную память о своей первой любви. И сейчас она тоже была с ней… И не было дня, чтобы она не вспомнила его , не бросила, хотя бы короткий взгляд на довольно потертый уже снимок…
Именно с ней, с ее первой любовью были связаны самые горькие моменты в ее жизни. Первый, когда узнала, что он женится на дочери генерала, возглавлявшего Сибирский военный округ, второй, когда Евгений приехал в Саратов, нашел ее в школе, но он не знал, что Надежда уже неделю была замужем за Карасевым…
Карасев… Он был красивым, сильным парнем. Девчонки с обеих курсов средней школы милиции были влюблены в него по уши. А он мог выбирать, хотя претенденток на его сердце было не слишком много, человек двадцать на всю школу. И он, кажется, переспал со всеми подряд, прежде чем остановил свой выбор на Надежде.
Высокая, стройная, с темной гривой волос, внешне она очень выгодно отличалась от других курсанток, и когда шла в форме по городу, вся его мужская половина дружно поворачивала ей головы вслед, или чуть не вываливались из окон автомобилей. Но она ни с кем не дружила, сторонилась шумных компаний, подруг не заводила. Девчонки шептались и передавали друг другу на ухо истории об ее несчастной любви.
Вариантов было много, но ни один не совпадал с реальным. Курсантки были правы в одном: ее любовь и впрямь оказалась несчастной. Впервые в жизни ее предали, а в юном возрасте это смерти подобно. Надежде казалось, что она навечно умерла для любви, а тот огонек, который всегда в ней горел, который привел ее в милицию, словно накрыли колпачком, и от него остался лишь коптящий фитилек.
Училась она очень хорошо, старательно осваивала профессию оперативника, но тот энтузиазм, с которым она работала в народной дружине и в комсомольском оперативном отряде, ловила карманников и воевала с дебоширами и пьяницами на родной ткацкой фабрике и в общежитии, участвовала в рейдах по притонам, подвалам, малосемейкам, шефствовала над трудными подростками, он тоже остался в прошлом.
Она уже не плакала по ночам, как прежде, но все так же, ругая себя и обзывая «последней дурой», тайно ждала, что ее Женя вспомнит о ней, вернется, напишет… Ведь он несчастлив со своей Аллой, это оно доподлинно знала. Хотя никто не говорил ей об этом, а молва донесла, что Евгений служит в Москве, живет в шикарной квартире тестя и разъезжает на «Волге» последней модели. Но письмо так и не пришло, а на втором курсе за ней стал усиленно ухаживать Карасев.
Он был очень упорным в достижении цели, и если Надежда поначалу столь же упорно избегала его, то после Нового года, когда до итоговой практики оставалось два месяца, впервые согласилась пойти с ним в кино. Через неделю он сделал ей предложение, а через месяц их расписали. Домой из ЗАГСа они ехали на трамвае, а на скромном вечере присутствовали всего два человека — свидетели жениха и невесты. И, видимо, их брак был обречен с самого начала, потому что сразу после свадьбы они поселились в доме номер один на улице с подобающим названием Кладбище, а из окна их комнаты виднелась могила Чернышевского…
А через неделю появился Меньшиков… Надежду вызвали в дежурную часть, и сказали, что ее при въезде на территорию школы дожидается какой-то военный… Она бежала, не чувствуя под собой ног. И только у ворот перешла на нормальный шаг. И после поражалась самой себе, как не упала в обморок, как не разорвалось ее сердце, при виде того, кого она ждала до последнего, до упора, о ком думала постоянно даже теперь, когда стала замужней дамой…
— А форма тебе идет! — сказал он, как ни в чем не бывало, и протянул руку для приветствия.
Надежда не пожала ее, а лишь молча стояла и смотрела на него. Они не виделись более четырех лет года, а он совсем не изменился. И почему-то вдруг вспомнил о ней…
— Вот выбрался в Саратов, — Евгений старался говорить непринужденно, но она по-прежнему молчала, и его глаза приобрели настороженное выражение. — Специально в командировку попросился. Тут у вас в гарнизоне такие дела творятся!
— Как ты? — наконец, спросила она.
— Все прекрасно! — пожал он плечами. — Вот капитана на днях получил.
Но она и сама заметила четвертую звездочку на его погонах, и так как теперь кое в чем разбиралась, поняла, что получил он ее досрочно. Впрочем, немудрено, та же молва донесла, что его тесть перебрался недавно в Минобороны…
— Погуляем? — неожиданно робко предложил он. — Как ты сегодня вечером? Свободна?
И тогда она вздернула подбородок.
— Я — замужем! — сказала она. — И теперь моя фамилия не Забавина, а Карасева…
И ушла. А вечером впервые поссорилась с мужем…
Нет, как она себя не успокаивала, все-таки уснула только под утро. И с трудом оторвала голову от подушки, когда в окна поезда вовсю светило солнце. Капитан пил чай напротив и вежливо пожелал ей доброго утра. Выглядел он несколько помято, в глаза не смотрел, но переоделся в чистую рубаху, побрился… В купе витал запах его одеколона, благо, что киргизы куда-то улетучились, вероятно, отыскали своих друзей-соплеменников, которых потеряли накануне в суматохе при посадке.
Надежда умылась, переоделась в джинсы, кроссовки и хлопковую рубашку с короткими рукавами. С капитаном она перебросилась едва ли десятком слов. Николай продолжал обижаться, но теперь ей были глубоко безразличны его обиды, и она уже с недоумением думала о том, как могла клюнуть на его комплименты и ухаживание. К счастью все обошлось, и она не сможет себя упрекнуть, что поддалась соблазнам и уступила едва знакомому мужчине…
Но эти мысли промелькнули и пропали, сегодня другое занимало ее голову. Впервые за многие годы, она этой ночью увидела Евгения во сне… Честно сказать, от его голоса она и проснулась. Он склонился над ней, поцеловал в голое плечо и сказал:
— Просыпайся, кошка! Пора вставать…
Он выглядел точно так же, как тогда возле КПП Саратовской школы милиции. Только во сне она с ним до одури целовалась, а не прощалась навсегда. И поцелуи эти не были поцелуями молоденькой неискушенной дурочки. Она целовала его до исступления страстно, как это делает искренне любящая женщина, выстрадавшая свою любовь, и воспринимающая ее, как заслуженную награду за годы вынужденного одиночества.
С детства она знала эту примету — поцелуи во сне к расставанию. И все-таки, почему-то он ей приснился. Давно уже Надежда не испытывала подобного душевного трепета. Она была почти счастлива. Почти… Потому что встреча произошла во сне, и у нее не было никаких оснований думать, что она когда-нибудь состоится наяву.
Лет двадцать назад она потеряла следы Евгения Меньшикова, и не предпринимала ни малейших усилий, чтобы узнать о его судьбе, собрать какие-то сведения. После школы она оказалась в Путиловске, родном городе Карасева, за тысячи километров от Саратова, (Белогорск и вовсе остался на краю земли) и, тем самым, казалось, навсегда вычеркнула его из своего сердца… Но в последние несколько лет вспоминала его все чаще и чаще, и поняла, наконец, что любовь никуда не ушла, лишь затаилась на время. Ведь и дочь назвала его именем, и единственную фотографию не уничтожила…
Неужели надеялась на чудо? Но что за чудо могло случиться, когда прошло почти тридцать лет, как они расстались? Он наверняка и думать о ней забыл в той гонке, которую выбрал взамен ее любви. Наверняка дослужился до высоких званий и постов, отрастил тяжелый подбородок и приличных размеров живот…
К тому же одна из приятельниц косвенно подтвердила ее догадки. Сетуя на то, что уехавший в командировку муж, редко звонит домой, она заметила: «Совсем во сне его не вижу! Забыл, чертяка, или кого себе нашел для постели…». Ее слова прочно угнездилось в голове Надежды. Забыл ее Меньшиков, не вспоминает, поэтому она не видит его во снах.
Правда, оставалась совсем уж крохотная надежда, что не стоит верить приметам слишком безоговорочно. Еще до развода Карасев ушел к своей любовнице, но она очень часто видела его во снах. Он тянулся к ней с поцелуями, пытался обнять, но она отталкивала его, отворачивалась от его губ и ловко увертывалась.
Даже во сне в ней продолжало жить отвращение, которое она испытала, когда узнала, что Александр встречается с молоденькой помощницей прокурора. Впрочем, тогда она не воспринимала ее молоденькой, потому что сама была всего лишь на два года старше своей соперницы. И, конечно, не тешила себя надеждами, что Карасев думает о своей бывшей жене дни и ночи напролет. Ему было чем занять свои дни, а ночи тем более…
Тогда она впервые подумала, что судьба ее наказала, только не понимала, за что? В течение семи лет ее бросили двое мужчин. Первый — ради карьеры, второй — ради уюта и покоя в доме. Чего-чего, но этого при своей службе Надежда Карасева никак не могла обеспечить.
Прокурорская помощница выглядела обыкновенной серой мышкой, с невыразительными, слегка выпуклыми глазами. Она была абсолютно безгрудой, но с аппетитной круглой попкой. И китель на ней висел как на вешалке, зато юбка, чуть не расходилась по швам на бедрах. И, видно, не только борщами-пирогами увлекла она Карасева, если увела его от красавицы жены, которую в тот год признали «Лучшим молодым оперативником области». По показателям она обставила даже более опытных сотрудников, тем более Александра, который пребывал в любовной эйфории и тайком бегал на свидания к Галине, так звали юную сотрудницу прокуратуры.
Конечно, ей было очень плохо в тот год, хотя свое очередное поражение она пережила более стойко, чем предательство Евгения. Может, потому, что никогда не любила Карасева столь же сильно: до потери пульса, до полного самоотречения, как это бывало с Меньшиковым. Когда он впервые поцеловал ее, Надежда чуть не потеряла сознание. С Сашей все было по-другому. И он чувствовал ее безразличие, когда обвинял в том, что у нее вечно холодные губы — первый показатель того, что женщина равнодушна к ласкам мужчины…
Через два месяца после развода Карасев перевелся в область. Галина оказалась дочерью заведующего идеологическим отделом горкома партии… Но Надежда старалась не думать об истинных мотивах этой пылкой любви. Слишком все смахивало на первый вариант, но не осуждала мужа. Он и вправду заслуживал большего, чем Путиловск. Уголовный розыск был его призванием, и сыщик из него получился смелый, азартный, бескомпромиссный… Он быстро пошел в гору. И после окончания первого факультета Академии МВД, возглавил сначала криминальную милицию соседней области, затем само УВД. После чего совершил и вовсе великолепный прыжок в Москву, усевшись в сорок четыре года в кресло начальника одного из ведущих Главков МВД.
Кого-то могла поразить столь стремительная карьера парня из глубинки, но только не Надежду. Она знала, о милиции Александр мечтал с шестого класса, еще тогда, когда бегал доить коров на колхозную ферму вместо больной матери. А фильм «Ко мне, Мухтар!» был его самым любимым фильмом, который он посмотрел более двадцати раз. Потом на смену ему пришел сериал «Место встречи изменить нельзя», и Надежда знала, что Саша тайно, но очень гордился, что внешне смахивает на Володю Шарапова.
К сорока он заматерел, потерял прежде пышную гриву волос, а взгляд стал жестче и беспощаднее, что ли. Женька даже заметила, наблюдая вместе с матерью по телевизору его пресс-конференцию, что Карасев смахивает на криминального лидера больше, чем те, с кем он обязан бороться по долгу службы.
Правда, дочь всегда относилась к отцу без особого пиетета: не могла простить ему, что он бросил мать на третьем месяце беременности. Надежда всячески старалась ее переубедить. Она сама виновата, при разводе не сказала Карасеву, что ждет ребенка. Но, когда он узнал, что она родила, и позвонил из области, чтобы прояснить ситуацию, Надежда очень лихо и очень весело объяснила бывшему мужу, что он здесь не при чем. И дочь у нее от любовника, ведь теперь она свободная женщина и вольна завести ребенка, от кого считает нужным.
Впрочем, о том, что Карасев ее отец, Женька узнала только после выпускного вечера в школе. Она, молча, с побледневшим лицом выслушала Надежду, и нельзя было понять, что Женька думает при этом. Затем она поднялась и ушла в свою комнату. Прошло два часа, за которые Надежда чего только не передумала. Но дочь снова появилась на кухне, где мать почти выкурила пачку сигарет. Она вытряхнула пепельницу в мусорное ведро, села напротив, погладила мать по руке и неожиданно улыбнулась:
— Знаешь, мама! Ты хорошо сделала, что не сказала ему! Он слишком легко согласился, что я не его дочь! И даже ни разу не приехал, чтобы посмотреть на меня. А вдруг я похожа на него?
— Не дай Бог! — улыбнулась в ответ Надежда. — Я бы не хотела, чтобы ты даже к пятидесяти стала такой толстой и лысой.
И они расхохотались, как сумасшедшие. После этого Женя никогда больше не спрашивала ее об отце, лишь выключала телевизор, если Карасев появлялся на экране. А когда мать отправили на пенсию, заявила:
— Я думаю, это он придумал тот приказ, что женщина не может быть начальником уголовного розыска. В пику тебе. Я знаю это, я чувствую…
— Женька, не болтай ерунду! — отмахнулась от нее Надежда. — Прямо у него других дел нет, как мне палки в колеса вставлять.
Дочь насупилась.
— Почему же он тогда за тебя не заступился?
— Посмел бы он это сделать! — Надежда засмеялась и обняла Женю. — И зачем ему это нужно? Твой отец и думать обо мне забыл. Небось, не узнает при встрече! Да и вряд ли она состоится!
— Как же! — дочка окинула ее скептическим взглядом. — Дожидайся! Во-первых, ты нисколько не изменилась, во-вторых, сейчас ты выглядишь гораздо лучше, чем в молодости. В третьих, — последнее заявление Женя сделала с особым торжеством, — когда меня в университете спрашивают, не родственник ли мне генерал-лейтенант Карасев, я отвечаю, что просто однофамилец…
И Надежда поняла, что нет, не так все просто с ее дочерью. Она оскорблена и унижена невниманием отца. И все-таки сама никогда не принижала Карасева в глазах Жени, хотя слышала о том, что он изменяет своей прокурорше налево и направо. Легенды о его подвигах проникали даже в глубинку, и обрастали такими подробностями, что им мог бы позавидовать иной известный сластолюбец.
У Галины от Карасева не было детей, хотя она лет пятнадцать подряд ездила по всяким, даже зарубежным курортам, лежала в престижных клиниках и к каким только целителям не обращалась за помощью, но все напрасно. Надежда не хотела думать, что Бог наказал ее соперницу гораздо сильнее, чем ее, отняв у той способность родить ребенка, а со временем даже прониклась сочувствием к Галине. Что ни говори, у нее есть Женька, а судьба вовремя избавила от мужа, который, кажется, не пропускает ни одной юбки, даже там, почти на Олимпе своей карьеры.
Что касается внебрачных связей генерала Карасева и его троих детей от молоденьких любовниц, эти слухи Надежду тоже не интересовали, как не интересовали скандалы, что были связаны с его именем: обвинения в коррупции, связь со спиртовой мафией, забеременевшая пятнадцатилетняя модель… Несмотря ни на что, Александр держался за Галину, видно, и впрямь любил ее. И это единственное, что заставляло Надежду относиться к нему с уважением. Что касается остального, она нисколько не сомневалась, Карасев своего не упустит, и будет брать от жизни все, пока не получит по рукам… И получил! Полгода назад его официально отправили на пенсию… Говорят, министр очень нелестно о нем отзывался, и даже не приехал на проводы…
Честно сказать, этих подробностей Надежда дочери не сообщала. Слишком грязные были подробности, не для нежных девичьих ушей. И Надежда тихо радовалась, что Бог сподобил ее вовремя расстаться с Карасевым, а все стрессы, волнения и обиды выпали на долю прокурорши. Теперь она не воспринимала развод, как наказание, а как подарок судьбы…
Но, признавшись Жене, кто ее отец, и почему она дала ей собственное отчество, она все чаще и чаще стала вспоминать другого Женю. Единственное, что она не объяснила дочери, так это происхождение ее имени. Но с того момента, еще усерднее, еще старательнее, с почти болезненным тщанием всматривалась в лица военных, если их показывали на экране, будь то Чечня, Таджикистан или зоны межнациональных конфликтов.
Один раз ей показалось, что она видит знакомое лицо. По телевидению шел репортаж из Косово, и журналист брал интервью у двух офицеров-десантников из группы российских миротворцев, но ведь Женька никогда не был десантником. Хотя в ВДВ тоже были политруки, и кому бы еще позволили дать интервью, как ни офицеру, знающему, что нужно ответить даже на самый хитрый и коварный вопрос…
Но она застала лишь конец репортажа, и потому так и не поняла, был ли худощавый подтянутый полковник с загорелым и обветренным лицом ее Женькой, или она попросту приняла желаемое за действительность…
Выключив телевизор, она достала фотографию Евгения, зажгла свечи и часа два сидела за столом, пила красное вино, смотрела на снимок, и плакала… Господи! Ей так ничего не удалось забыть! И после этого она стала вынашивать мысль непременно съездить в Белогорск, пройтись по зеленым улицам, по тем самым, по которым они бродили ночи напролет, и лишь под утро спохватывались, что ей к восьми на фабрику…
Вагон вдруг резко дернулся, пронзительно заскрежетали тормоза, Надежда едва удержалась за поручень… Кажется, кто-то на полном ходу сорвал стоп-кран? По коридору, с противоположного конца вагона бежала в свое купе проводница и отчаянно ругала пассажиров, которые повыскакивали из своих купе, толпились у окон и возбужденно галдели, строя догадки, что случилось на самом деле. Некоторые пытались высунуть голову в окно и разглядеть, что происходит в направлении движения состава.
Поезд окончательно замедлил ход. Прекратился отвратительный зубовный скрежет и лязг, зато хорошо стал слышен возбужденный говор пассажиров, и отдельные сердитые выкрики. Похоже, кто-то чуть не упал с верхней полки, а какой-то мужчина сетовал, что порезал руку, потому что в этот момент открывал бутылку пива… Проводница появилась из купе и громогласно заявила:
— Связалась со штабным вагоном. Машина застряла на переезде. Грузовик… Рванул через пути, думал успеет, а мотор, кажись, отказал.
— Жертвы, жертвы, есть? — ринулись к ней самые любопытные.
Она в недоумении пожала плечами.
— Про то начальник поезда ничего не сказал. Машинист вроде вовремя тормознул…
Проводница направилась к тамбуру, часть пассажиров, в основном, мужчины, за ней, и она грозно прикрикнула на них:
— Не смейте выходить из вагона. Никого назад не пущу, коли отстанете. Я только посмотрю и назад.
Надежда видела, как она спрыгнула на землю и, придерживая рукой пилотку, побежала вдоль состава к тепловозу.
— Смотри-ка, сколько машин у переезда скопилось, — сказал за ее спиной капитан и неожиданно положил ей руки на плечи. — Даже братки на рожон не лезут, с чего бы это?
Она не успела приказать Николаю немедленно избавить ее от своих объятий. Ее внимание привлекла группа людей, на которых как раз указывал бывший капитан первого ранга. Они толпились возле трех сверкающих джипов, которые съехали с дорожного полотна на обочину, но, судя по тому, что следующие за ними автомобили трассу не занимали, очереди своей уступать не собирались. Правда, и лезть вперед не старались. К переезду подъезжал огромный трактор, вероятно, он будет стаскивать грузовик с полотна.
Надежда некоторое время наблюдала за трактором, как он пятится задом, фырча и плюясь сизым облаком отработанных газов. Возле него суетились сотрудники ГИБДД, какие-то люди в железнодорожной форме и в оранжевых жилетах ремонтников. Самого автомобиля из окна не было видно, и Надежда вновь перевела взгляд на группу мужчин возле джипов. Это были крепкие молодые ребята в темных костюмах и светлых рубашках, с короткими, чуть длиннее, чем у бандитов, но короче, чем у нормальных граждан, стрижками и японскими рациями в руках. Смотрелись они вполне цивилизованно, и на бандитов походили не слишком, скорее, на телохранителей какого-нибудь богатея или партийного вельможи.
Но кто их знает этих богатеев и вельмож, вполне возможно, что сами они как раз из подобного спецконтингента. Обтесались, обтерлись, приоделись, глядишь и не отличишь от вполне законопослушных граждан. Правда, физиономия, как не скрывай, выдает былые пристрастия. И как тут не вспомнить старину Ламброзо с его откровенно буржуазной теорией. Но что поделаешь, если за спиной иного добропорядочного буржуа стоит пара поколений отпетых уголовников…
Надежда усмехнулась про себя. На ней, как не крути, тоже лежит печать прежних пристрастий, поэтому, видно, и привлекли ее внимание ребята с хорошо развитыми челюстями и мускулами. Оказывается, она не совсем потеряла профессиональное чутье, и не зря, наверно, всей своей закаленной боями милицейской шкурой почуяла вдруг опасность. Теперь она не отводила от этой компании взгляда, стараясь разглядеть, чем занимаются парни в темных костюмах.
Они стояли полукругом, загораживая широкими плечами и мощными торсами кого-то, явно не любителя посторонних взглядов, а, может, просто о чем-то совещались. И когда они вдруг расступились, Надежда не поверила своим глазам. В следующую секунду она уже мчалась к выходу из вагона, а еще через пару мгновений спрыгнула на усыпанную галькой насыпь…
Глава 3
Глубокий ров отделял железнодорожную насыпь от дороги. На дне его стояла вода, метра в полтора шириной, и это препятствие невозможно было преодолеть в прыжке. Противоположный склон рва был не менее крутым, но в отличие от насыпи — глинистым и скользким. Надежда бежала по насыпи вдоль поезда, высматривая, где можно удобнее перебраться на противоположную сторону. Одновременно она не выпускала из поля зрения трех телохранителей, которые сопровождали высокого молодого человека в белых брюках и тенниске. Они быстро шли к переезду, до которого оставалось метров сто, не больше. И тут Надежда столкнулась с проводницей. Та бежала навстречу ей от головы поезда и орала не своим голосом:
— Назад! Назад! В вагон! Кретинка! Куда прешь?
Надежда на ходу оттолкнула ее с дороги и тут увидела, что противоположный склон понизился, а на дне рва нет воды. Она скатилась по насыпи, хватаясь за кустики какой-то травы, вскарабкалась наверх и выскочила на дорогу прямо перед мужчиной в белых брюках. И тут же поняла, как опрометчиво поступила.
Реакция телохранителей была мгновенной. Она успела заметить лишь удивленное лицо молодого человека, вблизи он еще больше смахивал на Меньшикова, вытаращенные глаза его охранников, и тут же оказалась вниз лицом на грязной траве обочины. Руки ей заломили за спину, и кто-то не слишком вежливо принялся обыскивать ее, задирая рубаху и лапая ее за бедра. Она негодующе брыкнула ногой, когда с нее попытались стянуть кроссовки, и, подняв лицо, сердито прокричала:
— Идиоты! Нет у меня оружия!
— А это мы еще посмотрим, — сказал кто-то над ее головой. Ее бесцеремонно перевернули на спину. — Может, оно у тебя в белье!
— Я тебе покажу в белье! — процедила она сквозь зубы. И велела мордовороту с пистолетом в руке, ствол которого недвусмысленно уставился ей в голову: — Убери пушку! — И, сев, огляделась по сторонам.
Молодой человек в белых брюках стоял чуть поодаль и с любопытством наблюдал за происходящим. Да, он действительно был лицо в лицо с Евгением, но она хороша, как могло ей взбрести в голову, что этот человек — ее потерянная любовь? За эти два с лишним десятка лет он тоже изменился, тем более что был старше ее на три года. Значит, сейчас ему около пятидесяти, а этому юноше едва ли больше тридцати…
Телохранители продолжали держать ее под прицелом. И когда она потянулась к нагрудному карману рубахи, чтобы достать удостоверение, один из стражей в черном перехватил ее руку.
— А ну-ка, что там у тебя?
— Граната! — язвительно бросила Надежда и оттолкнула его руку. — За пазухой у девок своих ищи, а я уж как-нибудь сама. — Она достала удостоверение и протянула его охраннику, и, не дожидаясь помощи, поднялась на ноги.
Охранник глубокомысленно и долго изучал ее удостоверение, затем, передавая его человеку в белом, весело хмыкнул:
— Ну, дает? Пенсионер МВД. Ментура, что ли?
— Сотрудник милиции! — хмуро посмотрела на него Надежда и, нагнувшись, принялась отряхивать испачканные джинсы. Затем снова выпрямилась и сухо уточнила: — Вернее, бывший сотрудник милиции! А точнее, бывший полковник, начальник уголовного розыска, тоже, естественно, бывший.
— Что ж тогда, как коза, через ров сигала? — Поинтересовался второй охранник. — Мы ж видели, как ты с поезда спрыгнула?
— Обозналась, — сказала она и посмотрела на молодого человека с ее удостоверением в руках. — Простите, я вас приняла за человека, которого знала, лет тридцать назад. Одного не учла, что он не может оставаться вечно молодым.
— Сожалею, — сказал он и протянул ей удостоверение. — Возвращайтесь к поезду, а то, кажется, это чучело сейчас окочурится от рева. — И он кивнул куда-то за ее спину.
Только теперь Надежда вспомнила о поезде и оглянулась. Проводница стояла на подножке, отчаянно жестикулировала и, кажется, вправду, что-то кричала, но ветер относил ее крики в сторону. Чтобы добежать до своего вагона, Надежде надо было миновать не меньше семи вагонов, и она поразилась, как быстро пролетела это расстояние. Но назад добираться будет сложнее, потому что у нее исчез тот душевный порыв, который она испытала при виде молодого человека. Как глупо все получилось! Абсолютно по-детски! Вспомнила свои семнадцать лет, идиотка!
Она бросила быстрый взгляд по сторонам. За происшествием на дороге наблюдала масса людей: и пассажиров поезда, и тех, кто застрял в пробке перед переездом. Ни разу в жизни она не попадала в столь нелепые ситуации. Ее как последнюю дуреху уложили лицом в землю, да еще обыскивали на виду у прорвы зевак… Расспросов теперь не оберешься, а еще придется выяснять отношения с этой чертовой проводницей…
Надежда вздохнула и перевела взгляд на переезд. Грузовик уже стянули с рельсов, но на семафоре горел красный свет, а возле головного вагона толпились несколько человек в железнодорожной форме и сотрудники ГИБДД. Что ж, она вполне успеет добраться до своего вагона. Еще она заметила, что дорожное полотно несколько понижалось к головному вагону, там будет легче перебраться на другую сторону.
— Извините! — она кисло улыбнулась молодому двойнику Жени Меньшикова, приняла из его рук удостоверение и, заталкивая его в нагрудный карман, подняла голову, чтобы посмотреть, что делается на переезде. И в этот момент увидела двух мотоциклистов с пассажирами на задних сидениях. С ревом они вылетели из-за крохотного леска напротив переезда, и на дикой скорости рванули в сторону скопления машин, но не по трассе, а по расположенной параллельно проселочной дороге. Все четверо были одеты в одинаковые черные куртки и блестящие головные шлемы с опущенными забралами. Облако, мелкой, как порох пыли, скрывало их с головой. Но даже в этом мареве, сизом от выхлопных газов и взвешенной пыли, Надежда разглядела…
Она подскочила к «Меньшикову», и с криком «Ложись!», оттолкнула его в сторону. То ли от ее толчка, то ли с реакцией у парня было все в порядке, но он вмиг оказался на земле. Охранник не успел ничего понять. Надежда выбила пистолет из его рук, подхватила оружие и выстрелила в первого мотоциклиста в тот самый миг, когда, его напарник выхватил из-за пазухи пистолет-пулемет.
Ее пуля попала точно в грудь мотоциклиста. Он выпустил руль, нелепо взмахнул руками и повалился на седока за своей спиной. Тот перехватил руль, но успел при этом нажать на спусковой крючок. Только пули ушли в небо, а сам мотоцикл пошел юзом, упал набок, и его закрутило по дороге. Поднимая тучи пыли, он скатился на обочину. А на самой дороге остались лежать неподвижно два тела. Судя по неестественно вывернутым головам и конечностям, они вряд ли когда пройдут по земле своими ногами.
Второй мотоциклист, резко притормозив, заложил крутой вираж влево, и чуть не потеряв при этом седока, ушел в поле, засеянное овсом, но через сотню метров забуксовал. Черные комья земли летели из-под его колес. И бандиты, даже не заглушив мотор, бросили мотоцикл и ринулись к ближнему лесу.
— В джип! В джип, давай! — Заорала Надежда, и, не вернув охраннику пистолет, бросилась к одному из джипов, который уже мчался навстречу.
Она вскочила в салон внедорожника и приказала водителю:
— Вперед! Вон за теми ублюдками!
Она показала в сторону двух убегающих по полю людей в кожаных куртках, которые они пытались снять на ходу. От шлемов они освободились тотчас, как расстались с мотоциклом.
Джип резво перевалил насыпь, и помчался по полю, оставляя заметную колею, особенно черную на фоне ярко-зеленых посевов. Но это Надежда разглядит после. Сейчас она видела только спины мчащихся во весь опор бандитов. Тут она заметила второй и третий джипы, которые нагнали их, и, приоткрыв дверцу, закричала:
— В клещи! В клещи берем! Стрелять только по ногам!
Ее послушались. Один из джипов пристроился сзади беглецов. Второй стал обходить их справа. За рулем этой машины Надежда заметила парня в белом. Ее же машина предприняла обходной маневр слева. Беглецы заметались, и несколько раз полоснули короткими очередями по машинам. Пули противно взвизгнули, ударившись о корпус.
— Держи меня! — крикнула Надежда водителю, тому самому охраннику, у которого отобрала пистолет. Он молча облапил ее правой рукой, а левой продолжал крутить баранку. Теперь Надежду меньше мотало по сидению, и она могла более тщательно прицелиться. Она так и сделала. И высунувшись в окно, прокричала: — Бросай! Бросай оружие! Стреляю на поражение! — В ответ раздалась автоматная очередь, и пули прошили боковое стекло салона рядом с ней. Чудом только они не задели ее и водителя.
Но Надежда вновь высунулась наружу и выстрелила в ответ четыре раз. Затем сделала паузу и снова выкрикнула:
— Сопротивление бесполезно! Бросай оружие!
В ответ не стреляли. И Надежда, не дожидаясь, когда джип затормозит окончательно, выскочила наружу.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Нянька для олигарха'



1 2 3