А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


В домонгольской Руси были школы, где преподавалась математика. И,
действительно, для построения сказочно-прекрасного Георгиевского собора и других
зданий русские мастера (Петр, Коров, Миронег и другие) должны были знать не
только правила арифметики, но и основы геометрии. А в результате татарского ига
в XV в. счет в десять тысяч назывался по-татарски "тьма", а в сто тысяч уже
"неведием".(20)
II
При малейшей попытке нарисовать исторически верную картину культуры
Московского Царства, русская интеллигенция обвиняла всех, кто пытался это делать
в идеализации средневекового русского общества. Особенно острые споры возникали
вокруг вопроса о степени грамотности населения в Московской Руси.
"...Кажется, ни по одному вопросу нашей внутренней истории не существует
такой резкой разницы в мнениях, как по вопросу о роли школы и образования в
древней Руси. Тогда как одни считают существование школ до Петра редким
исключением, другие, наоборот, покрывают всю допетровскую Русь целой сетью
церковно-приходских училищ", — указывает проф. В. Рязановский в своем "Обзоре
Русской Культуры". (21)
Точка зрения самого В. А. Рязановского на этот важный для понимания
уровня культуры средневековой Руси такова. Он считает, что:
"...всеобщей грамотности в Московской Руси далеко не было, но здесь
существовала довольно широкая культурная среда, главным образом городская и
монастырская, которая питала развитие религиозной и политической мысли, прогресс
литературы и блестящее развитие искусства". (22)
Свое мнение о том, что в средневековой Руси вопреки мнению историков
западнической ориентации существовала "широкая культурная среда" (широкая,
конечно, для того времени) проф. В. Л. Рязановский подкрепляет следующими
вескими доказательствами:
"...Если по вычислениям проф. Ключевского за два века татарского ига к
середине XV в. было создано до 180 новых монастырей (Очерки и речи, стр. 205),
то это составляло вместе со старыми до 200 монастырей. Таким образом во второй
половине XV в. Московская Русь имела в качестве пунктов просвещения до двухсот
монастырей, да не менее того городов и духовенство (городское и сельское). Через
два века, к середине XVII в. указанное число монастырей и городов возросло.
Часть из них имела постоянно организованные школы, некоторые — школы повышенного
типа. Из этих школ вышло много церковных деятелей эпохи, писателей и художников,
еще больше просто грамотных людей.
Мы думаем, что нет оснований быть особенно оптимистическими в отношении
просвещения древней Руси: здесь не хватало системы в организации образования,
постановка дела образования зависела главным образом от частной инициативы,
большинство школ носило элементарный характер и обслуживало преимущественно
городское население. Но вместе с тем нельзя впадать и в крайний пессимизм.
Просвещение в Московской Руси не стояло на столь низкой ступени, как полагают
сторонники вышеуказанного пессимистического взгляда на данный вопрос". (23)
"...Мы думаем, что по крайней мере с конца XV в. началось возрастание
грамотности на Руси. Оно продолжалось с перерывами (во время детства Ивана IV и
Смутного Времени) в течение XVI и XVII вв." (24)
Еще в конце пятнадцатого и в начале шестнадцатого столетия положение с
образованием в городах было значительно лучше, чем в эпоху, наступившую после
борьбы боярских родов, которой была наполнена несчастная юность Иоанна Грозного.
Мы узнаем об этом из постановлений знаменитого Стоглавого Собора, состоявшегося
в 1551 роду.
В постановлениях Стоглавого Собора отмечается, что священникам учиться
негде.
"А прежде сего училища бывали в Российском царствовании на Москве и в
Великом Новгороде и по иным градам, многие грамоте писали и чести учили, потому
тогда и грамоте гораздо было."
Комментируя эту часть постановлений Стоглавого Собора проф. Рязановский
пишет:
"...Таким образом приведенное указание Стоглавого собора необходимо
относить к просветительной деятельности Ивана III, продолженной Василием III
(1534 г.), когда приглашались на Русь иностранные архитекторы, мастера и иные
специалисты, когда Варфоломей Готан печатал для Ивана III русские книги, Иван
III собирал библиотеку и т. п., Василий III продолжал мероприятия отца". (25)
III
Училища в Московской Руси были не только в городах, но и в селах.
Мартиниан Белозерский учился в деревне около Кирилловского монастыря. Святые
Александр Свирский и Зосима Соловецкий учились в школе, которая была в деревне.
Святой Антоний Сийский учился тоже в селе.
По одному этому можно судить насколько ложно утверждение Мережковского,
что Россия спала восемь веков до Пушкина.
Средневековая Русь любила книгу. И книг в ней, правда, совершенно другого
характера, чем в средневековой Европе, было не малое число. Так, когда в 1382
году при приближении рати Тохтамыша, по свидетельству летописца, москвичи снесли
книги в Соборы, то книг было столько, что груды их лежали почти до сводов
церкви. Но и соборы не спасли. Книги были все уничтожены ворвавшимися татарами.
Татары, это не арабы, халифы которых всегда требовали, чтобы часть дани
захваченные ими города выплачивали рукописями. Катастрофическое действие
татарских нашествий мы можем понять, если вспомним, что все древние русские
рукописи, которые мы имеем — это только рукописи из Пскова и Новгорода, до куда
не доходили татары.
В результате татарский нашествий, — а не в результате того, что
средневековая Русь духовно спала, уменьшилось число грамотных, число
образованных людей.
Только в XIV веке Русь немного оправляется от смертоносного действия на
ее культуру нашествия татар. Недаром нашествие татар было воспринято на Руси как
землетрясение, как невиданная в истории катастрофа. И действительно, города были
разрушены, от великолепных церквей остались руины, от сел кучи пепла и трупы.
Лишь с большим трудом северная Русь оправляется от нашествия. Постепенно
создаются новые центры просвещения. Самый значительный из них Москва. В Москве
создаются библиотеки, государственные архивы, в которых работают летописцы и
переводчики.
Библиотека Великого Князя Московского, в первой половине XVI столетия
имела до 800 древнейших рукописей. среди которых были в подлинниках сочинения
Цицерона, Юлия Цезаря, Своды Законов Византии и Рима. По свидетельству Пастора
Веттемана под двумя каменными сводами во дворце Великого Князя хранились древние
греческие, еврейские и латинские книги.
Когда Максим Грек, живший в Италии много лет и знавший многих выдающихся
деятелей эпохи Возрождения, увидел библиотеку Василия III, то он воскликнул:
— Государь! вся Греция не имеет такого богатства, ни Италия, где
католический фанатизм обратил в пепел многие творения наших богословов,
спасенными моими единоверцами от варваров Магометовых".
В статье Анатолия Маркова "Книжные Сокровища" (26) мы встречаем следующие
любопытные сведения о судьбе древнего Великокняжеского книгохранилища:
"Московская Русь также имела свою известную во всей Европе библиотеку
Царя Ивана IV. Природными и вполне испытанными веками хранилищами в Москве тогда
служили подземные палаты и тайники. Как известно, ими особенно широко
пользовался Грозный, который не нашел ничего надежнее, как спрятать свою богатую
библиотеку в подземный тайник. Место хранения было выбрано настолько удачно, что
до сих пор отыскать ее не удалось".
История библиотеки Иоанна Грозного следующая: Византийская царевна Софья
Палеолог, будущая жена царя Ивана II, привезла в Москву на вечное хранение
собрание редчайших греческих манускриптов.
Опасаясь за сохранность этой единственной в мире по своему значению
библиотеки, Софья, став московской царицей, добилась постройки огромного
подземного тайника в Кремле. Знаменитый архитектор Аристотель Фиоравенти создал
это книгохранилище; значительно пополненное затем книгами, собранными Иваном
Грозным.
Ученые не оставляют попыток найти библиотеку Ивана Грозного. Она
представляет огромный интерес. Скрытая в подземельях Москвы, по утверждению
специалистов, библиотека может сохраниться до наших дней в хорошем состоянии.
В 1724 году "любитель" Конон Осинов сумел придать этому вопросу
государственное значение, так как на предложение этого пресненского пономаря
царю — отыскать библиотеку Грозного, Петр ответил приказом, смутившим Сенат, о
немедленных раскопках в Кремле на государственный счет. Такое доверие к
предложению Осинова объяснялось тем, что Петр из собственного опыта знал о
существовании тайников со скрытыми сокровищами. Часть этих тайников царь видел
сам, когда после Полтавского сражения искал средств для продолжения войны и на
помощь ему пришел неожиданно князь Прозоровский, друг его отца, знавший много
того, чего не знали другие. Он тайно провел Петра в Кремлевские подземелья и
показал ему там груды старинной серебряной и золотой посуды и монет. Эти скрытые
его предками сокровища позволили Петру вывести Россию из ее тогдашнего трудного
положения". (27)
"...Еще в бытность Патриархом Никон составил личную библиотеку, в которую
входило до 1300 томов. В нее входили и священные и светские книги. Среди первых,
кроме рукописных книг канонического содержания были сочинения знаменитых Отцов
Церкви, изданные в западных типографиях на греческом и латинском языках
(Дионисий Ареопагит, Юстин Философ, Григорий Чудотворец, Климент
Александрийский, Кирилл Иерусалимский, Афанасий Великий, Василий Великий,
Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Григорий Нисский, Кирилл Александрийский и
другие), церковно-исторические книги на греческом и латинском языках (Акты
соборов Вселенских и Поместных, История Евсевия Кессарийского, Никифора
Каллиста, История Флорентийского Собора и прочее). Среди книг светских были
Плутарх, Демосфен, Геродот, Страбон, Аристотель, Византийские хроники; с востока
привезено было 498 рукописей из разных монастырей. (Из перечней Домовой Казны.
Перечислено у Иконникова "Новые Труды и материалы о Патриархе Никоне". Киевские
Университетские Известия 1888 г. № 6). В месте с этими книгами были книги по
физике, географии, грамматике, логике, космографии, разные лексиконы, карты.
Никон сознавал важность библиотеки". (28)
III
"В эпоху допетровскую, — пишет С. Платонов в своих "Лекциях по Русской
Истории", — отношение к рукописям в грамотных слоях московского общества было
самым внимательным, потому что в то время рукопись заменяла книгу, была
источником и знаний и эстетических наслаждений, и составляла ценные предметы
обладания; рукописи постоянно переписывались с большой тщательностью и часто
жертвовались перед смертью владельцами "по душе": жертвователь за свой дар
просит монастырь или церковь о вечном поминовении своей души."
Но вот пришла совершенная Петром I революция и рукописи перестали ценить
и беречь. "В XVII веке рукопись очень ценилась тогдашним культурным классом, —
указывает Платонов, — а теперь в XVIII веке этот класс уступил место новым
культурным слоям, которые к рукописным источникам старины относились
презрительно, как к старому негодному хламу. Духовенство также перестало
понимать историческую и духовную ценность своих богатых рукописных собраний и
относилось к ним небрежно. Обилие рукописей, перешедших из XVII века в XVIII
век, способствовало тому, что их не ценили". (29)
Многое из древней русской старины спасли богатые старообрядцы, скупавшие
древние иконы, старинную резьбу по дереву, домашнюю утварь и передававшие их
стоявшим в глухих лесах старообрядческим скитам. Об этом свидетельствует глубоко
изучивший старообрядческие скиты и побывавший во многих из них автор знаменитых
романов "В лесах" и "В горах" Мельников-Печерский.
В романе "В лесах" он так описывает один из старообрядческих скитов,
хоронившийся в приволжских лесах.
"...Мать Манефа была вся в свою предшественницу Екатерину. Обитель при
ней процветала. Она считалась лучшей обителью не только во всем Комарове, но и
по всем скитам Керженским, Чернораменским. Среди ее, на широкой поляне,
возвышалась почерневшая от долгих годов часовня. с темной, поросшей белесоватым
мхом кровлей. До 3.000 икон местных, средних и штилистовых стояли в большом и в
двух малых придельных иконостасах, а также на полках по всем стенам часовни. В
середине большого пятиярусного иконостаса, поставленного у задней стены на
возвышенной солее, находились древние царские двери замечательной резьбы, по
сторонам их стояли местные иконы в серебряных ризах с подвешенными пеленами,
парчовыми или бархатными, расшитыми золотом, украшенными жемчугом, дробницами.
Перед ними ставлены были огромные серебряные подсвечники с пудовыми свечами.
Древний Деисус с ликами апостолов, пророков и праотцов возвышался на
вызолоченном табло старинной искусной резьбы. С потолка спускалось несколько
паникадил с прорезными золоченными яблоками, с серебряными перьями, с репьями и
витыми усами. Малые образа древней иконописи, расставленные по полкам, были
украшены ризами обронного, сканного и басманного дела с жемчужными цатами и
ряснами. Тут были иконы Новгородского пошиба, иконы Строгановских писем первого
и второго, иконы фряжской работы царских кормовых зоографов Симона Ушакова,
Николы Павловца и других.
Все это когда-то хранилось в старых церквах и монастырях или составляло
заветную родовую святыню знатных людей допетровского времени. Доброхотные датели
и невежественные настоятели, ревнуя не по разуму о благолепии дома Божия,
заменяли в своих церквах драгоценную старину живописными иконами в так
называемом новом вкусе.
Напудренные внуки бородатых бояр сбывали лежавшее в их кладовых дедовское
благословение, как ненужный хлам, и на вырученные деньги накупали Севрского
фарфора, парижских гобеленов, редкостных табакерок и породистых рысаков или
растранжиривали их с заморским и любовницами", — пишет Мельников-Печерский,
большой знаток истории раскола и допетровской старины. (30)
"Старообрядцы, не жалея денег, спасали от истребления неоценимые
сокровища родной старины, собирая их в свои дома и часовни. Немало таких
сокровищ хранилось в обители матери Манефы. Были тут и комнатные иконы старых
царей и наследственные святыни знатных допетровских родов и драгоценные рукописи
и всякого рода древняя церковная и домашняя утварь". (31)
Много чудесной русской старины спасли старообрядцы.
IV
В своем ценном обширном, не раз уже цитировавшемся мною исследовании
"Обзор русской культуры", проф. В. А. Рязановский пишет, что:
"...В ХV-ХVII вв. мы видим на Руси ряд выдающихся и просвещенных лиц в
разных областях культурной жизни страны. Таковы, например, в XV в. Иван III,
юрист В. Гусев (автор Судебника), купец А. Никитин, совершивший и описавший
путешествие за три моря, монахи Нил Сорский, Иосиф Волоцкой, Епифаний Премудрый,
художники Андрей Рублев и Дионисий, скульптор Амвросий и другие. В XVI в. жили
такие образованные люди, как Иван IV, Вассиан Косой, митрополит Макарий, Андрей
Курбский, думные дьяки Андрей и Василий Щелкаловы, а также талантливые художники
— живописец Феодосий Дионисиев, архитекторы Барма и Посник и другие. В XVII в.
мы видим таких просвещенных деятелей, как цари Алексей и Федор, патриархи
Филарет н Никон, митрополит Дмитрий Ростовский, бояре — Ордын-Нащокин, Матвеев,
Хитрово, Ртищев, дьяки Грибоедов, Тимофеев, монахи Симеон Полоцкий, Епифаний
Славинецкий, Сильвестр Медведев, художники-живописцы П. Чирин, С. Ушаков,
архитекторы — Семен Петров (Коломенский дворец), замечательный резчик — инок
Исайя и другие.
Во второй половине XV в. были заложены основы большого русского
государства — Московского царства, которое развилось в XVI в. и достигло
громадных размеров в XVII".
Для управления этим огромным государством требовалось большое количество
всевозможных служащих во многочисленных центральных приказах, местных
воеводствах, судах и так дальше.
И такое количество грамотных людей находилось. Иначе бы Московское
государство не могло выполнять тех сложных задач, которые ему беспрерывно
ставила непрерывная напряженная борьба за национальную независимость.
В лице замечательного деятеля XVI века Максима Грека, грека родом из
Спарты, учившегося в Падуе, Флоренции и других культурных центрах Италии,
ученика знаменитого Савонароллы, средневековая Русь получает замечательно
одаренного культурного деятеля, ставшего на уровне современной западной
культуры.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11