А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Херинг Элизабет

Ваятель фараона


 

Здесь выложена электронная книга Ваятель фараона автора по имени Херинг Элизабет. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Херинг Элизабет - Ваятель фараона.

Размер архива с книгой Ваятель фараона равняется 198.89 KB

Ваятель фараона - Херинг Элизабет => скачать бесплатную электронную книгу




Элизабет Херинг
Ваятель фараона
1
– Так ты не хочешь мне помочь, Небвер? Ты не хочешь подтвердить, что земля, к которой тянут руки жрецы Амона, принадлежала нашему прадеду?
Неподвижный взгляд Руи устремлен вперед. Произнося эти слова, он не смотрит на брата.
Небвер тяжело вздыхает.
– Видимо, я напрасно говорил? – спрашивает он с грустью. – Скажи, ты что – не хочешь или не можешь меня понять?
– Да, я не могу тебя понять, – резко говорит Руи. – Отец нашего отца, когда служил военным писцом, получил эту землю от фараона – от Великого Тутмоса, которого сопровождал во время походов в презренную землю Речену. И пока кто-нибудь из нашей семьи остается писцом царской администрации, эта земля принадлежит нам. Так сказано в царской грамоте. И ты тоже имеешь право на эту землю. Разве ты не получал причитающуюся тебе долю урожая? Но если я буду уступать всем бритоголовым, которые с жадностью пытаются захватить всю землю, ты тоже потеряешь свою собственность.
– Я отказываюсь от нее, Руи, я сказал тебе это достаточно ясно. Я просто маленький писец в хозяйственном управлении великой царицы Тэйе – тем не менее у меня есть свои небольшие средства. Лучше быть под защитой сильного мира сего, чем иметь его своим врагом.
– А не лучше ли искать защиты у еще более могущественного? Разве Добрый бог, наш фараон, не владыка Обеих Земель? Разве он не владыка Верхнего и Нижнего Египта? И разве не служил наш дед его предку? Не должен ли его правнук защищать нас от посягательств жрецов?
– Да, все это так, но может ли фараон сам себя защитить от их притязаний? Ты видишь мир не таким, какой он есть на самом деле, Руи! От Абу, города слоновой кости, где река, перекатываясь через скалистые пороги, заливает нашу землю, до крепостей у моря – третья часть всей страны находится в руках Амона. Он взрастил царя. Он сделал его могущественным. Чужие страны он отдал под его владычество. И неужели ты думаешь, глупец, что сын станет противоречить своему божественному отцу? И… что он будет это делать… из-за какого-то мелкого писца, который служил его прадеду?
– Но существует же справедливость! Право и закон! Ведь у меня есть грамота, которую писец Великого Тутмоса вручил отцу нашего отца! Судья не сможет не признать ее. И не будет ли это для судьи вполне достаточным? Ты же знаешь, что в стране говорят о жрецах Амона? И как наш царь, наш Добрый бог Аменхотеп, относится к ним? Он сам изо всех сил пытается уменьшить их влияние. Разве тебе неизвестно, что он отправил одного из царевичей на север главным жрецом храма Птаха и, возведя его в такой высокий ранг, возвысил над главным жрецом Амона?
– Конечно, Руи, я все это знаю. Но я также хорошо знаю, что до сих пор ни один царь не строил такие грандиозные храмы Амону, как наш теперешний фараон, этот третий Аменхотеп! Кто возвысил до небес ворота северного святилища? Кто построил супруге Амона, львиноголовой богине Мут, дворец, где теснятся сотни ее гранитных изваяний? Кто проложил великолепную дорогу от северного храма бога к дому его супруги, расположенному на юге, для чего пришлось пожертвовать целыми рядами домов? Кто поставил на этой дороге множество сфинксов с головами баранов? А кто посадил прекрасные пальмы и поставил обелиски и статуи царей по обеим сторонам этих аллей, спускающихся вниз, к самому берегу реки?
И если действительно попытка обуздать жрецов Амона и могла бы быть когда-нибудь предпринята царем, то только не теперь. Сейчас царь стар, скован болезнями, может быть, уже близок к смерти. А его единственного сына, Ваэнра, воспитывает Эйе, начальник колесничьего войска, а не жрецы Амона. И даже если принц еще слишком молод, разве не стоит за ним Тэйе, его мать? Разве она не дочь жреца храма Мина? Разве не говорят о ней, что она очень умна? Она очень хорошо разбирается в соотношении сил в государстве. Она прекрасно знает силу своего влияния и понимает, что ей мешает.
Руи, брат мой! Если ты поведешь на рынок теленка, выращенного тобой с большим трудом, и на дороге тебе встретится рычащий лев, готовый к прыжку, разве ты тогда скажешь ему: «Это мой теленок! Еще его мать принадлежала моему отцу, и я его вскормил!» И разве ты будешь тогда ждать помощи от дикого быка, который мог бы поднять льва на рога? Или… ты бросишь теленка и побежишь без оглядки, спасая свою жизнь?
Этот разговор происходил в Южном Оне, во дворе одного из домов, расположенных на краю города. Дом был сложен из высушенного кирпича-сырца. Он был больше крестьянской хижины, но уступал по своим размерам жилищу знатного человека. Руи, его хозяин, обрабатывает землю собственными руками. У него нет других помощников, кроме пяти сыновей, трех дочерей и Тени, жены.
В годы, когда река, широко разливаясь, затопляет поля, дела их обстоят хорошо. Поля дают зерно и лен, огород – лук и бобы, тыкву и латук, смоковница, в тени которой расположен колодец, приносит вкусные плоды. Семена льна они толкут, выжимая из них масло, а полотно, которое умеют ткать Тени и дочери, они обменивают на другие необходимые вещи. Когда же приезжают царские сборщики, Руи выплачивает им налог, которым обложены ячмень, лен и масло. Но то, что дает сад, а также птица, козы и овцы, налогом не облагается.
Но если река не разливается вовремя, поля остаются без влаги, их испепеляет зной. Ни один зеленый колос не может тогда пробиться. Страну постигает тяжелая нужда.
Хотя в этом году дела сложились не так плохо, но вода в реке поднялась недостаточно. И многие акры земли, дававшие богатый урожай, были пусты. Царь снизил налоги и открыл амбары – бедных людей, которые не имели запасов, кормил Добрый бог. Однако Руи был горд тем, что он смог показать сборщикам налогов, приехавшим оценивать урожай, что его поля не остались совсем бесплодными. Он вместе со своими сыновьями выкапывал канавы и орошал землю. День за днем таскали они тяжелые ведра вверх, от берега реки. К вечеру, смертельно усталые, падали они на свои постели, чтобы с восходом солнца снова приняться за работу. И теперь Руи был доволен: этой зимой его детям не придется голодать.
Не каждый так боролся за свою землю, как он. Некоторые стояли с опустившимися руками перед этой пыльной, потрескавшейся землей, не пытаясь утолить ее жажду. «Если бог не может ее напоить, то что же остается делать нам?» – думали они. Другие же напрягали свои силы, подобно Руи, но их земли или лежали выше, или почва была хуже. И даже некоторые земли, принадлежавшие храму Амона, были хуже его земли. Это как раз и озлобляло сердца жрецов храма Амона, и земля Руи, лежавшая посреди их земель, давно уже не давала им покоя.
В те времена, когда Тутмос наделил деда землей, все эти поля принадлежали царю. Дед получил участок, который был хорошо расположен и давал богатый урожай. Но уже в правление сына Тутмоса, второго Аменхотепа, один дар храму Амона следовал за другим до тех пор, пока все земли вокруг не оказались в руках жрецов. И даже в храме Монта были воздвигнуты статуи бога – покровителя державы.
Руи – широколицый, неуклюжий человек. Его глаза под нависшими густыми бровями упрямо смотрят на брата, который поднялся, чтобы попрощаться.
Три раза посылал Руи за братом, пока тот наконец не удосужился выбраться в Он. А ведь совсем недалеко от Нут-Амона, столицы, где живет Небвер, до земли его отца – его родины. А теперь он даже не захотел провести одну ночь в доме брата, отказался от обеда, что специально для него готовила Тени. В свое оправдание Небвер сказал, что знает, как плохо в этом году обстоят дела с урожаем и сколько ртов приходится кормить Руи. А теперь, прощаясь, он произносит много слов, еще раз признаваясь в своем бессилии, призывает своего брата быть благоразумным. Руи замолк под потоком его слов. Он проводил Небвера всего на несколько шагов от его дома, ровно на столько, сколько требовали правила приличия; он не пошел с ним до берега, не помог ему столкнуть лодку в воду. Может быть, это следовало сделать одному из его сыновей? Нет, об этом он и не подумал – слишком глубоко было чувство горечи.
Разве можно поверить тому, что говорил брат? Будто бы Амон дал царям власть, и поэтому они должны перед ним преклоняться? А может быть, правда то, о чем в Оне говорят многие, – что не Амон возвеличил царей, а, наоборот, цари возвеличили Амона, построив ему храмы и богато одарив его, так что жрецы храма Амона стали пользоваться даже большей властью, чем сами цари.
Правда ли, что Ра-Хорахти – бог-сокол, голова которого увенчана солнечным диском и которого в Оне чтут под именем Монта, – самый древний бог? И что древнейшим холмом, первым поднявшимся из Нуна, первобытных вод, был вовсе не Нут-Амон, как утверждают жрецы Амона, а Северный Он, – яркий глаз солнца в этой стране.
И вообще, имеет ли Руи право без всякого сопротивления уступить жрецам свою землю или, как они это требуют, отдавать им половину своих доходов? Не оскорбит ли он тем самым богиню Маат – богиню справедливости, порядка, правды.
Ведь когда-нибудь, в день страшного суда, он предстанет перед неумолимыми судьями мертвых, которые на одну чашу весов положат его сердце, а на другую – изваяние Маат. И какой приговор будет тогда его ожидать, если сейчас он так труслив, что допускает эту несправедливость?
Прошло немного времени, и из Она был прислан судья для разрешения спора между Руи и жрецами храма Амона. Тени до смерти испугалась, когда появились два рослых черных меджая из царской стражи, чтобы позвать Руи на суд. Муж не сказал ей ни слова. Когда он разговаривал с Небвером, она была на кухне, готовила для гостя обед. До нее долетали лишь обрывки разговора, и она не могла ничего понять.
Жена Руи была маленькой и хрупкой женщиной. Четырнадцать родов истощили, ее тело, а смерть шести детей иссушила ее душу. Безропотно выполняет она работу по дому, во дворе, в саду. Спокойно принимает и радость, и горе, ниспосланные ей богом. И сейчас она не сказала ни слова упрека своему мужу, за которым ходила в поле: она только смотрит на него с немым укором. Как осунулось его лицо! Какая усталая у него походка!
Руи достает грамоту из большого глиняного сосуда, который стоял у стены его спальни и служил для хранения важных документов, и говорит, стараясь не показать своего волнения:
– Не беспокойся! Право на моей стороне! – и быстро уходит.
Тени стоит на пороге и смотрит ему вслед. Она не может оторвать взгляда от его широко шагающей, слегка сгорбленной фигуры. Ее сердце сжимается.
Суд помещается в переднем дворе храма – святилища Она, воздвигнутого в честь Ра-Хорахти. Соколиная голова бога, увенчанная солнечным диском, смотрит с каждой стены. Помещение наполнено дневным светом, крыши у него нет.
Не только бог Солнца увековечен статуями в храме, но и обе его жены «Возвышенная» и «Великая богиня Она», а также и другие боги Великой девятки. Тут стоит Мин, дарующий плодородие; Тот, бог письма. А вот и каменное изваяние Амона, который вознесся над всеми богами. Руи узнал его по двойной короне из перьев.
Толпа людей заполнила передний двор. С первого взгляда Руи заметил, что все они – зависимые от Амона люди, которые работают на его полях или в его поместьях. С появлением Руи толпа зашумела. Но он сделал вид, что ничего не слышит, и встал в стороне. Потом его вызвали.
Руи должен был проложить себе дорогу через толпу людей. Со всех сторон на него были устремлены враждебные взгляды. Но он этого не замечает. Взор его устремлен вперед, а в правой руке он крепко сжимает свиток папируса с царской печатью. Толпа невольно расступается перед ним.
Но за несколько шагов до того места, где сидят судебные чиновники и стоят меджаи, сдерживающие толпу, кто-то подставляет Руи ногу. Он растягивается на земле во весь рост. Падая, он невольно разжимает пальцы свиток выскальзывает у него из рук, а в следующий момент исчезает, как будто провалившись сквозь землю.
– Моя грамота! – закричал Руи, и ярость наполнила его сердце. – Ты видел, главный надзиратель судебной палаты, что она была у меня в руках и что ее похитили у меня?
Но прежде чем царский чиновник успел сказать хоть слово, Бата, жрец храма Амона, закричал:
– Что ты видел, опахалоносец царя? Я вот видел, как сам Амон заставил этого человека упасть; он лежал перед его статуей, и бог своей собственной рукой поднял грамоту с каменного пола!
– Собственной рукой!.. Бог… с каменного пола!.. Мы видели!.. – закричали со всех сторон.
– Это подлая игра! – Руи мгновенно вскакивает и оказывается перед жрецом. – Ты знал, что право на моей стороне! Ты думаешь, я позволю выбить его у меня из рук?
И прежде чем кто-нибудь успел его удержать, Руи хватает стоящую перед судьей алебастровую статую Маат высотой в локоть и с силой бросает ее в голову Баты, который падает, обливаясь кровью.
– Правда тебя убила! – кричит Руи вне себя. – Справедливость погубила тебя!
Так царскому чиновнику, который приехал для разбора имущественной тяжбы, пришлось заниматься делом об убийстве жреца.
В этот день Тутмос простился со своим детством. Младшему сыну Руи и Тени не было и восьми лет, когда несчастье постигло его семью. Люди Амона устремились в дом и забрали все, что могли найти: каждый локоть полотна, каждую меру зерна, каждую кружку масла. Мать они отправили в ткацкую мастерскую, сестер – в житницу, братья были поделены между пастухами. В конце концов остался только младший. Голым стоит он у порога отцовского дома, убитый горем, неспособный произнести ни слова. Его отдают человеку, который снабжает челядь Амона рыбой и дикой птицей, и говорят:
– Научи его удить, ставить сети и ловить в заводях уток – может быть, он пригодится хоть для этого.
Человека, который тянет за собой сопротивляющегося изо всех сил мальчика, зовут Аи. Он живет в маленькой хижине, на заросшем камышом берегу реки. У него нет ни жены, ни детей. Он не принадлежит к сыновьям страны Кемет; он пленный из презренной страны Куш, на юге. У него вьющиеся волосы и черная кожа. Аи не может дать мальчику даже одеяла, спасающего от ночного холода. В хижине нет никакой скамейки, которая хоть как-нибудь защитила бы мальчика от змей и скорпионов. Мальчику приходится зарываться в охапку соломы, лежащей прямо на глиняном полу. Несмотря на это, веки его тотчас же смыкаются.
Тутмос и раньше несколько раз был на реке, когда старшие братья брали его с собой удить рыбу. Матери это совсем не нравилось, она боялась за мальчика. Ведь челнок из стеблей папируса, в который все они садились, был очень легок и ненадежен.
– Достаточно ли у него сил, чтобы вытянуть сеть? – беспокоилась мать. – Хватит ли терпения, чтобы сидеть с удочкой? Оставьте его дома, он еще совсем ребенок.
Теперь этого не говорил никто. Теперь Ад бросал Тутмоса в воду, чтобы научить плавать. Учил его плести верши из острых стеблей тростника; учил охоте на водоплавающих птиц. Можно убить птицу дротиком или же, привязав вокруг головы стебли тростника и стоя по самый подбородок в воде, медленно подкрасться и с молниеносной быстротой схватить испуганную птицу. Нелегко мальчику удержать изо всех сил бьющуюся крыльями утку и вместе с ней добраться до берега. Но все же вскоре Тутмос достиг такого совершенства, что ленивый Аи часто позволял мальчику охотиться одному.
Тутмос вскоре привык к жизни у воды и в воде. И если бы не тоска по отцу и матери, жизнь у Аи, может быть, понравилась бы ему больше, чем в родительском доме. Ведь дом его отца стоял далеко от реки, а воду приходилось носить для каждого дерева, для каждого куста. А здесь – как бурлила здесь жизнь!
Тутмос научился различать речных птиц: белого ибиса, которого люди боялись ловить, ведь он посвящен Тоту, с голой шеей, с карминно-красными глазами и пучками желтых перьев, обрамляющих голову. Знал он маленького, толстошеего, большеголового зуйка и журавлей, которые прилетали с севера и большими стаями опускались на болоте, но никогда здесь не гнездились, никогда не выводили птенцов; пеликанов с мешками, висящими под широкими клювами, и бакланов, чьи крылья отливают бронзой. Конечно, лучшей добычей были дикие гуси и утки. Тутмос наблюдает за тем, как они скользят между красными цветами лотоса, как они исчезают в зарослях тростника и снова появляются на зеркальной воде. Он знает места, где они гнездятся, достает их яйца и птенцов из гнезд. Мягок пух такого маленького птенца, и его не стали бы ловить только лишь для того, чтобы попробовать нежное мясо. Но служительницы в поместье выращивают птенцов: им легко откармливать их осенью, запихивая зерно в клюв, чтобы они становились жирными и их мясо не было таким жестким, как у дикой птицы.
Однажды Тутмос видел и крокодила. Он лежал на отмели и грелся на солнце, а птицы сидели на его спине. Аи быстро сделал несколько взмахов веслами, дабы избавиться от опасного соседства. Тутмос смотрит глазами, полными страха, на это неопределенного цвета чудовище, от которого мать всегда предостерегала его. Может быть, это Себек – бог глубины?
Страшны ли боги? Сильны и страшны? А как их задабривают? Это знают только жрецы? И поэтому надо все делать так, как они хотят? Поэтому и нельзя им противоречить, как это сделал его отец, чтобы они не обратили на непокорного гнев богов?
Тутмос боязливо оглядывается, не наблюдает ли за ним Аи. Он берет большую рыбу, которую сегодня достал из верши, и бросает ее в воду.
– Для тебя, Себек! – шепчет он, но бог на песчаной отмели не шевелится.
Как-то раз, когда стая диких уток опустилась на мелководье, Аи послал за ними Тутмоса. Даже мальчику вода доходит только до коленей. Он обвязывает голову пучком тростника и ползет по илистому дну. Недалеко от него плавает селезень. Он то исчезает в гуще тростника, то снова появляется. Тутмос останавливается и замирает. Птица подплывает ближе. Ныряет. Вот она совсем рядом. Тутмос задерживает дыхание. И вдруг, как стрела, спущенная с тетивы, мальчик выпрямляет ноги и бросается на селезня. Обычно он пытался схватить лапы плавающей птицы под водой, но тут ему удается подмять селезня под себя.
Птица очень сильна, она бьет крыльями по воде. Но Тутмос крепко держит ее двумя руками и борется с ней. Внезапно мальчик видит нечто такое, чего он никогда раньше не замечал: он видит, что птица очень красива!
Как переливается ее оперение! Как сверкает изумрудами ее шея и вдруг становится блеклой, коричневой! Как трепещут ее крылья! Как играют их тени на зеркальной воде!
Невольно Тутмос разжимает пальцы, и селезень вырывается из рук. И вот уже мальчик любуется его полетом: длинная вытянутая шея, тяжелые взмахи низко посаженных крыльев. Гневный крик Аи разрушает очарование.
Что случилось? Разве мир стал другим? Медленно выходит Тутмос из воды, пропуская мимо ушей ворчание раздосадованного Аи.
С того дня Тутмос не поймал больше ни одной птицы. Они всегда улетали прежде, чем ему удавалось их схватить, и дротик его теперь не достигал цели.
В конце концов Аи пришлось пожаловаться надсмотрщику. В руках у того быстро появляется кожаная плетка. Красные полосы горят на спине мальчика, когда его ведут в кирпичную мастерскую. Здесь изо дня в день наполняет он формы вязкой, смешанной с соломой глиной, вынимает сырые кирпичи и раскладывает их для сушки. Купание не освежает теперь его тело, и он изнывает от жары. Мальчика не укрывают теперь заросли тростника и цветущая, бурлящая жизнь не вносит перемен в бесконечное однообразие его жизни. Усталым становится тело тупыми – мысли, истощенной – душа.
Позже, через месяцы, попадает он в гончарную мастерскую. Сидит перед гончарным кругом, приводя его в движение левой рукой, в то время как правая придает форму кому сырой глины, который благодаря вращению круга приобретает правильные очертания.
Тутмосу доставляет удовольствие смотреть, как в руках его вырастает сосуд. Здесь мастеру предоставлена полная самостоятельность: по его усмотрению сосуд становится узким или широким, низким или высоким. От его глазомера зависит, будет ли он неуклюжим или изящным, красивым или безобразным. Мастер может сделать его темным или светлым. Он может покрыть поверхность особым составом, который после обжига делает сосуд водонепроницаемым. И он может отделывать сосуды всевозможными способами.
Тутмос неутомим в изобретении орнаментов. Вначале он повторяет те узоры, которые ему показывают. Но вскоре ему кажутся мертвыми их однообразные формы и линии – эти бесконечные треугольники и четырехугольники или круги и спирали, – и он начинает создавать свои, полные жизни рисунки. Каждый листок, каждый цветок сплетаются в орнаменте. Тут рыбы и птицы, змеи и скорпионы и всякие другие животные. Уверенными движениями проводит молодой мастер линии по еще сырой глине и, перед тем как отдать сосуды в обжиг, заполняет углубления, как его научили, разноцветными пастами. Его хвалят, и он краснеет от радости.
Не только сосуды делали в этой гончарней мастерской. Здесь изготовляли амулеты и различные похоронные принадлежности, которые покрывали цветной глазурью. Вскоре Тутмос научился и этому ремеслу. Больше всего ему нравилось делать из глины «ушебти» – магические фигурки, которые клали умершему в могилу, для того чтобы в потустороннем мире, когда покойный будет призван на какую-либо работу, они отвечали за него: «Здесь я!» – и выполняли ее.
Между двумя подогнанными одна к другой формами спрессовывалась сырая глина. Когда обе половины раскрывалась, получался сырей слепок. Затем, прежде чем подвергнуть его обжигу, слепок покрывали глазурью. Фигурки имели глаза, нос, рот, уши и волосы. Такие «ответчики» изготовлялись в мастерской в большом количестве, так как жрецы храма Амона были тоже не бессмертны, и если уж в этом мире они стремились избегать тяжелой работы, то совсем не испытывали желания трудиться на тростниковых полях в мире важности.
Со временем Тутмос научился большему, чем просто быстро и хорошо работать. Он научился жить среди людей. Когда в мастерскую входил надсмотрщик, Тутмос опускал глаза и поднимал их лишь в том случае, если тот к нему обращался. Когда смеялся кто-нибудь из мастеров, Тутмос смеялся вместе с ним. Однако сам он не решался шутить, боясь задеть кого-либо своей шуткой. Он ведь здесь самый маленький и ничтожный.
Тутмос был на неплохом счету у своего мастера, и ему иногда разрешали посетить мать. Она работала в ткацкой мастерской, день за днем сидя перед своим станком, ее волосы поседели, а спина согнулась.
Однажды, когда Тутмос шел к матери, он увидел у колодца двух молодых служанок. Одна из них только что зачерпнула воду кожаным ведром и наполняла глиняные сосуды, другая сидела рядом на камне и пила из ладони. Все это было очень обычно и, может быть, не привлекло бы его внимания. Но когда он уверенным шагом проходил мимо, сидящая на камне девушка крикнула:
– Эй, парень! Разве ты не хочешь напиться? Ведь сегодня жарко!
И она брызнула в него водой. Капли попали в лицо и на грудь. Тутмос смотрел на девушку разгневанный и в то же время обрадованный. Его взгляд падает на большие черные глаза, и он видит, что веки обрамлены длинными ресницами, а нос и лоб представляют собой как бы одну линию. И ему кажется, что он никогда раньше не видел такого женского лица. Тонкие крылья носа, губы, раскрывающиеся, как лепестки цветка, нежное закругление подбородка. И хотя непреодолимая сила тянет его к девушке, что-то еще более властное заставляет бежать, бежать без оглядки. И уже издали до него доносятся слова второй девушки:
– Оставь его в покое! Что ты хочешь от него? Ведь он еще совсем ребенок!
Запыхавшись, прибежал Тутмос в ткацкую мастерскую. Мать только мельком взглянула на него. Сегодня она еще не выткала столько локтей полотна, сколько ей было положено. А ведь скоро стемнеет.
Тутмос сел на корточки подле нее и следил за челноком, который скользил взад и вперед, все время взад и вперед.
– Мама, – говорит он внезапно, – у тебя не найдется для меня немного полотна, чтобы я мог сделать из него передник и не ходил голым, как ребенок?
Но у нее, которая каждый день ткет полотно локоть за локтем, нет ни кусочка, чтобы прикрыть наготу своего сына! Она утешает его:
– Если мне удастся сделать больше, чем положено, я попробую попросить надсмотрщика, чтобы он разрешил подарить тебе кусок полотна.
Тутмос остается в ткацкой мастерской и ужинает там. Служительница, которая работала на кухне, знала его. Она сунула мальчику теплую лепешку. Но как он ни вглядывался в лица входящих и выходящих женщин, он не находит ту, которую ищет.
Тутмос не встретил ее ни на следующий день, ни позднее. Ее не было ни на камне возле колодца, ни в житнице, где работали его сестры. Он видит это лицо только на ночном небе, между луной и вечерней звездой. А когда он днем сидит за своей работой и раскрывает форму, чтобы вынуть фигурку «ответчика», он видит это улыбающееся лицо на невыразительной глиняной головке. И вот молодой мастер берет ком глины, мнет его и лепит, лепит и опять мнет: длинные прямые волосы, прямая линия лба и носа, большие, цвета темной ночи глаза, губы, подобные лепесткам цветка. Только веки с длинными, оттеняющими глаза ресницами у него не получились.
– Поторопитесь, люди! – слышит Тутмос. Он знает, что это голос надсмотрщика. Тот разговаривает с работающими у печи для обжига. «Сейчас надсмотрщик окажется за моей спиной», – думает Тутмос. Он сминает вылепленную им головку девушки и этой глиной наполняет форму.
Вечером Тутмос взял в свою каморку комок сырой глины и при свете просыпающегося дня, до того как все поднялись, снова вылепил головку. На этот раз она получилась лучше. Он спрятал ее в охапке соломы, на которой спал. Какое-то большое чувство охватило его. Чувство, которое он раньше не испытывал: оно было вызвано не красотой цветка, не видом летящей птицы. Его руки смогли сделать лицо человека!
Смог ли он воплотить душу девушки в мертвом материале? Останется ли она с ним, даже если он никогда больше не встретит юную служанку?
В один из последующих вечеров Тутмос опять отправился к своей матери. Может быть, она уже приготовила ему кусок материи, о котором он ее просил. Тогда он будет носить набедренную повязку не из грубого крестьянского полотна, а из «царского», такого, какое его мать ткет для жрецов.
Да, мать уже приготовила ему подарок! Неутомимо сидела она у станка с рассвета до поздней ночи, до тех пор, пока надсмотрщик не похвалил ее. Тут она положила руку на сердце и обратилась к нему со своей просьбой. Надсмотрщик сам отрезал большой кусок полотна и отдал ей.
Она не смогла отказать себе в удовольствии собственными руками надеть на сына повязку. Она оборачивает материю вокруг его бедер и спереди затягивает узел, протянув один конец материи под другим и оставив его ниспадать в форме треугольника.
– Теперь ты выглядишь, как воин, как твой отец, когда он был так же молод, как ты, – говорит мать, с гордостью глядя на сына.
Кто-то выкрикивает ее имя. И Тутмос видит, как мать вся съеживается.
– Уходи, сынок, – говорит она. – Мне еще надо носить воду.
– Я сделаю это за тебя!
– Нет, Тутмос, нехорошо, если ты попадешься ему на глаза.
– Кому, мама?
– Панеферу, брату Баты, которого убил твой отец.
Она ставит на плечо сосуд и уходит. Тутмос слышит звук ее усталых шагов, направляющихся к колодцу. Эти шаги еще более медленны, когда она идет обратно, в гору. Мальчик прячется за угол прядильной мастерской, и Тени проходит мимо, не замечая его, видимо, думая, что он уже ушел.
Потом он слышит, как открывается и закрывается дверь, снова слышит грубый голос. И вдруг раздается звон падающего па пол и разбивающегося сосуда.
«Она упала, – думает мальчик с испугом, – у нее совсем нет сил».
Внезапно до него доносится стон. Сердце его сжимается. Сам не понимая, что делает, он распахивает дверь, в которую вошла мать. Тутмос видит ее лежащей на полу, он видит, как мужчина бьет ее ногам.
– Не трогай ее! – кричит он. – Бей лучше меня! Удивительно! В сердце мальчика кет страха, оно наполнено лишь безграничным гневом. Он пристально смотрит в лицо стоящего перед ним Панефера. Тутмос хорошо запомнит это лицо: маленький пухлый рот, торчащие уши, сросшиеся на переносице брови. Прежде чем Панефер успел произнести хоть слово, мать вскочила на ноги, схватила сына за руку и вытолкнула его за дверь.
– Уходи! – кричит она. – И чтобы тебя больше здесь никто не видел!
Такой страх звучит в ее голосе, что мальчик молча повинуется ей и убегает прочь.
В последующие дни работа валится из рук. При каждом незнакомом звуке Тутмос вздрагивает. Не слышатся ли чужие шаги? Не открылась ли дверь? Будет ли враг искать его? Что он ему сделает? А мать? Что с ней? Нет ли способа отомстить Панеферу?
Осторожно вынимает Тутмос фигурку «ответчика» из формы. Независимо от его воли глиняное невыразительное лицо приобрело черты ненавистного ему Панефера: маленький рот с пухлыми губами, торчащие уши, сросшиеся на переносице брови. Внезапно в голову приходит мысль вылепить эти знакомые каждому черты в сырой глине.
Да, это была месть! Пусть Панефер будет «ответчиком» в потустороннем мире! Пусть вечно трудится этот изверг, мучающий его мать. Пускай каждый раз, когда придется выполнять самую тяжелую работу, он отвечает: «Я здесь». Пускай его спина занемеет от пахоты, отнимутся руки от таскания воды, сердце выскочит из груди, когда он будет долбить камень в каменоломне!
Чувство торжества переполняет мальчика. О, не только грубая физическая сила имеет власть! Есть и другая сила, большая, это искусство, которым он обладает. Кто научил его делать то, что не умеют другие? Кто ему показал то, что не знал никто другой? Какого бога он должен за это благодарить?
С того дня из рук Тутмоса не выходил ни один «ответчик», который не был бы похож на Панефера.
Сотни таких фигурок сделал он, и никто пока еще не заговорил о них. Эти фигурки попадали во все страны света, потому что жрецы торговали изделиями из своих мастерских.
Но как-то раз мастер, вглядевшись повнимательней в одну из фигурок, внезапно громко рассмеялся.
– Это же Панефер! – воскликнул он. – Панефер, как живой!
И со всей мастерской стали подходить к нему люди, чтобы посмотреть на эти фигурки. Они хохотали, потому что терпеть не могли этого человека. Тут мальчику стало как-то не по себе.

Ваятель фараона - Херинг Элизабет => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Ваятель фараона автора Херинг Элизабет дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Ваятель фараона у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Ваятель фараона своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Херинг Элизабет - Ваятель фараона.
Если после завершения чтения книги Ваятель фараона вы захотите почитать и другие книги Херинг Элизабет, тогда зайдите на страницу писателя Херинг Элизабет - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Ваятель фараона, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Херинг Элизабет, написавшего книгу Ваятель фараона, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Ваятель фараона; Херинг Элизабет, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн