А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Робин смогла сделать лишь пару глотков бульона. Чтобы хоть чем-то себя занять, Трини приготовила яичницу с ветчиной и оладьи. Ларри с удовольствием поел, а Сирокко только рукой махнула.
- Тейя! - воскликнула она однажды, отчего Ларри и Трини разом подняли головы. - О чем я болтаю? Тейя! А как, черт меня побери, они проскочили Тефиду?
Ожидаемого продолжения не последовало. Ларри снова уткнулся в книгу, а Трини принялась в семнадцатый раз прибираться. На койке тихо спала Робин.
Стоило Робин застонать, как Сирокко вскочила и мгновенно оказалась у койки. Ларри отстал ненамного. Пристроившейся сзади Трини пришлось быстро отступить, когда Сирокко отодвинулась, позволяя Ларри проверить у Робин пульс.
Когда Ларри тронул ее за руку, Робин открыла глаза, попыталась убрать руку и медленно заморгала. Что-то в голосе Ларри ее успокоило. Она взглянула на него, затем на Сирокко. Трини она поначалу не заметила.
- Мне приснилось… - начала Робин, но тут же замотала головой.
- Как ты себя чувствуешь? - спросила Сирокко. Глаза Робин медленно открылись.
- Где тебя носило? - капризно спросила она.
- Хорош вопросец. Будешь слушать ответ? Но только придется немного помолчать.
Робин кивнула.
- Ладно. Первым делом я послала Менестреля в Титанополь за командой, чтобы разобрать завал у входа на лестницу. Если ты помнишь, она была совершенно отрезана.
Робин снова кивнула.
- Много времени ушло на то, чтобы всех туда доставить, и больше, чем я думала, на то, чтобы расчистить завал. Титаниды рвались работать, но очень странно вели себя под тросом. Могли уйти прочь, а когда их обнаруживали, не помнили, как уходили. Пришлось задействовать человеческую подмогу - и потратить еще больше времени.
Но, в конце концов, мы все расчистили и командой из семи человек спустились к Тефиде. Никогда не видела, чтобы зал был так затоплен. Разговаривать со мной Тефида не стала, и тут я ничего не могла поделать, ибо ей и Гея не указ.
Тогда я притащилась сюда. Я почти не сомневалась в том, что все вы погибли, но не собиралась останавливаться до тех пор, пока не найду ваши тела - сколько бы времени на это ни ушло. Если бы вас убила Тефида, я… не знаю, что бы я сделала. Но непременно сделала бы что-нибудь такое, чего она никогда бы не забыла. Так или иначе, оставался призрачный шанс, что вы проскочили ее и пробрались в катакомбы.
- Так и было. А Валья…
- Погоди еще говорить. Побереги силы. До сих пор, насколько мне известно, мы с Габи были единственными людьми, которые там побывали. Вообще-то я мало что знаю о катакомбах, кроме того, что они тянутся бесконечно и что куда-то по ним пробраться невозможно. Тем не менее, я отправилась повидаться с Тейей и сказала, что, если кто-либо из вас объявится, она должна будет без всяких оговорок пропустить. Затем я попыталась обследовать восточный конец катакомб, но через несколько недель пришлось сдаться. Я никуда не продвинулась. Тогда я решила, что рискну уйти, организую должным образом снаряженную группу, которая спустится и обнюхает там каждый сантиметр. Но для этого пришлось заказать на Земле кучу всякой всячины. Я не верила, что хоть кто-то из вас прорвался, и я…
- Понимаю, - шмыгнув носом, сказала Робин. - Но Тейя… вот черт. Я думала… думала, я сама ее проскочила. А оказывается, она просто со мной играла. - Похоже было, что девушка вот-вот расплачется, но даже для этого она оказалась слишком слабой.
Сирокко взяла Робин за руку.
- Прости меня, - сказала она. - Ты не так поняла. Я сильно сомневалась, что Тейя исполнит приказ, если при этом не будет меня, чтобы его подкрепить. Она повернута на своем уединении. Я боялась, если кто-то из вас там объявится, она его убьет и свалит все на Тефиду. Ведь она знала, что я уже так и думаю. И я тут ни черта не могла поделать - разве только встать лагерем у ее порога на несколько месяцев. Возможно, мне в любом случае следовало так поступить, раз уж…
- Все в порядке, - прервала ее Робин. И слабо улыбнулась. - Я справилась как надо.
- Да, девочка, ты справилась замечательно, и когда-нибудь мне непременно нужно будет узнать, как именно. Так или иначе, я сделала что могла - хотя сейчас уверена: сделать надо было куда больше. Через три-четыре дня я снова намеревалась спуститься к Тейе, но вдруг пришел вызов от Трини - ты тут в дверь ломилась. Ну я и примчалась.
Робин закрыла глаза и кивнула.
- Тем не менее, - продолжила Сирокко после паузы, - мне очень о многом нужно тебя расспросить, и если ты чувствуешь, что готова отвечать, то давай начнем. Прежде всего самое главное. Почему Габи отпустила тебя к Тефиде? Я ее знаю, и она меня знает, даже пусть у нас не все всегда гладко. Она должна была знать, что я найду способ своротить эти скалы к чертовой матери и забрать вас оттуда. Потом, когда она не вышла вместе с тобой, я стала гадать, куда она подевалась. А теперь думаю, что она ранена и не смогла… - Голос умолк. Робин открыла глаза, и в них был такой откровенный ужас, что Трини сразу все поняла. Она отвернулась.
- Я думала, когда вы разобрали завал… - простонала девушка.
Повернувшись обратно, Трини увидела, что Сирокко словно окаменела. Наконец губы ее ожили, но голос был мертв.
- Мы ничего не нашли, - проговорила Фея.
- Не знаю, что и сказать. Мы оставили ее там. Хотели ее похоронить, но там даже не было… - Робин зарыдала, Сирокко встала, глаза ее смотрели в никуда, когда она повернулась к двери, и Трини поняла - никогда ей не забыть этих мертвых глаз, что пронеслись по ней, будто ее там и не было. Ощупью найдя щеколду, Фея Титана открыла дверь и вышла на узкую веранду. Ларри и Трини слышали, как Сирокко спускается по лестнице, а потом остались только безутешные рыдания Робин.
Они уже начали за нее тревожиться, но, когда выглянули, увидели Сирокко стоящей по колено в снегу, спиной к ним, в сотне метров от убежища. Прошел час - а она даже не шевельнулась. Трини уже собиралась выйти и привести Фею назад, но Ларри решил дать ей еще время. Потом Робин сказала, что должна с ней поговорить, и Ларри спустился по лестнице. Трини видела, как они разговаривают. Головы Сирокко не поворачивала, но последовала за Ларри, когда он положил ей руку на плечо.
Фея вошла в комнату - и ее мертвое лицо по-прежнему ничего не выражало. Молча присев у койки Робин, она стала ждать.
- Габи мне кое-что рассказала, - начала Робин. - Заранее приношу извинения, но, по-моему, она хотела, чтобы об этом узнала только ты. Здесь слишком мало места, чтобы секретничать.
- Ларри, Трини, - произнесла Сирокко, - вы не подождете в самолете? Я мигну маяком, когда вам можно будет вернуться.
Ни Робин, ни Сирокко не двигались, пока Трини с доктором одевались, обувались и выходили наружу, негромко прикрыв за собой дверь. Им пришлось провести малоприятный час в самолете, защищавшем от ветра, но не от мороза. Но никто не жаловался. Когда маяк вспыхнул, они вернулись в убежище, и Трини не сразу подметила перемену в лице Сирокко, хотя перемена была явной. На это лицо по-прежнему больно было смотреть, оно по-прежнему было мертво - но уже по-иному. Раньше оно казалось лицом трупа, теперь же было словно высечено из гранита.
А глаза пылали огнем.
ГЛАВА ХL
Достойное наследство
Наверняка бывают обязанности попроще, чем сопровождать беременную титаниду в местности, которая вполне могла бы обескуражить горного козла. Однако Крис представлял себе положения и еще более сложные, и менее приятные. Положение несколько облегчала компания, а также тщательно размеченный маршрут.
Все утряслось, и со временем стало казаться, что иначе и быть не могло. Руки Вальи все крепли, но походка не улучшалась, так как титанида быстро тяжелела. Приходилось быть как никогда осторожными, ибо ее растущая неуклюжесть могла спровоцировать соскальзывание задних ног - и серьезно повредить все еще хрупкие передние ноги. По мере того как подходил срок, новые восторги задних сексуальных забав все утихали и наконец прекратились. Зато передний секс становился все роскошнее по мере того, как заживали ноги. Крис постепенно терял то возбуждающее ощущение дикой экзотики, которое прежде испытывал рядом с Вальей. Теперь он порой просто недоумевал, как это она могла казаться ему чужой и странной. Однако с более тесным знакомством завязались непринужденные отношения, порождавшие еще большую близость.
Валью разносило как зреющую тыкву. Лицо ее стало лучезарно-красивым, а на и без того пятнистой коже, что любопытно, высыпали все новые коричневатые веснушки.
Удивляться было чему. Поначалу Крис ровным счетом ничего не знал о рождении титанид, но к тому времени, как должен был родиться Змей, он уже был подкован не хуже Вальи.
Так, он узнал, что не просто из-за общего местоимения Валья называет своего ребенка «он». Пол был заранее обговорен с двумя другими родителями. Крис узнал - хотя и не смог до конца в это поверить, - что Валья общается с зародышем неким образом, удовлетворительно описать который она не смогла. Титанида заявила, что они вместе подобрали ему имя, хотя она повлияла на решение из-за не зависящего от их воли обстоятельства. Дело заключалось в титанидском обычае называть ребенка в честь первого музыкального инструмента, которым он овладевал. Обычай этот давно уже соблюдался далеко не всеми, но Валья придерживалась старых традиций. Поэтому она заранее стала работать над первым инструментом для своего сына - змеем, витой деревянной трубочкой, наподобие медного рожка. Выбор материалов в пещере был весьма ограничен.
Крис узнал, что роды не будут болезненными и долгими, а Змей, только родившись, уже будет способен говорить и ходить. Но, когда Валья выразила надежду, что он будет говорить по-английски, первой мыслью Криса было, что она совсем сдурела. Этого он не сказал, но сомнение выразил.
- Я знаю, - сказала Валья. - Фея тоже сомневается. Это уже не первая попытка родить ребенка, который сможет разговаривать сразу на двух молочных языках. Но даже Фея не может утверждать, что это в принципе невозможно. Наша генетика отличается от вашей. У нас внутри многое происходит по-другому.
- Что, к примеру?
- Про научную сторону мне ничего не известно. Но ты должен признать, что мы другие. У себя в лаборатории Фея успешно скрещивала наши яйца с генетической материей лягушек, рыб, собак и обезьян.
- Это противоречит всему, что я знаю о генетике, - признал Крис. - Впрочем, я не так много и знаю. Но что тут общего с англоговорящим Змеем? Даже если бы хоть один из его родителей был человеком - а ты сама знаешь, что это не так - мы, когда рождаемся, только и можем, что верещать.
- Фея называет это эффектом Лысенко, - сказала Валья. - Себе самой она уже окончательно доказала, что титаниды могут наследовать требуемые характеристики. Мы - те из нас, кто считает, что знание английского можно передать по наследству, - считаем, что, если знание родителей будет достаточно углубленным, дело может выгореть. Ты как-то спрашивал меня, не проглотила ли я словарь. На самом деле почти так оно и есть. Для успеха эксперимента необходимо, чтобы все родители знали все английские слова. Эта цель труднодостижима, но у нас очень хорошая память.
- За это я могу поручиться. - Порой это раздражало Криса, и ему потребовалось время, чтобы привыкнуть. Но до конца он так и не привык. Крис и сам не знал, почему это его расстраивает. И все-таки то и дело расстраивался.
- Но мне интересно зачем, - много позже сказал Крис. - Зачем вам английский, когда ваш собственный язык так прекрасен? Я, правда, его не понимаю, но очень бы хотел. Впрочем, насколько мне известно, не считая Сирокко и Габи, которым его имплантировали, никто из людей не заходил в овладении титанидским пением дальше зачаточной стадии.
- Это правда. Мы владеем своим языком инстинктивно, а людям, несмотря на их подчас колоссальные интеллектуальные достижения, удача здесь не светит. Наши песни не подвергаются грамматическому разбору. Более того - они редко одни и те же, даже когда выражается одна и та же самая мысль.
Фея рассудила, что тут действует и телепатическая составляющая.
- Неважно. Я вот о чем говорю - вернее, спрашиваю. Зачем вы так усиленно над этим работаете? Чем вам плох титанидский? По-моему, уже чудо, что вы рождаетесь, зная хоть какой-то язык. Зачем вам сдался английский?
- Наверное, ты недопонял, - сказала Валья. - Змей будет владеть нашим пением. Это уже точно. Я бы и думать не стала о том, чтобы лишить его этой способности. Скорее бы я пожелала, чтобы он родился только с двумя ногами, как… ох, милый. Пожалуйста…
Крис посмеялся и заверил ее, что все нормально.
- Я только намекала на поговорку, которой пользуются, когда у кого-то что-то не выходит. Тогда мы говорим: «Ходит на двух ногах, и обе левые».
- Я и не сомневался.
- Клянусь тебе… но ты опять надсмехаешься. Ничего, когда-нибудь я к этому привыкну.
- Не привыкнешь, если я не помогу. Но ты так и не сказала, зачем вы над этим бьетесь.
- Мне казалось, это очевидно.
- Не для меня. Валья вздохнула.
- Ладно. Почему именно английский? Просто потому, что первые люди в Гее говорили на нем и он сразу привился. А почему вообще земной язык… Дело в том, что со времен первого контакта здесь селится все больше и больше людей. Больших групп не прибывает, зато мелкие - постоянно. И вполне понятно наше желание лучше вас узнать.
- Малоприятные соседи, которые пришли навсегда? Так?
Валья подумала.
- Не хотелось бы говорить о людях пренебрежительно. Как отдельные личности, некоторые из них замечательны.
- А как раса мы сущая чума.
- Не мне об этом судить.
- Почему? Ты приговорена к нам так же, как и все остальные. И я с тобой согласен. Мы страшные подонки, когда начинаем о чем-то вместе мозговать. Тогда и появляются всякие атомные бомбы и тому подобное. А большинство отдельных личностей… а-а, черт. - Тут Крис испытал острые уколы шовинизма, которых терпеть не мог - но не мог и избежать. Это заставляло его искать защитные доводы, чтобы предъявить их Валье. Но сейчас таких доводов не нашлось. - Знаешь, - сказал он наконец, - я вдруг понял, что не встречал титаниды, которая бы мне не понравилась.
- А я многих встречала, - сказала Валья. - И знаю их лучше тебя. Но я не встречала титаниды, с которой не смогла бы поладить. Я никогда не слышала, чтобы одна титанида убила другую. И я никогда не встречала титаниду, которую бы я возненавидела.
- Ага, вот в чем соль, правда? Вы, ребята, ладите между собой куда лучше, чем мы.
- Придется согласиться.
- Тогда говори. Скажи мне правду. Забудь хоть на минуту, что я человек…
- Да я об этом и не вспоминаю.
Валья хотела пояснить, но Криса интересовало другое.
- Просто скажи мне все, что ты думаешь о присутствии в Гее людей. Что думаешь ты лично и что думают титаниды в целом. Или мнения разделяются?
- Мнения, конечно, разделяются, но я согласна с теми, кто за большие ограничения. Да, мы не единственная разумная раса в Гее и говорим только за себя. Но что касается земель, где мы живем - Гипериона, Крия и Метиды, - то здесь нам хотелось бы иметь право голоса в том, кого туда пускать, а кого нет. Думаю, процентов девяносто мы бы завернули назад.
- Так много?
- Может быть, и меньше. Ты просил меня быть откровенной - вот я и стараюсь. Люди принесли в Гею алкоголизм. Вино мы всегда любили, но та бурда, которую вы зовете текилой, а мы… - Валья пропела краткую мелодию - … что переводится как Смерть-со-щепоткой-соли-и-кружком-лимона, вызывает у нас болезненное пристрастие. Люди принесли венерические болезни - единственные недуги земного происхождения, которые нам передаются. Люди принесли садизм, насилование и убийство.
- Как похоже на историю американских индейцев, - заметил Крис.
- Сходство есть, но, по-моему, оно скорее иллюзорное. Множество раз на Земле более мощная технология, встречаясь с более слабой, ее подавляла. Но на Гею люди доставляют только то, что могут принести с собой - а это не столь уж серьезный фактор. Кроме того, наше общество далеко не примитивно. Но мы бессильны что-либо поделать. У людей слишком хорошая протекция.
- В каком смысле?
- Гее нравятся земляне. В том смысле, что они ей интересны. Она любит за ними наблюдать. Пока они ей не надоели, нам приходится принимать всех, кто сюда прибывает. - Увидев лицо Криса, Валья вдруг сделалась такой же озабоченной.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - сказала она.
- И о чем же?
- Что, будь установлены нормы, ты бы их не прошел.
Крису пришлось признать, что она права.
- Ты ошибаешься. Как бы тебе получше объяснить… Вот ты расстраиваешься из-за своих эпизодов насилия. - Валья вздохнула. - Пожалуй, мне следует сказать больше. Легко произнести справедливую диатрибу по поводу людей, которые могут не нравиться. Множество землян мой народ отверг бы без всяких условий: предубежденных, слабоумных, вероломных, заблудших. Дурно воспитанных - которых еще в невинном детстве не научили, как стать достойными людьми. Мы считаем, что корни всех человеческих бед лежат в недостатке воспитания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49