А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Сигел Джеймс

Сошедший с рельсов


 

Здесь выложена электронная книга Сошедший с рельсов автора по имени Сигел Джеймс. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Сигел Джеймс - Сошедший с рельсов.

Размер архива с книгой Сошедший с рельсов равняется 195.53 KB

Сошедший с рельсов - Сигел Джеймс => скачать бесплатную электронную книгу





Джеймс Сигел
Сошедший с рельсов



Джеймс Сигел
Сошедший с рельсов

Посвящается Минди, которая заботится о семье не меньше, чем о своем садике, – с большой любовью, неизменной преданностью и незатухающей пылкостью.

Благодарю Сару Энн и просто Сару за неоценимую помощь в создании этого романа. А также Ларри за его веру в меня и, конечно, Ричарда, который немилосердно меня подталкивал.

«Аттика»

Пять дней в неделю я преподавал английский в школе Восточного Беннингтона и два вечера – тот же самый английский в государственной тюрьме «Аттика». Иначе говоря, коротал время, то спрягая глаголы с малолетними правонарушителями, то склоняя причастия с осужденными. Один мой класс ощущал себя так, будто был в тюрьме, а другой по-настоящему отбывал наказание за решеткой.
Вечерами, когда у меня были занятия в «Аттике», я рано ужинал с женой и двумя детьми, целовал на прощание жену и подростка-дочь, вез на закорках до двери четырехлетнего сына, чмокал его в лобик и обещал заглянуть к нему в спальню, когда вернусь.
А потом все еще в ореоле душевного благополучия забирался в восьмилетний «додж-неон».
Но к тому времени, когда при входе в тюрьму я проходил металлодетектор, это ощущение меня покидало.
Может быть, от того, что натыкался взглядом на медную табличку в комнате посетителей: «В память сотрудников исправительной службы, погибших во время бунта в тюрьме „Аттика“». И ни слова о погибших заключенных.
Я только недавно начал преподавать в этом месте и еще не решил, кто страшнее: заключенные или надзиратели, которые их охраняли. Скорее всего, надзиратели.
Они меня явно недолюбливали – мои услуги считали роскошью, как кабельное телевидение в тюрьме: ведь заключенные ничего не сделали такого, чтобы все это заслужить. Умничанье какого-то либерала в Олбани Олбани – административный центр штата Нью-Йорк. – Здесь и далее примеч. пер.

, которому ни разу не втыкали под ребра перо и не швыряли в морду дерьмом, кому не приходилось отдирать татуированное тело от насквозь пропитанного кровью пола, можно сказать, купаясь прямо в СПИДе.
Они здоровались со мной с едва скрываемым презрением. Бурчали: «Вот и профессор пожаловал». А один из надзирателей написал на стене туалета для посетителей: «Сочувствующая сволочь».
Я их прощал.
Они существовали среди превосходящих сил – обуреваемого ненавистью тюремного народа. И чтобы снести эту ненависть, должны были ненавидеть сами. Им не разрешалось носить оружие, и они вооружались особым отношением к жизни.
Что же до заключенных, которые посещали мои занятия, они казались до странности понятливыми. Многие из них являлись несчастными жертвами драконовских рокфеллеровских законов о наркотиках, согласно которым покупка даже малой дозы кокаина считается тяжким преступлением.
Иногда я давал им письменные задания. Я говорил: «Напишите обо всем, что угодно. Обо всем, что вас интересует».
А потом заставлял зачитывать в классе. До тех пор, пока один черный по имени Бенджамен Вашингтон не понес абсолютную чушь. Он и в самом деле сочинил несусветную ерунду. Над ним посмеялись. Он обиделся и во время завтрака, пока все ели яичницу-болтунью и поджаренные тосты, порезал товарищу спину.
С того дня я изменил тактику.
Все излагают то, что их интересует, и сдают неподписанным. Я читаю вслух, но ни одна душа не знает, кто автор. Знает только автор, и этого вполне достаточно.
Но как-то раз я попросил написать то, что интересовало меня. Их собственную историю. Как, например, они оказались здесь, на уроке по английскому у мистера Уиддоуза в классе для занятий государственной тюрьмы «Аттика». «Хотите быть писателями, – сказал я им, – начинайте описывать самого писателя».
Возможно, это будет полезно, подумал я, как для меня, так и для них. И уж конечно, интереснее «Крошки-бабочки» – рассказика о последних потугах… Поди угадай, кого именно. Суть в следующем. Крошка нес радость и красоту в заросший сорняками уголок города, пока его не раздавил, как клопа, местный дилер-психопат. В конце страницы приписка: мол, все это чистая аллегория.
Я дал задание в четверг. Через неделю работы посыпались ко мне на стол. Первая – про безвинного парня, которого упекли в тюрьму за вооруженный грабеж. Вторая – про безвинного парня, которого упекли в тюрьму за незаконное хранение наркотиков. Третья – про безвинного парня, которого упекли в тюрьму…
Похоже, все это не так познавательно, как я предполагал.
И вдруг…
Очередной рассказ. Вернее, даже не рассказ (хотя заголовок имелся) – пролог к рассказу.
Об очередном безвинном человеке.
Который шел к поезду, чтобы поехать на работу.

Сошедший с рельсов. 1

В то утро Чарлз, открыв глаза, уже через несколько секунд сообразил, почему ему так не хотелось это делать.
Дочь Анна окликнула его из коридора, и он подумал: «Да, да, конечно».
Дочери требовались деньги на обед, записка для учителя физкультуры и доклад, который следовало подготовить вчера.
Все правильно – только не в такой последовательности.
Он умудрился выполнить все три просьбы между душем, бритьем и одеванием. Пришлось. Жена Диана убежала на работу в государственную школу номер 183 и поручила его отвечать за все на свете.
Спустившись вниз, он увидел на кухонном подоконнике глюкометр Глюкометр – портативный прибор для измерения уровня сахара в крови человека.

Анны и пустой шприц.

* * *

Из-за Анны он и опоздал.
Примчавшись на станцию, он с досадой услышал, как вдали замирает перестук колес.
Ко времени отправления следующего поезда платформа наполнилась людьми, совершенно ему неизвестными. Он знал по виду большинство тех, кто ездил на 8.43, а теперь его окружало сообщество 9.05, и он будто очутился в чужой стране.
Он нашел место в вагоне и погрузился в изучение спортивной газеты.
Стоял ноябрь. На днях почил в бозе чемпионат по бейсболу, баскетбол только-только поднимал голову, а футбол уже сулил очередной позорный сезон.
Минут двадцать он пребывал в таком положении: взор устремлен на газетный лист, в голове ни единой мысли, только статистические данные – цифры, с которыми у него были особые отношения. Номер своей социальной страховки, например, он умел вызывать из памяти даже во сне. И вызывал-таки порой, чтобы не думать о других цифрах.
О каких?
Ну, скажем, о показателях сахара в крови у Анны, они были пугающе, заоблачно высоки.
Анна больше восьми лет страдала юношеским диабетом.
С ней было не очень хорошо.
А вот число 3,25 ему очень нравилось. Показатель эффективности Роджера Клеменса по прозвищу Ракета – лучший в лиге за прошлый сезон.
Радовало глаз и число 22. Столько очков стабильно добывал за матч Латрелл Спруэлл (нью-йоркский бейсбольный клуб «Никербокерс»).
На эти выкладки он мог смотреть без содрогания.
Поезд дернулся и остановился.
Пассажиры оказались где-то между станциями – по обеим сторонам пути длинные одноэтажные серовато-коричневые дома. Неожиданно ему пришло в голову, что, хотя он и ездил по этому маршруту довольно часто, все равно не взялся бы описать окрестности вдоль дороги. Став человеком среднего возраста, он прекратил смотреть в окна.
Он опять уткнулся в газету.
Это случилось между заметкой Стива Сербиса о правилах переигровки и сетованиями Майка Стрейханса по поводу падения личного показателя эффективности.
Впоследствии он не мог объяснить, что заставило его поднять глаза.
И бесконечно спрашивал себя, что было бы, если бы он продолжал читать. Мучился фантазиями: если бы так, то тогда бы как? И что теперь?
Но он взглянул поверх газеты.
Девятичасовой поезд продолжал движение из Вавилона до Пен-стейшн. Из Меррика во Фрипорт, Болдуин, Роквил-центр. Из Линбрука в Джамайку, в Форест-Хиллз и в Пен.
А Чарлз безвозвратно и сокрушительно сошел с рельсов.

«Аттика»

Через два дня вечером мой четырехлетний сын забрался после ужина ко мне на колени.
– Пошли на поиски сокровищ, – шепнул я и изобразил пальцами шажки на его позвоночнике. – Вот здесь у нас крестики на карте.
Сын поежился и хихикнул. Он него пахло шампунем, леденцами и пластилином – только ему присущий запах.
– Чтобы добраться до сокровищ, надо шагать широко и бежать трусцой, – бормотал я.
А когда замолчал, сын меня спросил, где же все-таки сокровище. Я ответил как обычно – мы проделывали это путешествие изо дня в день.
– Вот оно, мое сокровище! – И схватил его в охапку. Жена улыбнулась нам с противоположного конца стола.
Я поцеловал их на прощание. И все тянул время – никак не решался выйти из дома. Словно хотел набраться положительных эмоций перед тем, как проехать через кирпичные ворота «Аттики» и войти в зловонное помещение тюрьмы. Словно надеялся, что магическая аура защитит меня от зла.
– Будь осторожен, – попросила с порога жена.

* * *

Металлодетектор взвыл, как сирена воздушной тревоги.
Я забыл выложить из кармана ключи от дома.
– Эй, Йобвок, – усмехнулся охранник Хэнк, – ключи-то, они вроде как из металла.
Йобвок играл в задней линии «Ковбоев» и был тем самым сукиным сыном, по поводу которого мы частенько отпускали соленые шуточки.
Должен признаться, Профессор – не единственное мое прозвище.
– Извините, – промямлил я. – Забыл.
Войдя в класс, я заметил на столе продолжение истории о человеке в поезде. Одиннадцать старательно напечатанных страничек.
«Да, – подумал я, – все только начинается».
И оказался прав. Всякий раз, приходя на урок, я находил очередную порцию повествования: иногда одну-две странички, а иногда столько, что хватило бы на несколько глав. Аккуратно сложенные на столе и, как уже заведено, без подписи. История разворачивалась по частям, словно захватывающий телесериал. Она и в самом деле имела все признаки «мыльной оперы»: секс, обман и трагедию.
Я не читал эти отрывки классу – понимал: они предназначались только для меня. Для меня и, разумеется, для самого автора.
Кстати, об авторе.
В моем классе было двадцать девять учеников: восемнадцать черных, шесть латиноамериканцев и пять бледных, словно призраки, белых.
Я был совершенно убежден, что никто из них никогда не ездил на девятичасовом поезде до Пенсильвания-стейшн.
Так кем же был он?

Сошедший с рельсов. 2

Роскошное бедро – вот что бросилось в глаза поначалу.
Не какое-то заурядное бедро, – а упругое, гладкое и загорелое, бедро, которое явно холили тренировками на бегущей дорожке, бедро в облегающей, по-модному короткой юбке, что из-за позы сидевшей женщины казалась еще короче. Ноги были небрежно положены одна на другую. А длина юбки, надо признаться, находилась на грани пристойности.
Вот что увидел Чарлз, когда поднял глаза.
А еще он заметил черную туфлю на высоком каблуке, выставленную в проход, слегка покачивающуюся в такт движению поезда. Он сидел спиной напротив незнакомки по ходу поезда. Но женщину почти скрывала первая страница «Нью-Йорк таймс» с таким тревожным и таким знакомым заголовком во всю полосу – «Ближний Восток в огне». Поэтому он сосредоточился на бедре в безнадежной надежде, что его хозяйка менее красива.
И напрасно.
Он размышлял, как поступить дальше: то ли снова уткнуться в спортивные новости, то ли уставиться в залепленное грязью окно, то ли углубиться в рекламу банков и авиакомпаний, сплошь украшавшую стены вагона. И вдруг сквозняк смял «Нью-Йорк таймс» настолько сильно, что открыл лицо женщины.
Она была красива.
Вот это настоящее зрелище! Глаза большие, как у лани, – сама нежность. Губы полные, великолепной формы, нижнюю она чуть-чуть прикусила. А волосы? Такие мягкие, что хотелось в них зарыться и вдыхать, без конца вдыхать их аромат.
Он надеялся, что она привлекательна, интересна или просто миловидна. Ничего подобного. Она оказалась потрясающей.
И в этом состояла проблема, потому что в тот период жизни он чувствовал себя особенно уязвимым. Мечтал о чем-то вроде параллельной Вселенной.
Такой, где он был не женат и где не болел его ребенок, где он вообще был бездетным. Там все шло превосходно, и он ощущал в себе силы завоевать целый мир.
Вот почему ему не хотелось, чтобы читательница «Нью-Йорк таймс» оказалась красивой. Вроде как подсмотрел в замочную скважину в ту параллельную Вселенную. И ее хозяйка поманила его пальчиком на ложе.
Хотя всем известно, что параллельная Вселенная только для детей и полных шизоидов.
Ее не существует.
Над ним навис кондуктор и что-то потребовал. Что ему нужно? Неужели не видит, насколько он занят, определяя границы своей жизни?
– Билет, – сказал этот назойливый человек.
Чарлз вспомнил, что забыл забежать на вокзал и купить недельный проездной. Он опоздал, выбился из колеи и теперь ехал зайцем в компании чужаков.
– Забыл купить, – пробормотал он.
– Хорошо, – ответил кондуктор.
– Понимаете, совсем из головы вылетело, что сегодня понедельник.
– Прекрасно.
А Чарлза тем временем осенила еще одна мысль: по понедельникам он брал в привокзальном банкомате деньги, на которые покупал проездной. Деньги, на которые они существовали целую неделю. Деньги, которые он забыл взять.
– В таком случае девять долларов, – заявил кондуктор.
Как многие пары в наши дни, Чарлз и Диана жили на иждивении банкомата, что выдавал подобно доверенному управляющему наличность мелкими порциями. С утра бумажник Чарлза лежал на своем обычном для понедельника месте – на кухонном столе, и Диана, вне всякого сомнения, уходя на работу, вытрясла из него последнюю мелочь. Так что теперь бумажник был пуст.
– Девять долларов. – В голосе послышались нетерпеливые нотки. Кондуктор явно начал выходить из себя.
Чарлз заглянул в бумажник: вдруг между визитными карточками и фотографиями шестилетней давности завалилась двадцатка? К тому же рыться в бумажнике – это именно то, что следует делать, когда у человека требуют деньги.
Так он и поступил.
– Вы задерживаете всех, – сказал кондуктор. – Девять долларов.
– Сейчас-сейчас. – Чарлз продолжал бесполезные поиски, стараясь не показать, как он смущен из-за того, что его застукали без денег среди законопослушных пассажиров.
– Так у вас есть или нет?
– Подождите минуточку…
– Эй, послушайте, я за него заплачу, – предложил кто-то.
Это была она.
Помахала десятидолларовой бумажкой и улыбнулась ему, чем совершенно вывела из душевного равновесия.

Сошедший с рельсов. 3

Они завели разговор.
О пути следования? Конечно.
Куда я еду? На работу? Да.
Мне иногда кажется, сказала она, действуй правительство США так же, как железная дорога Лонг-Айленда, мы бы оказались в незавидном положении.
А он понял, что, может, так и есть, и они уже в незавидном положении.
О погоде? Разумеется.
Осень – мой любимый сезон, призналась она. Но куда она подевалась?
Сбежала в Балтимор, ответил Чарлз.
О работе? Естественно.
Я сочиняю рекламу, сказал Чарлз. Я творческий работник. Режиссер.
А я надуваю клиентов, отозвалась она. Я брокер. И, помолчав, добавила: Шучу.
Рестораны, в которых обедали… колледжи, в которых учились… любимые кинофильмы. Упомянули буквально все.
Кроме браков.
Браков во множественном числе, потому что она носила кольцо на безымянном пальце левой руки. Обручальное.
Возможно, брак не принято обсуждать во время флирта. Если, конечно, то, чем они занимались, именуется флиртом. Чарлз не был в этом уверен. Он был немного старомоден и никогда не чувствовал себя с женщинами свободно.
Но едва она вложила десятидолларовую банкноту в руку кондуктора, как он принялся протестовать: Не глупите, вам вовсе ни к чему это делать, и когда кондуктор дал ей доллар сдачи, продолжал возражать: Нет, серьезно, в этом совершенно нет необходимости, а потом поднялся и пересел на свободное место рядом с ней.
А что? Разве этого не требовала вежливость? Ведь тебя выручили. И не важно, что у твоего спасителя такая внешность, как у нее.
Бедро подвинулось и освободило ему пространство. И хотя его взгляд был прикован к лицу, от которого захватывало дух, он заметил движение ног, и оно оставалось в его сознании, пока он повторял банальности, всяческие пустяки и расхожие истины.
Он спросил, в какой она работает брокерской конторе.
Моргана Стенли.
И давно?
Восемь лет.
А где прежде работали?
В «Макдональдсе».
Я там работал, когда учился в школе.
Она была чуть-чуть моложе его и сообщила об этом на тот случай, если он не заметил.
Но он заметил. И теперь подбирал точный эпитет для ее глаз. Ему пришло на ум – лучистые. Да, именно лучистые, точно.
– Я верну вам деньги, как только приедем в Пен-стейшн. – Чарлз внезапно вспомнил, что должен ей девять долларов.
– Можно завтра, – ответила она. – И естественно, плюс десять процентов за ссуду.
– В первый раз встречаю акулу-ростовщицу, – рассмеялся он.

Сошедший с рельсов - Сигел Джеймс => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Сошедший с рельсов автора Сигел Джеймс дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Сошедший с рельсов у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Сошедший с рельсов своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Сигел Джеймс - Сошедший с рельсов.
Если после завершения чтения книги Сошедший с рельсов вы захотите почитать и другие книги Сигел Джеймс, тогда зайдите на страницу писателя Сигел Джеймс - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Сошедший с рельсов, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Сигел Джеймс, написавшего книгу Сошедший с рельсов, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Сошедший с рельсов; Сигел Джеймс, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн