А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Что может дать прочтение этого эссе? Возможность полностью пересмотреть взгляды человека на мироздание и свою роль в нем. Эта концепция, оставив верующего верующим, атеиста атеистом, сможет освободить от страха смерти, чувства бренности и бессмысленности существования, боли потерь и неудач, позитивно изменит взгляд на понятия справедливости, счастья, самореализации на основе доказательств и рассуждений в рамках современных достижений в физике, астрономии, биологии и психологии, изложенных более или менее доступным языком.
Что даст непрочтение этого эссе? Возможно, кратковременное удовлетворение чувства превосходства над очередным «мессией», коим пытается изобразить себя автор. Но вопросы несчастья, смерти, бренности существования, безвозвратно ушедшей жизни и потерянного навсегда времени так и останутся без какого бы то ни было сносного решения, будь потенциальный читатель атеист или верующий, всё равно. Ибо ни одна из ныне существующих вер и концепций не соответствует вполне удовлетворению запросов современного человека, хотя бы потому, что все основные верования создавались давно и мало приспособлены к окружающей реальности. Итак, речь не пойдет о новой религии или антирелигии. Мы постараемся найти, изучить и устранить первопричину наших проблем – неверное понятие человеческого разума о времени.
Время, или то, что мы так называем, есть не что иное, как то, как мы его воспринимаем. Прежде чем опереться на научные факты, следует оговориться, что человеческий язык, как и его создатель – человеческий разум, не приспособлен обсуждать понятия, которые не являются актуальными для наших органов чувств. (Далее мы отдельно рассмотрим вопрос несостоятельности средств человеческого разума для осмысления мироздания.) Поэтому нам придется говорить о времени в понятиях пространства или в других необычных формах, что на первый взгляд может звучать как нонсенс. Но, как мы докажем позже, наше восприятие неоднократно ошибается, представляя действительность совсем не такой, какова она есть, и от нас зависит, будут ли эти заблуждения причинять нам страдание или нет.
Наше сознание устроено так, что мы можем воспринимать мир только во временной последовательности. Это неудивительно. Мы не можем думать несколько мыслей одновременно, не можем производить несколько математических действий в одно и то же время, несмотря на то, что давно созданы компьютеры, способные выполнять несколько действий в один и тот же момент. Эволюция дала нам способность осуществлять мыслительный процесс только по одной мысли в отдельно взятый момент (те, кто считаются способными делать несколько дел одновременно, просто быстро переключаются с одной мысли на другую и возвращаются к предыдущей, не теряя последующую). Поскольку мысли возникают не одновременно и зависимы от предыдущих, образуется их ряд, последовательность, а следовательно, и ощущение времени как смены текущих мыслей, связанных с приемом впечатлений от окружающего мира и их осознанием. Откуда возникла такая система работы мозга? Почему именно такая несовершенная, по сравнению даже с «искусственным интеллектом», созданным нашими же руками и способным мыслить одновременно? (Хотя если группу людей воспринимать как единый интеллектуальный аппарат, можно добиться того же эффекта параллельного мышления, которое встречается в компьютере, но мы ведем речь об уровне индивидуума.) Причина неодновременности мышления кроется в неодновременности развития событий в окружающем мире, где стакан, падая со стола, разбивается, и наоборот, никогда самостоятельно не склеивается из осколков и не взлетает обратно на стол, и никогда не находится в состоянии и стакана, и осколков одновременно. Эту последовательность событий, которую отображает принцип нашего мышления, можно сонаправить с термодинамической стрелой, вдоль которой нарастает энтропия – рассеяние энергии. Что первично? Ограниченность нашего сознания, способного фиксировать последовательность событий только в одном направлении и только сонаправленно с термодинамической прямой? Или же несовершенство мироздания, которое глупо и расточительно движется к нарастанию рассеяния энергии в пространстве, то есть, по сути, к своему уничтожению? Прежде чем подозревать мироздание в несовершенстве и расточительности, давайте отнесемся скромно к нашим способностям (способностям потомков приматов), заявив, что наша неспособность воспринимать события одновременно вовсе не должна означать отсутствие одновременного существования этих событий.
Как бы мы ни вглядывались за горизонт, объекты, находящиеся за ним, остаются невидимыми. Для наших органов чувств они не существуют, хотя опыт не позволяет нам заявить, что они не существуют вообще.
Так, читая книгу, мы не считаем, что прочитанные страницы безвозвратно исчезли, поскольку мы их перелистнули и непосредственно не наблюдаем, а последующие страницы еще не написаны, поскольку мы их еще не просмотрели.
Мы не можем читать все страницы книги одновременно, однако книга существует целиком и одновременно, независимо от того, хотим мы этого или нет. Опыт нам это подсказывает, и главное, мы всегда можем это проверить, забежав вперед или вернувшись назад. Хуже обстоит дело, например, со слайдами, показываемыми нам последовательно. Изображение на экране исчезает, и мы не можем ни вернуться, ни забежать вперед, потому что слайды, скажем, демонстрируются нам другим человеком. Но и здесь опыт подсказывает, что все слайды существуют одновременно, а мы лишь просматриваем их последовательно.
Перейдем к восприятию нами явлений, которые мы не можем рассмотреть непосредственно и полностью и которые возникают вне нашего влияния. Одно из таких явлений – восход Солнца. Большую часть своего существования человечество верило, что Солнце «тонет в море», далее решило, что оно вращается вокруг Земли. Ну и относительно совсем недавно оказалось, что Земля вращается вокруг Солнца. Однако мы упрямо продолжаем говорить, а значит, и мыслить: «Солнце встало», «Солнце село», мало ли что еще придумают ученые, а так вернее, потому что этими словами мы точно отражаем свои ощущения по отношению к наблюдаемому объекту – огненному шару, который постепенно опускается, скрываясь, или появляется, поднимаясь, относительно линии раздела между землей и небом. В той же мере, как восход и заход Солнца не существует на самом деле, а лишь является нашим ощущением, основанным на астрономическом событии совсем другого характера (вращении Земли вокруг Солнца), наше ощущение по поводу других глобальных вещей может быть столь же ошибочным.
Безусловно, существовали верования, построенные на страхе человека, что, раз зашедши, Солнце более не взойдет. Молитвы и традиционные обряды древних народов нередко базировались на этом страхе. Теперь, пользуясь фактами, которые дает нам наука, разве что совсем умалишенный может опасаться за восход Солнца и терзаться всю ночь от страха: а взойдет ли оно на этот раз?
В «Критике практического разума», в заключении, Кант пишет: «Две вещи наполняют душу всегда новым и всё более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, – это звездное небо надо мной и моральный закон во мне. И то, и другое мне нет надобности искать и только предполагать, как нечто окутанное мраком или лежащее за пределами моего кругозора. Я вижу их перед собой и непосредственно связываю их с сознанием своего существования. Первое начинается с того места, которое я занимаю во внешнем чувственно воспринимаемом мире, и в необозримую даль расширяет связь, в которой я нахожусь, с мирами над мирами и системами систем, в безграничном времени их периодического движения, их начала и продолжительности. Второй начинается с моего невидимого Я, с моей личности, и представляет меня в мире, который поистине бесконечен, но который ощущается только рассудком и с которым (а через него и со всеми видимыми мирами) я познаю себя не только в случайной связи, как там, а во всеобщей и необходимой связи. Первый взгляд на бесчисленное множество миров как бы уничтожает мое значение как животворной твари, которая снова должна отдать планете (только точке во Вселенной) ту материю, из которой она возникла, после того, как эта материя короткое время неизвестно каким образом была наделена жизненной силой. Второй, напротив, бесконечно возвышает мою ценность как мыслящего существа через мою личность, в которой моральный закон открывает мне жизнь, не зависимую от животной природы и даже всего чувственно воспринимаемого мира, по крайней мере поскольку это можно видеть из целесообразного назначения моего существования через этот закон, которое не ограничено условиями и границами этой жизни».
Звездное небо над головой. То, что не переставало быть символом вечности, неизменности, точности. Что касается морального закона, увы, его относительность доказывать необязательно, а вот по поводу звездного неба можно сказать, что оно вовсе не существует на самом деле. То, что мы видим над собой в темную ясную ночь, является таким же, если не еще более чудовищным, обманом наших органов чувств, как восход Солнца. Дело в том, что все звезды находятся от нас на совершенно разных расстояниях, и две звезды, видящиеся нам одновременно, могут находиться одна в двадцати тысячах световых лет от нас, а другая в миллионе световых лет от нас. Их свет достигает сетчатки нашего глаза одновременно, тогда как эти звезды давно могли перестать существовать, взорваться как сверхновые, изменить объем, светимость, температуру, а главное, свое взаимное расположение в пространстве, которое ни в коей мере не соответствует тому, в котором мы их наблюдаем. Ну, и какая же картина разворачивается у нас над головой? Что-то вроде расписания поездов за последние сто лет, где все строчки перепутаны между собой. Много ли толку от такого документа? В том, что мы видим в ночном небе, нет ничего соответствующего действительности в момент наблюдения.
Ну и уж совсем простой, банальный пример. Перрон, который медленно начинает отъезжать, когда поезд начинает движение. Именно перрон, а не мы. До того, как мы начинаем ощущать толчки от движения вагона, нам кажется, что перрон начинает движение, а мы остаемся на месте.
Что, если предположить, что и по отношению ко времени у нас сложилось столь же ложное представление? Что, если нам только кажется, что оно «идет», а на самом деле это такой же обман наших чувств, как в случае с восходом Солнца, звездным небом и перроном?
Давайте рассмотрим предыдущий опыт человечества в попытке осознания сути понятия времени. Ощущение обусловленности и ограниченности понятия времени рамками нашего разума отмечалось давно. Кант в «Критике чистого разума» делает выводы, не противоречащие этим утверждениям: «Время есть не что иное, как форма внутреннего чувства, то есть процесса наглядного представления нас самих и нашего внутреннего состояния. Время не может быть определением внешних явлений <...> ...оно (время) определяет отношение представлений в нашем внутреннем состоянии. Именно потому, что это внутреннее наглядное представление не имеет никакого внешнего образа, мы стараемся устранить этот недостаток с помощью аналогий и представляем временную последовательность с помощью бесконечно продолжающейся линии, в которой многообразие составляет ряд, имеющий лишь одно измерение, и умозаключаем от свойств этой линии ко всем свойствам времени, за исключением лишь того, что части линии существуют все вместе, тогда как части времени существуют друг после друга. <...> Время не есть эмпирическое понятие, извлекаемое из какого-либо опыта. В самом деле, существование или последовательность даже не входили бы в состав восприятия, если бы в основе не лежало априори представление времени. Только при этом условии можно представить себе, что события существуют в одно и то же время (или в различное время) последовательно. Время есть необходимое представление, лежащее в основе всех наглядных представлений. Из явлений вообще мы не можем удалить время, тогда как явления могут быть удалены из времени. Следовательно, время дано априори. Только в нем возможна вся действительность явлений. Все явления могут исчезнуть, между тем как само время (как общее условие их возможности) не может быть уничтожено. Бесконечность времени означает не что иное, как то, что всякая определенная величина времени возможна только путем ограничений одного-единственного, лежащего в основе времени. Поэтому первоначальное представление времени должно быть дано, как неограниченное. Но если части предмета и всякое количество его могут быть представлены определенными лишь путем ограничения, то целое представление предмета не может быть дано через понятие (так как понятие содержит в себе только частичные представления), и в основе представления частей должно лежать непосредственное наглядное представление».
Глава 7
Поединок человека со временем
Как бы ни были разнообразны горести и печали человеческие, все они сводятся к уходящему, безжалостному, всепожирающему времени. «Часы не бьют. Часы убивают», «Время лучший учитель, жаль, что оно убивает своих учеников», «Все минуты ранят, последняя убивает», – вот лишь малая толика того, что сказано человеком о его страшном, смертельном, непримиримом враге – времени. Время всегда ассоциируется со смертью, а, как верно подметил Ральф Эмерсон, «самое неоспоримое свидетельство бессмертия – это то, что нас категорически не устраивает любой другой вариант». Но если со своей собственной смертью человек встречается, наверное, всё-таки один раз, то со временем он сталкивается ежесекундно.
Очень мало в человеческом сознании вневременных понятий. Даже на этой странице невозможно обойтись без временных понятий, ибо всё, что являет собой последовательность, тесно обручено со временем, ибо без времени нет последовательности, без последовательности – логики, без логики – мышления, без мышления – жизни. Я мыслю – значит, существую. Без времени нет существования в человеческом понимании, и потому его отсутствие представляется еще более тягостным, чем его наличие. Время для человека – как ранящее, занозящее бревно, за которое хватается утопающий и которое в конце концов переворачивается, погребая несчастного под собой в океане, имя которому – небытие.
Казалось бы, это острое, ранящее чувство времени диктуется нам зрелым сознанием, и именно путем осознания значения времени. Можно предположить, что тот, кто не задумывается над временем, живет без счета дней, – счастлив и неуязвим. Уильям Эрнест Хокинг выразил эту мысль так: «Человек – единственное животное, знающее, что его ожидает смерть, и единственное, которое сомневается в ее окончательности». Вряд ли это так, но, не побывав животным, нам трудно судить о том, что чувствует оно по отношению к своей жизни и ко времени. Несмотря на то что, наблюдая уютно развалившуюся на солнышке кошечку с поднятыми лапками и зажмуренными глазами, невольно начинаешь завидовать беспечности и счастью такого существования, услышав беспричинный пронизывающий собачий вой на Луну, так же невольно начинаешь подозревать философическую природу этого отчаяния.
Даже дети, плохо различающие понятия «завтра» и «вчера», не умеющие определять, который час, находясь в самом беззаботном возрасте, подсознательно ощущают острую тоску, связанную с уходящим временем. Отдать игрушку жалко прежде всего потому, что больше никогда ее не увидишь. Страх, связанный с выходом матери в другую комнату, также связан с боязнью, что она окончательно исчезнет. То, что ребенок не видит и не осязает, в первые годы жизни для него кажется несуществующим. Наиболее яркое проявление обсуждаемого нами чувства – всеобщее нежелание практически всех детей, начиная с первых проблесков сознания, отправляться спать. В этом нежелании есть нечто большее, чем боязнь пропустить что-нибудь интересное, скорее – ощущение безвозвратной потери чего-то, что, может, произойдет, когда ребенок будет спать. Зрелое сознание защищает нас от детских страхов перед безвозвратным. Нежелание выбрасывать бумажки и сломанные игрушки опять же есть ностальгия по безвозвратно упускаемому, страх потери, безвозвратность которой диктуется подсознательно ощущаемой необратимостью времени. Нередко нам кажется, что маленьким детям известно что-то такое, что нами давно забыто, что-то, принесенное ими оттуда, из небытия, как бы из жизни до рождения. Сенека сравнивал акты рождения и смерти, определяя оба как вход в новый мир.
Человек всегда старается найти доказательства своей небренности. В этом и заключается основа и цель вечной борьбы, которую ведет человек со временем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12