А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но для Пирса дело обстояло иначе. Для него это было нечто большее, чем деньги. То, что невозможно просто положить в карман, но навсегда останется в голове и сердце, заставляя неудержимо стремиться вперед.
Вот что ему дала наука. И прежде всего гордость, которая помогает забыть все плохое, оставшееся в прошлом, все ошибки и просчеты.
Все, кроме Изабелл.
Он стянул с головы очки и повесил их на крючок.
— Вот тебе и северное сияние, — прошептал он еле слышно.
Глава 29
После этого гостям продемонстрировали еще два опыта на СЭМе, но уже с другими подложками. В обоих случаях экран светился, как рождественская елка, и Годдар остался вполне удовлетворен. Затем Пирс пригласил всех в соседнюю лабораторию, где попросил Грумса рассказать о двух параллельных проектах и показать опытные образцы. В конце концов Годдар собирался вложить деньги в общую исследовательскую программу их фирмы, а не в один «Протей». В 12.30 презентация подошла к концу, и они отправились на обед в конференц-зал. Кондон договорился, что ленч организует ресторан «У Джо», отличавшийся классным обслуживанием и хорошей кухней.
Беседа протекала довольно живо, хотя Джастин Бичи откровенно старалась перетянуть общее внимание на себя. Много говорилось о научных перспективах, но тактично не упоминались связанные с этим прибыли. В самый разгар беседы Годдар обернулся к сидящему рядом Пирсу и тихо произнес:
— А ведь у моей дочки болезнь Дауна.
Больше он ничего не сказал, потому что добавить было нечего. Пирс понимал, что Годдар размышляет о временном факторе. О том, что хотя время еще не пришло, но есть надежда, что такие болезни в будущем удастся предотвратить.
— Уверен, вы ее очень любите! — откликнулся Пирс. — И ручаюсь, она сама это прекрасно понимает.
Прежде чем ответить, Годдар задумчиво посмотрел перед собой.
— Да, именно так. Я часто вспоминаю о ней, когда делаю свои инвестиции.
Пирс кивнул.
— Вам приходится думать о ее обеспеченном будущем.
— Нет, дело совсем не в этом. Что касается ее будущего, оно многократно гарантировано. О чем я действительно думаю, так это о том, что, как бы много я ни сделал в этом мире, мне не удастся ей помочь. Не в моих силах ее вылечить... Я хочу сказать... будущее наступит не так скоро, как хотелось бы. Вот... я и стараюсь его приблизить.
Он отвел глаза в сторону, не в силах подобрать нужные слова.
— Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, — произнес Пирс.
Неожиданно их грустная беседа была прервана громким хохотом Бичи, сидевшей за столом рядом с Кондоном напротив Пирса. Годдар тут же улыбнулся и кивнул, будто понял рассмешившую ее шутку.
Во время десерта, чудного цитрусового пирога, Годдар неожиданно вспомнил о Никол.
— Знаете, о ком я скучаю? — сказал он. — О Никол Джеймс. Где она сегодня? Неплохо бы с ней хотя бы поздороваться.
Пирс и Кондон переглянулись. Чарли заранее продумал соответствующее объяснение отсутствия Никол.
— К сожалению, ее больше нет в «Амедео», — ответил Кондон. — В прошлую пятницу она уволилась.
— Именно сейчас? И куда же она перешла?
— Пока никуда. Она хочет немного подумать, чем заняться. Однако в ранее подписанном контракте есть специальный пункт, что Никол отказывается от работы с нашими конкурентами, поэтому не надо беспокоиться, что она выдаст наши секреты.
Нахмурившись, Годдар неохотно кивнул.
— Это довольно уязвимая позиция, — заметил он.
— Вовсе нет, — возразил Кондон. — Никол занималась внешними делами фирмы, а не внутренними. В ее задачи входило собирать и анализировать информацию о работах конкурирующих организаций, параллельных нашим собственным проектам. У нее не было доступа в лабораторию, и она никогда не видела опытную демонстрацию, на которой вы присутствовали сегодня утром.
Это была неправда, хотя Чарли не знал об этом. Ложь была аналогична той, которой Пирс накормил Клайда Вернона по поводу того, что было известно Никол. На самом деле она знала и видела все. В одно из воскресений Пирс привел ее в лабораторию, включил электронный микроскоп и продемонстрировал «северное сияние». Это было в тот период, когда их отношения резко разладились и он судорожно пытался найти способ снова все склеить и удержать Никол. Он нарушил установленные им самим правила и показал именно то, что так часто удерживало его на работе и отрывало от Никол. Но даже эта тайная демонстрация не остановила распада их личных отношений, кончившегося полным разрывом. И уже через месяц Никол приняла окончательное решение об уходе.
В данный момент Пирсу не хватало Никол куда больше Годдара, но совсем по другой причине, однако он взял себя в руки и к концу обеда почти успокоился. После кофе официанты убрали посуду и приборы, тщательно вытерли полированный стол, и тот заблестел словно зеркало, отражая размытые фигуры присутствующих.
После того как служащие ресторана закончили уборку, настало время продолжить переговоры.
— А теперь расскажите нам о ситуации с патентами, — попросила Бичи, сложив руки на столе и наклонившись вперед.
Пирс сделал знак Кацу, и тот приступил к делу:
— Это один из важнейших патентов. Он состоит из девяти частей, которые касаются тех процессов, с какими вы сегодня познакомились. Мы постарались максимально охватить все детали этого открытия. Тем самым мы надежно защитим свой приоритет на будущее.
— И когда вы собираетесь подавать заявку?
— В понедельник утром. В эту субботу я лечу в Вашингтон, чтобы уже в понедельник к девяти часам утра лично доставить заявочные материалы в патентное бюро.
Поскольку Годдар находился рядом с Пирсом, тому легче было наблюдать за его помощницей, сидевшей напротив. Похоже, Бичи была удивлена их оперативностью. Это был хороший признак. Пирс и Кондон намеревались форсировать события и хотели заставить Годдара принять решение прямо сейчас, ведь излишнее выжидание могло обернуться для него потерями.
— Как вы знаете, в этой научной области наблюдается острая конкуренция, — вступил в разговор Пирс. — Помимо прочего, в ближайшее время мы собираемся опубликовать свое открытие. Мы с Брендоном подготовили соответствующую статью и скоро отправим ее в печать. Вероятно, уже завтра.
После этих слов Пирс бросил взгляд на свои наручные часы — было почти два пополудни.
— К сожалению, — продолжил он, — мне придется покинуть вас и вернуться на работу. Если возникнут какие-то вопросы, на них ответит Чарли. Я буду у себя в кабинете, вы можете связаться со мной по телефону. Но если дозвониться все-таки не удастся, значит, телефон отключен на время испытаний.
Откатив свой стул от стола, он уже собирался встать, когда Годдар придержал его за руку.
— Одну секунду, Генри, если не возражаешь.
Пирс снова сел. Годдар пристально посмотрел на него и значительным взглядом обвел лица всех присутствующих. Пирс уже понял, что это означает, и почувствовал приятное покалывание в груди.
— Хочу объявить прямо сейчас, пока мы здесь все вместе, что намереваюсь вложить свои средства в вашу компанию. Я рад участвовать в том замечательном деле, которым вы здесь занимаетесь.
Послышались оживленные восклицания и нестройные аплодисменты. Годдар энергично пожат руки Пирсу и Кондону, протянутую через стол.
— Никому не двигаться! — приказал Кондон, после чего встал и направился в угол комнаты к телефону, стоявшему на журнальном столике. Потом нажал три кнопки внутреннего номера, быстро пробормотал что-то в трубку и вернулся на свое место. Через несколько минут в комнату вошли две девушки, Моника Перл и секретарша Кондона по имени Холли Каннхейзер, с двумя бутылками шампанского «Дон Периньон» и подносом с бокалами.
Чарли откупорил бутылки и разлил вино. Помощниц тоже пригласили остаться и взять бокалы. Но между глотками шампанского девушки успевали еще фотографировать присутствующих.
Первый тост предложил Кондон:
— За Мориса Годдара! Мы были рады совершить с вами это волшебное путешествие.
Тут же ответное слово взял Годдар и, подняв бокал, коротко произнес:
— За будущее!
При этом он смотрел на Пирса, который кивнул и поднял полупустой бокал. После этого медленно обвел взглядом лица присутствующих, включая Монику, и наконец проговорил:
— Это здание для вас выглядит довольно скромным. Но с нашим ростом небольшим оно кажется огромным.
Допив бокал, он оглянулся на окружающих. Похоже, его слова никто толком не понял.
— Это стихи из детской книжки, — пояснил он. — Ее написал Доктор Сус, и в ней говорится, что надо верить в существование других миров, даже размером с пылинку.
— Ясно, — промолвил Кондон, снова поднимая бокал.
Пирс направился к выходу, пожимая руки и бормоча слова благодарности и поздравления. Но когда он приблизился к Монике, та сразу перестала улыбаться и сделала постное лицо.
— Спасибо, Моника, что помогла все это организовать. Ты уже беседовала с Чарли относительно своего перехода?
— Нет, но обязательно поговорю.
— Ладно. А мистер Реннер еще не звонил?
Пирс намеренно пропустил слово «детектив» на случай, если кто-нибудь подслушает их разговор.
— Пока нет.
Он кивнул, не зная, что бы еще сказать.
— Я оставила на твоем столе несколько записок, — сообщила Моника. — Две от адвоката. Она настаивала, что это очень срочно, но я не могла прервать вашу презентацию.
— Все правильно. Спасибо.
Пирс подошел к Годдару и тихо сказал ему, что все организационные вопросы по поводу инвестиций тот может обсудить с Кондоном. Еще раз пожал ему руку и покинул конференц-зал, направляясь по коридору к своему кабинету. Ему очень хотелось перейти на бег, но он все-таки сдержался.
Глава 30
Быстро скользнув за письменный стол, Пирс прочитал три записки, оставленные Моникой по поводу присланных ему сообщений. Два были от Дженис Лангуайзер с пометкой «Очень срочно. Позвоните, как сможете». Еще был звонок от Коуди Зеллера.
Пирс отодвинул записки в сторону, прикидывая, с чего лучше начать. Он не думал, что от Лангуайзер можно ожидать приятных новостей. А после произошедшего только что в конференц-зале выслушивать все это просто не было сил. Пирс чувствовал себя перевозбужденным, ему не хватало воздуха. Он подошел к окну и распахнул его настежь.
Пирс решил сначала позвонить Зеллеру, рассчитывая, что приятелю удалось откопать что-то новенькое. Уже через минуту его сообщение на пейджер откликнулось телефонным звонком.
— Прости, друг, — извиняющимся тоном произнес Зеллер. — Ничего не удалось сделать.
— Что ты хочешь сказать?
— Я не сумел отыскать никаких следов этой Люси Ла-порт. Ни единой зацепки. Эта дамочка даже не была подключена к кабельному телевидению.
— Вот как?
— А ты уверен, что это ее настоящее имя?
— Она мне сама сказала.
— Это одна из девиц с того веб-сайта?
— Да.
— Черт побери, ты должен был сказать мне это раньше. Они, как правило, не пользуются своими именами.
— А вот Лилли Куинлан пользовалась.
— Ну а Люси Лапорт? Похоже, это имя навеяно какой-то театральной пьесой типа «Трамвай „Желание“». И вероятность того, что она сообщила тебе хоть слово правды, в том числе свое имя, один шанс из...
— Нет, это правда, потому что было сказано в очень доверительной ситуации, когда просто невозможно солгать, уж поверь мне.
— Доверительная ситуация? Но ты же говорил, что у вас с ней ничего не было.
— Да, не было. Мы с ней беседовали по телефону, тогда она и сказала.
— Ну, секс по телефону — это одно из их любимых занятий.
— Ничего подобного, Коуди. Извини, мне пора.
— Подожди еще минуту. А как дела с «китовой охотой»?
— Все прошло отлично. Как раз сейчас Чарли заканчивает его обработку.
— Классно.
— У меня есть дела, Коуди. Спасибо за то, что пытался помочь.
— Об этом не беспокойся. Счет я пришлю позднее.
Пирс нажал кнопку отбоя и тут же набрал номер Лангуайзер. Трубку взяла секретарша и соединила его с адвокатом.
— Где вы пропадали? — воскликнула она. — Я просила вашу помощницу сразу передать мое сообщение.
— Она сделала все, что ей полагалось. Я запретил ей отрывать меня от дел. Что случилось?
— Ну, достаточно сказать, что вашему адвокату пришлось прилично потрудиться. Слава Богу, у меня есть надежные источники в полиции.
— Ну и?..
— То, что я вам сейчас расскажу, сугубо конфиденциально. В принципе эта информация служебная. И если об этом узнает кто-то посторонний, то вполне может начаться расследование по факту ее утечки.
— И что это за сведения?
— Так вот, источник сообщил мне, что сегодня Реннер почти целый день провел за письменным столом, чтобы обосновать выдачу ордера на обыск. И уже успел показать эту заявку судье.
Все: и тон ее предыдущих сообщений, и это предупреждение — буквально подавило Пирса.
— И что все это значит?
— Это значит, что он собирается обследовать вашу собственность. Квартиру, машину и, возможно, даже дом, где вы жили до переезда на набережную, поскольку все случилось именно в то время, когда вы там проживали.
— Вы имеете в виду исчезновение и возможное убийство Лилли Куинлан?
— Вот именно. Но — и это очень удачное для нас «но» — запрос Реннера был отклонен. Судья объявил ему, что представленных доказательств для выдачи ордера недостаточно.
— Тогда все в порядке, не так ли? Значит, ничего страшного.
— Реннер в любое время может повторить свою попытку, как только добудет больше фактов. Полагаю, что свою заявку он основывал на магнитофонной записи — той, где зафиксировано ваше признание. Поэтому можно только радоваться, что судья, несмотря на эту запись, ему отказал.
Пирс мысленно все сопоставил, однако вся эта юридическая казуистика была вне его компетенции.
— Теперь он может попробовать поторговаться с судьями, — продолжила Лангуайзер.
— Вы хотите сказать, он обратится со своим прошением к другому судье?
— Ну да, более покладистому. Хотя наверняка Реннер сразу направился к самому податливому из них. Поэтому повторное обращение может оказаться для него проблематичным. И если судья узнает, что с этой заявкой он уже обращался к его коллеге, то может даже назначить служебное расследование.
Пирс еще раз попытался вникнуть в суть этих юридических нюансов, но безрезультатно. И вообще сведения, сообщенные Лангуайзер, его не слишком беспокоили. Хотя в глубине души он понимал, что ее нервозность объяснялась тем, что она не была полностью уверена в его невиновности. Видимо, у нее оставались сомнения в том, что полиция действительно может обнаружить что-нибудь при обыске.
— А если разрешить им провести обыск без всякого ордера? — предложил Пирс.
— Ни в коем случае!
— Но, Дженис, ведь они ничего не найдут, поскольку я к этому не причастен. Я даже никогда не встречался с Лилли Куинлан.
— Не имеет значения. Не надо им помогать. Едва начнете с ними сотрудничать, сразу попадете в ловушку.
— Я вас не понимаю. Если я невиновен, то о какой ловушке вы говорите?
— Генри, ведь вы пригласили меня, чтобы я давала вам оветы?
— Да.
— Вот и слушайте мой совет. Не надо добровольно исполнять увертюру для оперы, которую сочиняют ваши противники. Нам надо держать Реннера на заметке и внимательно следить за его действиями.
— Согласен.
— Очень признательна.
— А вы сможете узнать, когда он начтет торговаться с судьями или снова направится к первому судье — уже с новыми материалами?
— У меня есть в полиции свои уши. И мы сумеем его опередить. Но в любом случае, как только услышите об этом ордере на обыск, сделайте вид, что удивлены. Я не имею права выдать свой источник информации.
— Я так и сделаю.
Но в этот миг Пирс вспомнил нечто такое, отчего у него стиснуло грудь и потемнело в глазах.
— А как насчет моей лаборатории и офиса? Их он тоже собирается обыскать?
Случись такое, это было бы настоящей катастрофой. Вся история выплеснулась бы наружу и стала предметом обсуждения в широких кругах, в том числе среди коллег. И самое главное, наверняка достигла бы ушей Годдара и Бичи.
— Трудно сказать наверняка, но мне такой вариант представляется маловероятным. В подобных случаях принято обследовать те места, где совершение расследуемого преступления наиболее вероятно. Если же он попробует выпросить у судьи ордер на обыск офиса, где такое событие весьма мало вероятно, это ему будет сделать еще труднее.
В голове Пирса пронеслась мысль о телефонной книжке, спрятанной в шкафу копировальной комнаты, о которой он почти забыл. Ведь это было прямое указание на его причастность к делу Лилли Куинлан. Надо при первой возможности забрать ее оттуда.
Тут же он вспомнил и еще кое-что.
— А знаете, — сказал Пирс, — насколько я понял, они уже обыскивали мою машину, стоявшую в ту ночь около дома Лилли, когда меня увезли в участок.
Лангуайзер ответила после паузы:
— Если они это сделали, их действия незаконны. Однако без свидетелей это практически невозможно доказать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37