А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда они остановились, вокруг поднялся туман, в нем исчезли их ноги - казалось, они стоят по бедра в облачном сугробе. Фредерикс рассматривал белую пустоту, и глаза его раскрывались все шире и шире. Орландо тоже почувствовал это. Морозильник не совсем походил на остальные места мультяшного мира, в которых они побывали. За неподвижностью скрывалось что-то вроде спокойного внимания, как если бы нечто - возможно, сам туман и лед - рассматривало их с сонным интересом.
Орландо двинулся в глубь морозильника. Морозная корка хрустела, ломаясь под ногами, этот звук был неприятно громким в сравнении с предшествующей тишиной. Его друг покачал головой, но последовал за ним. Через несколько шагов свет от открытой двери стал лишь отблеском в тумане позади них. Фредерикс оглянулся, призывая вернуться, но Орландо был непоколебим. Освоившись с сумеречной мрачностью морозильника, он стал различать детали, которые ускользали от него раньше. Стен морозильника по-прежнему не было видно, и глубина была все так же скрыта в тумане и тенях, но Орландо разглядел крышу - гладкую белую поверхность, слегка припорошенную инеем, на высоте примерно в три раза больше его роста. Там, где раньше все казалось бледным расплывчатым пятном, он теперь различал фигуры в тумане - там и сям с ледяного пола поднимались невысокие курганы, покрытые снегом глыбы, словно пирамиды древних мертвецов.
Когда они приблизились к одному из холмов, Фредерикс замедлил шаг, ему явно не хотелось идти дальше. Орландо и сам чувствовал, что они вторглись на чужую территорию. Если остальной мультяшный мир, казалось, был сделан только для того, чтобы развлекать его создателей, то морозильник казался чем-то другим, местом, которое никому не принадлежало… тем, что скорее выросло, чем было создано.
Они помедлили перед ледяными могильными холмами, окружив себя облаком пара от собственного дыхания. Орландо снова охватило чувство, что они находятся там, где им не следует быть, что они здесь чужие. Наконец он протянул руку и стер слой инея.
Появилась обертка мороженого, она произвела почти комический эффект, разрядивший напряжение. Когда иней соскребли, цвета брызнули наружу, вызывающе яркие на фоне нескончаемой белизны, окружавшей курган. Но под словами «Мороженое Везунчик» была картинка - изображение ребенка, и страшная отчетливость образа наводила на мысль, что это больше, чем просто образец упаковочного оформления: казалось, в обертку вдавлено настоящее человеческое тело. Мальчик был одет в шорты, полосатую рубашку и старую кепку - такие носили когда-то давным-давно.
Его глаза были закрыты, рот - чуть перекошен. Поначалу Орландо подумал, что кто-то жутко пошутил, обернув свое изделие в картинку с мертвым ребенком. Потом Везунчик пошевелился, чуть дрогнули веки, слегка расширились ноздри, и тонкий несчастный голосок пробормотал:
- Холодно… темно… Где?..
Орландо отступил на шаг и, споткнувшись, едва не сбил с ног Фредерикса. Ни тот ни другой не заметили, как взялись за руки и пошли прочь от кургана.
- Это ужасно, - прошептал наконец Фредерикс. - Пошли отсюда.
Орландо покачал головой, опасаясь, что если заговорит, то потеряет самообладание. Он потянул Фредерикса вперед, далеко обходя курган, направляясь глубже в морозильник, но не мог изгнать из памяти спящего ребенка. Наконец он взял себя в руки и вернулся, чтобы снова разгладить иней на бледном лице Везунчика, потом вернулся к Фредериксу. Они пошли дальше в молчании.
По всем сторонам холмы теперь делались выше, некоторые были такими же большими, как мультяшные дома на нижних полках, но все были непроницаемы и таинственны из-за покрывавшего их льда. В некоторых местах, где иней истончился, лица просматривались как будто сквозь толстое, грязное стекло; лица по большей части детские, но попадались также стилизованные животные и еще какие-то трудноузнаваемые создания, замурованные в холодных грезах. В воздухе висели голоса, призрачное бормотание, которое Орландо сначала принял за игру своего воображения - слабые голоса, зовущие маму, протестующие против темноты - звуки, бродящие по кругу, такие же бесплотные, как ветер, плачущий в трубе.
Окруженный этими печальными, кошмарными голосами, Орландо не был уверен более в том, что же он искал; попытаться задать вопрос одному из этих спящих, попробовать каким-то образом разбудить их - эта мысль была отталкивающей. Он начал думать, что Фредерикс снова оказался прав, что поход в морозильник был ужасной ошибкой… И тут они увидели стеклянный гроб.
Он лежал в центре круга холмов, прозрачный, продолговатый, посеребренный инеем, а не солнцем, под белым покровом, как и остальные обитатели морозильника, но чем-то он выделялся, как будто ждал - как будто именно его им предназначено было найти. Другие голоса стихли, когда друзья приблизились к нему. Все с таким трудом приобретенные Орландо рефлексы сим-мира говорили ему, что нужно опасаться ловушки, и он чувствовал, что Фредерикс рядом с ним напрягся, как струна, однако это место словно опутало Гардинера чарами. Он почувствовал странную беспомощность и обнаружил, что не может отвести взор от гроба и идет прямо к нему. Орландо испытал небывалое облегчение, увидев, как из-под снега появляется обертка и осознал, что это была масленка, старомодная посудина для масла со стеклянной крышкой. Внизу удлиненными буквами, еле различимыми сквозь иней, было написано «СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА - прекрасное сливочное масло».
Фредерикс тоже, как видно, впал в какое-то гипнотическое состояние, он не сопротивлялся и не возражал, когда Орландо наклонился вперед и расчистил окошко на стекле. Внутри что-то было, он так и знал - не картинка, а объемная фигура. Орландо протер окно побольше, чтобы увидеть ее целиком.
На ней было длинное, старинного вида зеленое платье, отороченное перьями и усеянное жемчужинками льда. Ее руки были сложены на груди, они сжимали черенок белой розы, лепестки которой облетели и лежали разбросанные на шее и плечах красавицы и на облаке темных волос. Глаза ее были закрыты, кончики длинных ресниц тронуты инеем.
- Она… она такая… печальная, - сказал Фредерикс придушенным шепотом.
Орландо не мог говорить. Его друг был прав, но это казалось совершенно неподходящим словом, все равно что назвать солнце теплым, а океан - сырым. Что-то в выражении рта девушки, в смутной сосредоточенности ее черт, словно вырезанных из слоновой кости, делало ее похожей на памятник спокойному несчастью; даже в смерти она была гораздо глубже заключена в свое горе, чем погребена в стекле и льде.
Потом глаза ее открылись - темные, поразительно темные, но замутненные морозом, так что она смотрела словно сквозь туманные окна. Сердце Орландо прыгнуло в груди. Казалось, то, что видели эти глаза, было ужасно, ужасно далеко.
- Вы… незнакомцы, - раздался вздох. Голос, казалось, шел отовсюду - и ниоткуда. - Незнакомцы…
Фредерикс разинул рот и замолчал. Орландо заставил себя говорить.
- Мы… мы… - он остановился, не уверенный в том, что могут передать простые слова. - Мы…
- Вы пересекли Черный Океан. - Ее лицо, как и тело, оставалось без движения, а темные глаза были неподвижно направлены вверх, глядя в никуда, но Орландо показалось, он чувствовал: где-то она боролась с чем-то, птица, запертая в старинной комнате. - Но в вас есть что-то отличное от других…
Вокруг стеклянного гроба вдруг поднялся туман, скрыв ее из виду.
- Зачем вы пришли? Зачем вы разбудили меня? Зачем вы вернули меня в это ужасное место!
- Кто ты? - спросил Орландо. - Ты - настоящий человек? Ты заперта здесь?
- Я всего лишь тень, - вздохнула она. - Я - ветер в пустоте. - В словах ее сквозила страшная усталость, как будто женщина объясняла что-то, что никак не могло повлиять на ход событий. - Я… царица ветров и тьмы. Чего вы хотите от меня?
- Где… - Фредерикс изо всех сил старался совладать с голосом, который отчего-то срывался на писк. - Где наши друзья? Мы потеряли наших друзей.
Долго, долго стояла тишина, и Орландо стал опасаться, что она снова погрузилась в грезы, но туман немного разошелся, и он увидел, что ее темные глаза по-прежнему открыты и пристально глядят во что-то невидимое.
- Всех вас призвали, - сказала она. - Вы найдете то, что ищете, когда солнце скроется за стенами Приама. Но вас ждет и Иной. Он близко, но он и далеко. Он идет.
- Идет? Кто идет? - Орландо наклонился вперед, как будто близость могла внести больше ясности. - Идет - когда?
- Он идет сейчас. - От слов, сказанных с отстраненной беспечностью, Орландо пробрала дрожь, не имеющая никакого отношения к морозу. - Он уже здесь. Он - Тот, Кто Спит. Мы - его кошмары. Ты тоже снишься ему.
- О чем это она?.. - спросил Фредерикс, в тревоге теребя Орландо за руку. - Кто идет? Сюда?
- Дайте мне снова заснуть, - сказал голос, в нем появился легчайший оттенок капризности, как у ребенка, которого взрослые непонятно зачем вытащили из постели. - Дайте мне заснуть. Свет так далеко…
- Мы найдем наших друзей у Приама… у чего? - спросил Орландо. - У стен Приама?
- Он идет, - ее голос делался тише, - Пожалуйста, отпустите меня. Разве вы не понимаете? Я… потеряла… свою… - Остальные слова были сказаны так тихо, что разобрать их было невозможно. Веки ее опустились, скрыв огромные темные глаза.
Пока они стояли, снова поднялся туман и полностью скрыл гроб, Орландо повернулся к Фредериксу, но с трудом разглядел его, хотя друг стоял всего лишь на расстоянии руки. Долгое мгновение Орландо чувствовал, как на него давит груз сокрушающей печали, чужого несчастья, и это ощущение лишило его дара речи.
- Я думаю, нам надо идти, - заговорил он наконец. Свет изменился, и все вокруг стало другим - мгновенно, необъяснимо.
- Орландо?..
Голос Фредерикса раздался словно откуда-то издалека. Орландо протянул руку, сначала нашаривая, потом отчаянно пытаясь схватить, но его пальцы ни к чему не прикоснулись. Друг исчез.
- Фредерикс? Сэм?
Туман вокруг Орландо стал светиться рассеяным мерцанием, которое сделало весь мир прозрачным, как будто он оказался в центре куска кварца. Свет, который поначалу был просто ярко-белым, сгустился, приняв цвет, не имеющий названия, - в невообразимом спектре, где отсутствовал бы красный, этот цвет оказался бы между лиловым и оранжевым. Ужасный страх, как удар тока, пронзил Орландо, сметя все его ощущения - он не знал, где верх, где низ, стены и пол исчезли, сам свет стал бездной, пустотой, где он был единственным живым существом и бесконечно падал в ужасное ничто цвета апельсина с лавандой.
Что-то объяло его; оно было пустотой - и не было пустотой; его голос звучал в голове Орландо; он стал его словами, и каждое слово было болезненно трудно облечь в форму, произнести даже мысленно - горестный вой нечеловеческой мощи.
Злость, сказало оно внутри него. Мысли, чувства стали всей вселенной, вывернули наизнанку, оставив его один на один с великой пустотой. Боль, сказало оно, и Орландо почувствовал, как больно было ему и как оно будет делать больно другим, Одиночество, сказало оно.
Частица, которая по-прежнему оставалась Орландо, неожиданно с ужасом поняла, что есть на свете нечто более пугающее, чем Смерть.
Черпая гора. Не только слова, но и видение; черная игла, которая вздымалась так высоко, что раздвигала в стороны звезды в ночном небе, устрашающее, доводящее до головокружения нечто, из невозможности выросшее в откровенное богохульство. Убить всё. Мои дети… мои дети… убить всё.
А потом все исчезло, и бездна с громом, в котором соединились все громы с начала мироздания, снова вывернулась наизнанку. Затем туман и белизна снова окружили его. Орландо упал лицом на заснеженный пол и заплакал, и слезы замерзали на его веках и щеках.
Через некоторое время рядом с ним оказался Фредерикс - так внезапно, так совершенно и полно, что было отчетливо ясно, что тот друг побывал в каком-то другом месте. Орландо встал. Оба поглядели друг на друга. Несмотря на то что увидели они лица Пифлита и Таргора, придуманные лица из детской игры, каждый из них, не произнеся ни слова, понял, что другой слышал то же самое, чувствовал то же присутствие чего-то неописуемого. Не было ничего, что можно было бы сказать в этот момент, ничего, что нужно было сказать. Поеживаясь в молчании, они пошли обратно вкруг холмов, через безмолвное теперь пространство морозильника, и в конце концов с трудом добрались до того места, где туман стал реже.
Вождь Зажгу Везде ждал у двери. Он поглядел на них и покачал головой, но его большие руки бережно помогали им спуститься с полки и потом, в долгом спуске к основанию Ледяного Ящика.
Ни тот ни другой не могли нормально идти. Вождь все время поддерживал обоих, чтобы они не упали, пока поле боя не осталось далеко позади, затем нашел защищенное местечко у основания кухонной стойки, где можно было приютиться и развести костер. Пока друзья в тупом оцепенении смотрели на мерцание пламени, индеец встал и скрылся в темноте.
Сначала мысли Орландо были какими-то мелкими, плоскими и достаточно бессмысленными, но через какое-то время первый шок прошел. К тому времени когда вождь вернулся вместе с черепахой, неся на руках своего спящего малыша, завернутого в одеяло - макушка Искорки почернела, но в остальном ребенок казался здоровым - Орландо наконец смог выдавить из себя слабую улыбку.
Он засыпал, продолжая глядеть на огонь. Пламя скрадывало, но не могло окончательно скрыть тьму позади него.

Часть третья
БОГИ И ГЕНИИ
Древние поэты одухотворяли ощущаемый мир, вселяя в него Богов, то есть Гениев, давали им имена, приписывали им качества лесов, рек, гор, озер, городов, народов и всего того, что могли они различить во множестве утонченных своих ощущений.
И особо старались они, чтобы каждый город, каждая деревня имели Своего Гения, предоставляя им покровительство собственного Духовного Божества.
Так сложилась Система, из которой некоторые извлекли выгоду: они поработили чернь, придав самосущность Духовным Божествам, отъяв сии от их объективной основы - отсюда, почерпнув священные таинства из поэтических сказаний, пошло Священство.
Б конце же концов они возвестили, что так заповедали Боги.
Бот как люди забыли, что все Божества гнездятся в груди человеческой.
Уильям Блейк. Бракосочетание Небес и Ада (Перевод С. Степанова)
ГЛАВА 22
ШИВОРОТ-НАВЫВОРОТ
СЕТЕПЕРЕДАЧА/РАЗВЛЕЧЕНИЯ: «Ронни» отрицают свою виртуальность
(изображение: группа «НТДБУУУР» на пресс-конференции в отеле «Хилтон» в Луанде)
ГОЛОС: Нашумевшая группа «Неужели ты должна была уйти, уйти, уйти, Ронни?» впервые в своей истории устроила пресс-конференцию в Луанде (Ангола), чтобы опровергнуть слухи, будто на самом деле они - лишь компьютерные марионетки. Это полностью женская группа притягивала к себе сплетни с самых первых выступлений в Сети, и подозрительные критики заявляли, что они «слишком изобретательны и совершенны», чтобы быть реальными людьми. Рибалайзиа Ронни, выступая от лица группы, прочла следующее заявление.
Р.РОННИ: «Просто позор, когда упорно работающим артистам приходится тратить время на попытки доказать, что они настоящие люди…»
Однако собравшиеся в Луанде представители прессы не поверили сказанному.
РЕПОРТЕР: «Откуда нам знать, что вы не двойники, изображающие виртуальных персонажей?..»
Рени оперлась на поручни, где сидел !Ксаббу, и стала смотреть на темную, слегка маслянистую реку. «Новый день, - подумала она, - новый мир. Боже, помоги мне! Как же я устала…»
Фабрика позади них ускользала прочь. Путаницу труб и опор, столпившихся вдоль берега, постепенно сменили тополя и осока, а набухающая луна прерий вытеснила мерцание охранных огней. Если бы Рени могла не обращать внимания на пульсирующую боль от порезов и ссадин, а также на маску бабуина, которую носил ее друг, она смогла бы почти убедить себя, что находится в каком-то нормальном месте. Почти.
Она вздохнула:
- Знаешь… ничего не получится.
!Ксаббу повернулся к ней, забросив хвост на наружную часть ограждения.
- Что ты имеешь в виду, Рени?
- Все это, - она махнула рукой, включив в свой жест стоявшего за штурвалом Азадора, угрюмого и молчаливого, Эмили, беспокойно спавшую внизу в каюте, реку и ночной Канзас - Ход событий. Нас просто тащат - или преследуют - от одного места к другому. Из симуляции в симуляцию. Мы не приблизились к нашей цели, и мы определенно не представляем угрозы для сволочей, к которым угодил мой брат.
- А… - !Ксаббу почесал лапу, - А в чем тогда наша цель? Я спрашиваю не шутки ради.
- Знаю.
Она нахмурилась, сползла вниз и уселась на палубу, опершись спиной о планшир, и стала смотреть на противоположный берег реки, темный и тихий.
- Селларс велел нам искать этого человека по имени Джонас, но с тех пор мы о самом Селларсе ничего не слышали. И каким же образом мы отыщем Джонаса среди миллионов виртуальных людей?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90