А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Хиггинс Джек

Игра для героев


 

Здесь выложена электронная книга Игра для героев автора по имени Хиггинс Джек. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Хиггинс Джек - Игра для героев.

Размер архива с книгой Игра для героев равняется 131.74 KB

Игра для героев - Хиггинс Джек => скачать бесплатную электронную книгу



OCR Денис
«Джек Хиггинс. Игра для героев»: Центрполиграф; Москва; 1995
Оригинал: Jack Higgins, “A Game for Heroes”
Перевод: О. Фирсов
Джек Хиггинс
Игра для героев
Посвящается моей жене и детям, которым хорошо знаком берег Штейнера.
Чаще всего люди погибают на войне оттого, что не пытаются избежать смерти или попадают в безвыходное положение.
Ву Чжи
Примечание автора
Немецкая оккупация островов пролива Ла-Манш в 1940 – 1945 гг. исторический факт, но, как я точно знаю, острова Сен-Пьер нет ни на одной карте. А потому я обязан добавить, что все события и персонажи книги от начала и до конца вымышлены, все совпадения с реальностью случайны.
Дж. Х.
ПрологПрелестное утро для того, чтобы умереть
Прилив начал выбрасывать трупы на берег сразу после того, как рассвело. Футах в ста ниже моего укрытия в полосе прибоя громоздились сплетенные человеческие тела.
Залив назывался Лошадиная Подкова – он и вправду был как подкова. Я уже и сам не помню, сколько раз мальчишкой заплывал в это местечко, – в часы отлива песчаный пляж здесь был отменный. А сейчас, холодным апрельским утром, ни живому, ни мертвому тут нечего было делать: берег усеян минами, между ржавыми стальными ежами все опутано колючей проволокой.
Моросил дождь, в предрассветной дымке видимость была неважной; даже форт Виктория на скалистой вершине в четверти мили отсюда едва виднелся.
Я достал из портсигара сигарету, закурил и смотрел, как море выбрасывает все новые и новые трупы. Нездоровое любопытство? Ничуть. Просто до прихода ночи я не мог покинуть свое укрытие в зарослях можжевельника. Попытайся я двинуться в путь на этом крошечном острове средь бела дня – и меня тут же схватят, тем более сейчас, когда известно, что я здесь.
За пять лет войны я успел притерпеться к смерти во всех ее гнусных обличьях.
Потрясения при виде убитого человека я больше не испытывал – уж очень много я их навидался. Убитый есть убитый, только и всего. Трупы немцев и британцев плавали рядом, никакой разницы между ними на расстоянии не было – в этом-то все и дело.
Нахлынувшая волна принесла еще один труп, закружила его на гребне и швырнула на берег вдали от прочих. Упав, мертвец угодил на мину, мина взорвалась, подброшенное взрывом тело нелепо замахало руками, будто пыталось уцепиться за жизнь, ткнулось в колючую проволоку и повисло, словно обрубок туши в лавке мясника.
Минут через пять море выбросило новый труп – в желтом спасательном жилете. Волна откатилась с громким хлюпаньем; труп остался лежать лицом вниз. Мне показалось, что он шевельнулся, но я тут же сказал себе: ерунда, ошибка, обман зрения – всему причиной надутый спасательный жилет, на мелководье он не дает мертвецу утонуть, в отличие от других.
Но нет: с волной нахлынула прибойная зеленая пена, тело сдвинулось и подалось вперед, к колючей проволоке, и я увидел руку, поднявшуюся в поисках опоры, и, кажется, даже расслышал слабый вскрик.
В течение двух-трех минут волны прибоя его не достигали. Он продолжал лежать в изнеможении, затем попытался продвинуться, как вдруг накатила высоченная крутая волна и придавила его ко дну. Когда она отступила, человек еще был жив, но конец мог быть лишь один.
Я замер, скорчившись в своем можжевеловом убежище, и ждал, что произойдет: мне не улыбалось корчить из себя героя. И развязка явилась неожиданно – справа, из расщелины меж утесов, где к морю полого сбегала узкая тропка.
Сначала послышались возбужденные голоса, а затем появились шестеро и остановились на гребне холма, в полусотне футов над водой. Это были заключенные из немецкой военно-строительной организации «Тодт», французские бедолаги, которых забросили на остров для строительства укреплений; судя по киркам и совковым лопатам – дорожники. Их никто не охранял, и это было в порядке вещей: удрать с уединенного острова не так-то легко.
Сперва они о чем-то спорили, затем один вышел вперед и заскользил вниз по откосу к берегу. С высоты десяти футов он спрыгнул в мягкий песок, поднялся на ноги и приблизился к проволоке. Отважный парень, он был гораздо ближе к гибели, чем предполагал.
Нахлынула новая мощная волна, смыла с берега еще один труп и бросила его на минное поле. Почти сразу грохнул взрыв, и море забурлило. Когда волна откатилась, я изумился: человек в желтом спасательном жилете был еще жив.
Он вряд ли долго протянул бы. Спасти его могло только чудо по имени Оуэн Морган, то есть я. И я покорно смирился со своей участью – совсем как заключенный из «Тодта», который в момент взрыва упал ничком, а теперь поднялся и стоял в нерешительности. Он понял, что в песке полно мин и что сунуться туда очертя голову может только полный болван или кто-нибудь, кому все равно – жить или подохнуть.
Свой маузер с круглым глушителем немецкого образца я отстегнул от ремня и спрятал в кармане бушлата, затем снял бушлат и затолкал в расщелину скалы, под которой прятался. Нож с пружинным лезвием я оставил в правом кармане: им можно было действовать одной рукой – как раз то, что нужно, если предстоит драка в воде.
Что еще? Опознавательные жетоны с личным номером. Я проверил: они были на месте, в потайном кармашке поясного ремня; в данный момент толку от него никакого. Да еще черная повязка, закрывавшая то, что осталось от моего правого глаза, – о ней я забыл. Едва ли она удержится на месте, если я с головой окунусь в волны прибоя, лучше повесить ее на шею, пусть болтается.
В стране слепых одноглазый – король. Бог знает почему я вспомнил эту поговорку, когда спустился по узкой расщелине утеса футов на двадцать – тридцать и оказался на скалистом выступе. Рабочие на склоне холма увидели меня сразу же, а тот, что был на берегу, успел вернуться к проволочному заграждению и шарил в поисках лазейки.
– Не выйдет! Слишком много мин! – крикнул я по-французски. – Дай-ка я попробую!
Обернувшись, он глядел на меня – туповато и огорошено, словно был не в себе. Пришлось повторить то же самое по-английски и по-немецки, чтоб до него дошло. Чуть ниже выступ утеса выдавался вперед футов на тридцать над глубиной. Когда мне было двенадцать, я сиганул с него, чтобы удивить Симону. Она здорово перепугалась и целую неделю потом со мной не разговаривала. Это воспоминание промелькнуло в голове, когда я на миг задержался на выступе.
Хорошее утро... прелестное утро для того, чтобы умереть. Я глубоко вдохнул и прыгнул.
Вода была такой холодной, какой она бывает в Ла-Манше после вторжения ледяных потоков от берегов Ньюфаундленда. Я ушел глубоко под воду и изо всех сил заработал руками и ногами в подхватившем меня течении.
На мне были брезентовые ботинки на веревочной подошве, штаны из плотной хлопчатобумажной ткани и вязаный свитер вроде тех, что носят рыбаки острова Гернси. Я нарочно не стал раздеваться: в холодной воде одежда помогает сохранить тепло. Вынырнув, я поплыл в сторону залива Лошадиная Подкова – сотня ярдов в жутком холоде.
Огромная приливная волна, выкатывающаяся из открытого моря в пространство между островами пролива, поднимает уровень воды в заливе Сен-Мало на тридцать футов; я ощущал ее неумолимую силу, что толкала меня вперед, чуял за спиной полчища пенных гребней, которые цепь за цепью будут накатываться на берег и с шипением разбиваться о него.
Плыть, в общем, было нетрудно. Единственное, что надо было делать, – держаться на плаву, остальное брал на себя прилив. Боковым зрением я видел рабочих на зеленеющем склоне между утесами и человека по другую сторону колючей проволоки – до тех пор, пока огромная волна не подхватила меня железной хваткой и не понесла с такой скоростью, что дух захватывало.
Я почувствовал дно, вытянув руки в поисках опоры понадежнее, – и в мгновение ока очутился на песке, вынесенный схлынувшей волной. Человек в желтом спасательном жилете был слева не более чем в тридцати футах. Опершись на одно колено, я переждал накат очередной волны, затем поднялся и двинулся к нему.
Это был молодой, лет семнадцати, немецкий матросик, судя по нарукавной нашивке – радист. Вся его левая рука от плеча до кисти была вдрызг разворочена, вот отчего он казался таким беспомощным.
Когда я приблизился к нему, он тщетно пытался ухватиться за колючую проволоку. Привстав на колено, я перевернул его на спину. Парнишка, похоже, был в глубоком шоке – он смотрел поверх и сквозь меня бессмысленными остекленевшими глазами. Когда новая волна окатила нас, я придержал раненого рукой; когда же, продрав глаза от едкой соленой влаги, я глянул сквозь проволоку, то увидел, что рабочие спускаются по тропе в сопровождении трех немецких солдат; у двоих немцев в руках были пистолеты-пулеметы.
Один из них что-то крикнул мне, но голос утонул в реве надвигающейся волны. В наступившей затем тишине я услышал ржание лошади, поднял голову и увидел на гребне холма Штейнера, сидящего верхом на серой кобыле.
* * *
Он крикнул людям внизу, чтобы они не двигались, и они мгновенно подчинились, что не удивило меня – уж такой он был человек. Он спешился и сошел к ним; последовал недолгий разговор, затем один из солдат вскарабкался обратно по тропе к тому месту, где мирно щипала траву кобыла, и исчез.
Двое других погнали рабочих назад, а Штейнер направился в мою сторону. Он нес три немецкие ручные гранаты с очень длинными деревянными рукоятками, а одет был в укороченную шинель с черным меховым воротником – насколько я знал, казенное обмундирование русских штабных офицеров; тулья его немецкой офицерской фуражки была заломлена спереди ровно настолько, насколько полагалось по уставу.
Подойдя к колючей проволоке, он остановился и улыбнулся:
– Я полагал, что ты уже давно исчез, Оуэн Морган. В чем дело?
– Планы рухнули, – ответил я. – А что?
– Да ничего. Что у тебя там?
– Один из ваших, радист с торпедного катера.
– Жить будет?
– Полагаю, да.
– Хорошо. Стой, где стоишь.
Он отошел вдоль берега ярдов на тридцать, и тут с шумом накатила новая волна. Она оказалась достаточно сильной, чтобы отбросить меня и раненого прямо на колючую проволоку, и я ожесточенно цеплялся за все, что попало.
Вынырнув, я заметил, что матрос потерял сознание. В этот миг Штейнер швырнул первую гранату через колючую проволоку. Раздались подряд два взрыва, за ними – третий; мины в песке подрывались, детонируя друг от друга. На мгновение Штейнер повернулся спиной; потом я потерял его из виду за густой завесой дыма и песка. Когда она рассеялась, он подошел ближе, осмотрел зияющую брешь, проделанную им в проволочном заграждении, затем швырнул вторую гранату.
Волны набегала на берег, становясь все выше и мощнее, и я начал уставать: долгая бессонная ночь, а за ней вот такое чертово утро...
Подняв голову, чтобы вдохнуть, я увидел, как упала третья граната. Послышались четыре отчетливых взрыва; как только эхо от них замерло, вверх поднялось плотное облако песка и дыма.
Напуганные взрывами, снялись со скал и загомонили сотни морских птиц – гагары, бакланы, чайки; одинокий буревестник метнулся вниз сквозь дым, как пикирующий бомбардировщик – прямо и неотвратимо, затем повернул в море и полетел прочь, слегка касаясь крыльями гребней волн.
В проволочном заграждении зиял проход до самой кромки воды. Штейнер стоял возле него. Он помахал рукой, а я резко крикнул:
– Осторожно! Вряд ли все мины подорвались!
– Сейчас проверим.
Он двинулся сквозь проход так спокойно, будто гулял в парке в выходной день, лишь иногда останавливался, отбрасывал с дороги обрывок проволоки и шел дальше как ни в чем не бывало.
Неожиданно послышался рев мотора, и наверху появился армейский вездеход «фольксваген». У обрыва он лязгнул тормозами, из него выскочили несколько солдат и бросились вниз. Штейнер не обращал на них никакого внимания.
– Очень сожалею, но теперь я мало что могу сделать. Надеюсь, ты это понимаешь?
– Естественно.
– При тебе есть оружие?
– Только нож.
– Отдай его мне.
Он сунул нож в карман и подхватил раненого с другого бока.
– Вынесем его отсюда, пока он не умер у нас на руках, – сказал он. – Это может тебе здорово помочь.
– В глазах Радля? Ты шутишь...
Он пожал плечами и добавил:
– Все возможно...
– В этом худшем из возможных миров, – отпарировал я. – Пригляди за Симоной – вот все, что я прошу. Забудь об этой ночи и вообще обо всем. Сохрани Симону невредимой. А на меня времени не трать. Я теперь ходячий труп, мы оба это знаем.
– Ты рисковал жизнью, спасая немецкого моряка. Это тебе зачтется. Знаешь, даже Радль иногда прислушивается к голосу разума.
– Чьего разума? Какого-нибудь унтер-офицера? – рассмеялся я. – Брось! Разум для полковника – лишняя обуза. Везде так, и у нас в Англии тоже. Он просто выставит тебя за дверь, и все.
– Нет, – сказал он, притушив улыбку. – Не выйдет.
Поддерживая раненого, мы протащились по вязкому песку и лужам прибойной полосы и пересекли проволочное заграждение. На той стороне нас поджидали люди в форме немецкой полевой жандармерии – их нагрудные латунные бляхи были так же броски и заметны, как и красные фуражки английской военной полиции. Их было четверо – три фельдфебеля и майор. Двое из них приняли у нас парня, осторожно положили его на носилки и ввели ему какое-то быстродействующее лекарство из пакета первой помощи.
Штейнер, отойдя шага на три, стряхивал песок со своей шинели. Майор выступил вперед и оглядел меня с головы до ног.
– Кто вы? – спросил он требовательно на ломаном французском.
Он был в замешательстве и не знал, как поступить. Ибо перед ним стоял странного вида человек в насквозь промокшей гражданской одежде, лицо которого было изуродовано зарубцевавшимся шрамом, да к тому же еще одноглазый. Вспомнив про свою пустую глазницу, я быстро натянул повязку.
За меня ответил Штейнер.
– Майор Брандт, – сказал он, – этот человек – британский офицер, который только что пожертвовал своей свободой ради спасения жизни немецкого матроса.
Ни один мускул не дрогнул на лице Брандта, равно как и тон его голоса, когда он услышал это. Поколебавшись, он обернулся ко мне и сказал на вполне сносном английском:
– Назовите себя.
– Моя фамилия Морган. Личный номер 21038930. Звание – полковник.
Он щелкнул каблуками и, вынув из кармана портсигар, сказал:
– Сигарету, полковник? Думаю, вы не откажетесь.
Я взял сигарету, прикурил от зажигалки и с явным удовольствием затянулся. В конце концов, сигарета могла оказаться последней.
– Теперь, – вежливо сказал он, – я должен просить вас пройти со мной в плац-комендатуру в Шарлоттстауне; комендант острова Сен-Пьер полковник Радль, несомненно, пожелает поговорить с вами.
Какая любезность, однако... Я двинулся было вперед, как вдруг Штейнер, сняв свою шинель русского образца, протянул ее мне.
– Если полковнику угодно, – сказал он, посмеиваясь.
Только натянув шинель, я понял, как продрог.
– Спасибо, командир, – сказал я. – За это и за другое тоже.
Щелкнув каблуками, он козырнул мне. Ей-богу, от такого приветствия прослезился бы самый въедливый служака из бригады королевских гвардейцев, помешанный на строевой подготовке.
Я повернулся и пошел следом за носилками вверх по склону.
* * *
Шарлоттстаун поразил меня сильнее, чем все, что я видел до сих пор. Те же мощеные улицы и дома, сочетавшие французский провинциальный стиль с английским, те же сады, окруженные высокими стенами для защиты от постоянных ветров. Все было таким, как и прежде, и одновременно другим.
Дело было не в явных знаках войны, не в дотах на побережье, не в колючей проволоке и не в разбитой бомбежками гавани. В глаза лезло иное: щиты с объявлениями на двух языках – немецком и английском; эсэсовец, остановившийся прикурить сигарету у старого здания почты, на стене которого еще сохранилась надпись: «Королевская почта»; серо-зеленые мундиры; машины со свастикой на борту, стоявшие на площади Палмерстона. Я шел как в дурном сне и никак не мог проснуться.
Вездеход высадил нас на площади и двинулся дальше, увозя раненого матроса. Остальной путь мы прошли пешком, шагая вверх по крутой мощеной Шарлотт-стрит мимо пустых магазинов. Стекла витрин были разбиты, краска облупилась – здесь царило запустение. Неудивительно – пять лет оккупации.
Плац-комендатура, то есть немецкая гражданская власть (хотя властей на острове и без того было полным-полно), размещалась в здании, которое до войны занимал островной филиал Вестминстерского банка. Когда-то у меня там был текущий счет; согласно порядку счет и теперь должен был иметься, что меня немало позабавило, особенно когда я вошел через гранитную арку в прохладный вестибюль здания.
За прилавком из красного дерева корпели трое служащих в мундирах. Двое часовых возле двери в бывший кабинет управляющего оказались эсэсовскими парашютистами – угрюмые, изрядно отощавшие парни; у каждого на груди был Железный крест и трехцветная ленточка участника боевых действий в России. Далеко же их занесло – из-под Сталинграда в Ла-Манш...
Брандт вошел первым; мы остались в приемной. Штейнер не делал попыток заговорить и стоял у окна, глядя на улицу. Пару минут спустя Брандт вызвал его. Я стал ждать, а двое эсэсовцев продолжали смотреть мимо меня в пространство. Потом дверь открылась, и вновь появился Брандт.
– Пожалуйста, входите, полковник Морган, – сказал он по-английски и, как только я двинулся с места, приказал часовым взять на караул.
* * *
Полагаю, внешний облик Радля, а точнее, его телесная мощь была его главным достоинством. Ростом он вымахал за шесть футов с лишним, а весил не меньше двухсот сорока фунтов.
Мне показалось, что перед нашим приходом он работал в рубашке с короткими рукавами, поскольку в момент, когда я вошел, он застегивал пуговицы кителя. Мгновенным взглядом я отметил кое-что любопытное: эсэсовские знаки различия на воротничке, награды, включая Германский крест, который носится на правой стороне груди и присваивается за отвагу в открытом бою, а также Золотой партийный значок, которым награждались лишь лица, вступившие в НСДПГ до ее прихода к власти в 1933 году.
Его лицо с густыми нависшими бровями и глубоко посаженными глазами было типично для «круглоголового» нациста – вроде тех средневековых фанатиков-изуверов, что могли, упав на колени, горячо молить Господа о милосердии и тут же, на одном дыхании, требовать огненной казни для женщин, заподозренных в колдовстве.
Он продолжал сидеть за письменным столом, сложив руки перед собой.
– Ваше имя, звание, личный номер? – осведомился он.
По-английски он говорил плохо, и я ответил на немецком языке. Не выказав ни малейшего удивления, он продолжал на том же языке:
– Вы можете это подтвердить?
Я пошарил в кармане поясного ремня и достал опознавательные жетоны и передал ему. Он мрачно рассматривал их, затем положил на стол и щелкнул пальцами, подзывая Брандта, но не Штейнера.
– Стул полковнику.
Я отрицательно помотал головой:
– Я постою. Обойдемся без этого.
Он не стал спорить, просто поднялся. Он, видимо, считал, что хоть и может приказать расстрелять меня сию же минуту, но до того должен вести себя со мной как равный с равным, как старший офицер со старшим офицером.
Он присел на край стола.
– Оуэн Морган, говорите? Это интересно. Вы знали, что на спасательной лодке на этом острове написано то же имя?
Отпираться не было смысла, и я ответил:
– В честь моего отца. Я здесь родился и вырос.
– Вот как? – Он покачал головой. – Это многое объясняет. Вы прибыли на остров для добычи разведданных по проекту «Черномазый».
Это прозвучало как абсолютная истина; сказано было неспешно и таким тоном, как бросают реплики в обычной беседе. Одновременно он вытащил из сандалового портсигара сигарету и закурил.
Я не стал юлить.
– С чего вы взяли?
– Четверо ваших компаньонов живы и находятся в наших руках. Еще двоих выловили в бухте. Один из них перед смертью разговорился.
– Не сомневаюсь.
– Я предполагаю, – продолжал он без обиняков, – что вы высадились отдельно где-то в юго-восточной части острова – двое часовых исчезли в этом районе. Я не допрашиваю вас, как видите. Я лишь рассуждаю вслух.
– Ваше право, – заметил я.
– Позвольте мне продолжить. Ваши компаньоны – в форме, а вы – в штатском, из чего я могу заключить, что вашей задачей было попытаться войти в контакт с местным населением для получения информации, – добавил он, улыбнувшись, что ему далось нелегко. – На острове осталось пятеро местных жителей, полковник Морган, и мне известно, что все они так или иначе вчера вечером были на виду. Так что вы зря потратили время. Ваши люди в гавани что-то напутали, ваша канонерка – по-английски, кажется, так, если не ошибаюсь, – на дне моря. Задание провалено. – Последние слова он проговорил по-английски: – Задание не выполнено. Такой гриф шлепнут на досье по этому делу. Верно?
– Да, приблизительно так.
Он выпрямился, заложив руки за спину.
– Вам известен приказ немецкого командования?
– Естественно.
– Тогда вы должны знать, что согласно его положениям все члены так называемых десантно-диверсионных отрядов должны быть казнены немедленно после захвата в плен.
– Все в ваших руках.
Мое замечание его ничуть не задело. Он мрачно кивнул и заметил:
– Вообще-то, полковник Морган, расстреливать диверсантов – обязанность военного коменданта района, а не моя. Генерал Мюллер, последний военный комендант, погиб, подорвавшись на мине, четыре недели назад.
– Какая неосторожность...
– Новый губернатор, капитан третьего ранга Карл Ольбрихт, еще не прибыл.
– И вы его замещаете?
Он снова выдавил из себя натужную улыбку и ответил:
– Примерно.
– Стало быть, меня расстреляют только после того, как новый комендант подпишет нужную бумагу? А до того как?
– А до того – все как у всех, – ответил он и сел. – Придется поработать, полковник Морган. Работы хватает. Будете работать в кандалах вместе с остальными заключенными.
Ни с того ни с сего Штейнер вдруг решил напомнить о правилах обращения с военнопленными по Женевской конвенции:
– Я обязан вновь подчеркнуть, что сегодня утром полковник Морган совершил рыцарский поступок...
– Это известно, Штейнер, – спокойно сказал Радль. – Вы свободны.
Штейнер продолжал стоять, а я молился, чтобы ему хватило самообладания. Первый раз за все время знакомства я увидел по его лицу, что он взволнован, – и он снова заговорил.
Радль снова прервал его, причем достаточно мягко. Рыцарский крест на груди у Штейнера – единственная награда, которую немцы безусловно уважали, – требовал соответствующего обхождения.
– Вы свободны, Штейнер.
Штейнер козырнул и щелкнул каблуками, а Радль сказал:
– Можете отвести полковника Моргана к остальным, Брандт.
– Вы что, ничего не знаете о положении на фронтах? – спросил я. – Если так, то знайте: скоро войне конец, вы проиграли.
Радль откозырял и мне – привычно и угрюмо.
Я рассмеялся ему в лицо и вышел.
Мы подъехали к форту Эдвард над Шарлоттстауном. Эдвард был самый крупный из четырех королевских военно-морских фортов, построенных в пятидесятых годах прошлого столетия, во время, когда английское правительство было обеспокоено отношениями с Францией.
У ворот за бруствером из мешков с песком стоял часовой, вооруженный пулеметом. Взмахом руки он приказал нам следовать через гранитную арку, на которой было по-латыни вырезано: «Королева Виктория», а чуть выше дата – «1856 г.».
Внутри форта сквозь камни мостовой пробивалась зеленая трава, как и в прежние времена; новинкой были железобетонные лоты. Кроме того, по всему двору стояли грузовики. А надпись на табличке говорила о дислокации артиллерийской части. Мы выбрались из вездехода, и Брандт вежливо пригласил меня пройти в открытые деревянные двери старого блокгауза.
Один из жандармских унтеров поспешно вышел вперед, держа наготове ножные кандалы. Брандт повернулся ко мне, побледнев, и сказал по-английски:
– Простите, полковник. Такое дело... Солдат должен выполнять приказ.
– Валяйте, – сказал я.
Опустившись на колени, унтер проворно защелкнул стальные кольца вокруг моих лодыжек и стянул их концы специальным ключом. Цепь между ними была фута два в длину, что позволяло более-менее сносно передвигаться.
– Куда теперь? – решительно спросил я.
Не сказав ни слова, Брандт двинулся вперед. Мы взобрались по каменным ступеням сбоку от блокгауза на нижнюю часть крепостного вала и прошли до самого его края. Однажды, лет так с тысячу назад, четырнадцатилетним мальчишкой я стоял здесь и смотрел, как мой отец выходил на лодке в море. Теперь на этом месте была береговая батарея, и в стенах бастиона зияли выбоины – видимо, после продолжительного обстрела острова с английских крейсеров.
Слышно было, как кто-то негромко напевает по-немецки протяжную грустную старую песню времен Первой мировой войны: «Аргоннский лес, Аргоннский лес, ты многим стал могилой». Мы взобрались на вторую приступку и немало удивили своим появлением шестнадцатилетнего паренька, лишь слегка похожего на солдата, который безмятежно отдыхал у склада боеприпасов, прислонив винтовку к стене.
Он вскочил и вытянулся; Брандт вздохнул и слегка потрепал его по голове, сказав:
– Как-нибудь на днях, Дюрст, мне придется повысить тебя в чине.
Этим он мне понравился, а ведь это кое-что значит, когда можешь так сказать о немецком полевом жандарме. Он отодвинул засов двери и отступил в сторону.
– Ну, полковник... – сказал он.
Я вошел внутрь, и дверь за мной захлопнулась. Внутри было довольно светло, благодаря старым орудийным бойницам. Много света, масса свежего морского воздуха – и промозглая сырость от дождевой влаги, сочащейся по скользким стенам. Когда я вошел, те, кто внутри, встали, словно ждали меня: Фитцджеральд, Грант, сержант Хаген и ефрейтор Уоллас. Стало быть, Стивенсу и Ловату не повезло, – а может, наоборот, повезло больше, чем другим.
– Господи Иисусе, это же полковник, – сказал Хаген.
Фитцджеральд не нашелся, что добавить к сказанному, и я, дружелюбно улыбнувшись, сказал ему:
– Что говорилось в ваших приказах? «Ни в коем случае не высаживаться на берег и не предпринимать никаких действий, могущих известить противника о вашем присутствии». Теперь вы довольны?
Будь у него оружие, он пристрелил бы меня. Но у него не было ничего, кроме вбитого накрепко аристократического чванства, не позволявшего препираться с людьми ниже себя по рождению. Он отошел в дальний угол и уселся.
Грант быстро шагнул ко мне, сжав свои огромные кулачищи, но, забыв про кандалы, рухнул на колени.
– Эх, сержант! – упрекнул я его. – Вечно у вас, лихих ребят-диверсантов, что-то неладно. Хоть бы звание уважали...
Я вскарабкался на старый орудийный лафет. Сквозь незаделанные бойницы дождь беспрепятственно лил внутрь струями. Я достал свой непромокаемый портсигар, закурил и перебросил сокровище вниз Хагену.
Отсюда открывался поистине величественный вид. В ясный день можно было бы увидеть остров Гернси – на горизонте, в тридцати пяти милях к северо-востоку, – в ясный день, но не в такое утро. А на северо-западе, милях в ста за проливом, был берег Корнуолла и мыс Лизард, откуда все и началось. Четыре дня назад. Невероятно...
Глава 1Богатейший из богатых
Берег под особняком на утесе в двух милях от мыса Лизард был опутан паутиной ржавеющей колючей проволоки; щит возле бегущей вниз по берегу тропки предупреждал о минах.
Теперь все это походило на пустую угрозу. Сержант береговой обороны, в том далеком 1940 году отвечавший за укрепления на здешнем участке, вряд ли предполагал, что это местечко на побережье, облюбованное рыболовами, будет так быстро и скоро приведено в оборонную негодность.
Благодаря этому я сумел в то славное апрельское утро поплавать вдоль белого песчаного пляжа. Стояла небывалая для весны теплынь; война для меня уже почти закончилась. Доплыв до выступа скалы, я выбрался из воды и решил немного отдохнуть.
Мэри в соломенной шляпе сидела на берегу за мольбертом и рисовала. В десятый раз она выписывала на холсте мыс, однако каждый раз полагала, что он выглядит не так, как прежде; просто у нее менялось настроение. Она оторвалась от мольберта, отыскала взглядом меня в море и помахала. В ответ я тоже махнул рукой, нырнул в воду и поплыл к берегу.
Она поджидала меня с полотенцем в одной руке и пиратским украшением – моей наглазной повязкой – в другой. Долго проработав медсестрой, она успела привыкнуть к уродливому шраму на моем лице, но знала, что мне очень неприятно, когда его видят другие.
Я обтерся, натянул повязку и сказал с улыбкой:
– Просто отлично! Тебе тоже надо попробовать искупаться.
– Нет уж, спасибо. Разве что в июле. Пойду приготовлю что-нибудь на обед, Оуэн. Долго не задерживайся.
Она чмокнула меня в лоб и пошла; я смотрел, как она проходит через колючую проволоку, поднимается по тропе, и во мне возникло щемящее чувство нежности и перебивающей его вины.
Познакомились мы еще до войны, студентами. Когда меня позже доставили в военный госпиталь в Суррее, изуродованного и обессилевшего от многомесячных инъекций наркотиков, то первое, что я увидел, придя в себя, было ее лицо. Муж Мэри, штурман бомбардировщика, погиб во время налета на Дрезден. Когда я выписался из госпиталя, мы соединились и жили вместе вот уже три месяца.
Я неторопливо оделся и подошел к мольберту. На этот раз она сделала только эскиз, но хорошо, чертовски хорошо. Я взял уголек и попытался добавить пару штрихов, однако без успеха. Там, где требуется уловить перспективу, два глаза лучше, чем один, и хотя я приспособился ко многому, но в художники уже не годился.
Я лег на песок, подложив руки под голову, прищурил свой единственный глаз, чтобы лучше видеть вдаль, и стал смотреть, как гагара, камнем упав с неба, совершила точное приземление на выступе утеса.
Все вокруг было невероятно мирным: шум моря, крики чаек, медленно проплывающее белое облако. Кто я такой? Оуэн Морган, бывший художник... или вроде того. Романист?.. Очень может быть. Поэт?.. Сомнительно. Солдат, ночной бродяга, наемник, головорез. Как посмотреть – все правда. Что я делаю здесь, в этом приятном заброшенном уголке, где один день плавно и легко переходит в другой, а раскаты за горизонтом – лишь гром, а не орудийная канонада?

Игра для героев - Хиггинс Джек => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Игра для героев автора Хиггинс Джек дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Игра для героев у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Игра для героев своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Хиггинс Джек - Игра для героев.
Если после завершения чтения книги Игра для героев вы захотите почитать и другие книги Хиггинс Джек, тогда зайдите на страницу писателя Хиггинс Джек - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Игра для героев, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Хиггинс Джек, написавшего книгу Игра для героев, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Игра для героев; Хиггинс Джек, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн