А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

.. обстоятельства. Чем могу быть вам полезен?
- Вы помните такого Николая Лунина? - с места в карьер начал я.
- Помилуйте, а кто же его не помнит? Замечательный был мужик.
- Вот как? Вы что же - хорошо его знали?
- Относительно, в пределах времени, отведенного для тренировок. Несколько раз, после полетов, случалось выпивать. Отличный был парень, знал кучу анекдотов и при этом умел их рассказывать. Мне он очень нравился.
- Тогда зачем же вы его в водохранилище сбросили?
- Да, тут действительно загадка, до сих пор не пойму. Как мог Коля, опытный и проверенный спортсмен, допустить такую лажу.
- А вы сами видели, как он прыгал?
- Нет, я за штурвалом сидел. Славка, тоже теперь покойник, тогда сильно разозлился и передал управление мне.
- Почему он разозлился?
- Потому что на лишний круг пришлось пойти, дополнительно горючку жечь, а сами понимаете время какое.
- Да, конечно, видимо, вы не могли видеть, как выпрыгивал Николай, но где в этот момент находился инструктор? Вы помните?
- Вот тут и загвоздка. В свое время я на этот вопрос отвечал однозначно, но с недавних пор у меня появились некоторые сомнения. Поневоле я начал задумываться, а так ли все было? Я прекрасно отдаю себе отчет, что стоит за вашим вопросом, поэтому отвечать наверняка не берусь. Слишком большая ответственность.
- А нам не нужно наверняка, вы расскажите о ваших ощущениях?
- Господа, как можно, я же не девка, чтобы рассказывать о своих ощущениях.
- Простите, господин Зинкевич, я неправильно выразился. Расскажите о том, что вы видели боковым зрением?
- Тоже неверная формулировка вопроса. Давайте поставим его так: что я видел затылком. Только в этом случае вы сможете понять мое состояние. Простите, совсем заговорился. Вы не откажетесь выпить по чашке кофе?
- Спасибо, но кофе потом.
- Вас понял. Так вот, когда Николай не успел вовремя выйти, Андреев попросил Вячеслава зайти на третий круг; тот, конечно, страшно возмутился, передал мне штурвал и затеял перебранку. Сколько она продолжалась, сказать не берусь, но не очень долго. Точно помню, что на вираже, над Волгой, Славка уже смотрел вниз. Он-то и заметил первым, что Николай выпрыгнул. Я невольно обернулся назад. Инструктор стоял в салоне и разводил руками. Вот и все, что я могу вам сказать.
- Но первый раз, полгода назад, вы показали, что инструктор стоял возле вас.
- Да я и не отрицаю этого. Скажу больше, тогда я был уверен, что дело было именно так и никак не иначе.
- Но почему? Ведь вас никто не принуждал.
- Абсолютно. Меня вообще трудно принудить, но таким было общее мнение.
- Общее - чье?
- В первую очередь инструктора Андреева, теперь-то я понимаю, что он ненавязчиво его вдалбливал.
- Вдалбливал, говорите, это хорошо, а кому он вдалбливал?
- Всем и мне в том числе.
- Ясно. Господин Зинкевич, большое вам спасибо, вы нам очень помогли. У меня к вам просьба - никому не говорите о том, что мы приходили, а тем более о том, что мы спрашивали. Уверяю вас, это не шутка. Мы поднимаем из берлоги крупного зверя. И причем не одного, а с целым выводком. Они очень опасны, а молчание, как известно, - золото. Да, кстати, а что случилось с вашим первым пилотом, с Вячеславом?
- Он умер.,
- Мы это знаем. От чего он умер?
- К нашему разговору его болезнь отношения не имеет, он умер от воспаления легких. Это в сорок-то пять лет. Я варю кофе?
- Конечно, - согласились мы единодушно.
После кофе и бутербродов с сыром в желудке стало уютно, а на душе светло. Осеннее солнце, решив, видимо, напоследок порадовать землю, жарило на все сто. Мы с Максом сидели на садовой скамейке, курили и пытались обсуждать дальнейший план действий. Говорил он, а я наблюдал, как в пяти метрах от меня на жухлом газоне важно испражняется здоровенный мраморный дог. Его хозяйка, двадцатилетняя смазливая девица, уставилась в горизонт, делая вид, что этот акт ее вовсе не касается.
- Я, Иваныч, думаю, что нам пришло время вплотную заняться Андреевым.
- А что ты ему скажешь? - не отводя глаз от дога, спросил я.
- Это не я ему буду говорить, а он мне.
- Ты в этом уверен?
- Абсолютно.
- А я вот нет. Я знаю, ты отличный мастер и достойный преемник Малюты Скуратова, Валюху ты бы расколол, но сейчас иной случай. Андреев - это не Валюха.
- Что же ты предлагаешь?
- Думаю, что пришло время заняться покойным Николаем Луниным.
- Тогда ты прав, разговоры с покойниками не по моей части.
- А я люблю с ними пообщаться.
- Говорил тебе, Иваныч, нельзя по ночам да в одиночку водку глушить.
- Не скажи, сюрреальная или абстрактная мысль часто бывает острей и логичней, нежели самая кондовая дедукция.
- Иваныч, мысль твоя интересная, но давай ближе к делу.
- Короче, нужно ехать в Ульяновск и посмотреть, как жил, чем жил, с кем жил наш уважаемый Николай Александрович Лунин. Почему вокруг него закружилось так много ворон и грачей. Как мне думается, мужик он был не бедный.
- Но мы даже не знаем его адреса.
- Кто сказал, что мы не знаем? Константин Иваныч знает все: улица Новая Садовая, а дом... дом... Кажется, 14д, - неуверенно продиктовал я адрес, опрометчиво оставленный толстяком в доме Григория.
- Что ж, поехали. - Макс со вздохом поднялся со скамьи. - Часам к трем будем там.
- Сегодня нам там делать нечего. Нотариальные конторы закрыты, а нам в первую голову нужны именно они. Завтра я поеду один.
- Почему?
- Потому что завтра ты работаешь.
- Я, между прочим, еще на больничном и волен пока поступать как хочу.
- Что ты говоришь, какого же черта ты раньше времени поперся на работу? Ладно, тогда завтра в пять утра я жду тебя у тестя, только сначала мы еще раз заглянем в Степашино, благо нам по пути, а теперь по домам. Мы сегодня неплохо поработали. Езжай, я поймаю такси.
- Я-то поеду, но какого черта нам заезжать в село? Кажется, нам там уже ловить нечего, и так все ясно.
- Ты забываешь, что где-то там болтается моя тачка, напичканная всякими неприятностями. И если мы вовремя ее не обезвредим, то она мне может неожиданно и сильно подгадить. Завтра с утра пораньше, когда нас меньше всего ждут, проедем по деревне, поглядим по дворам, может быть, чего и высмотрим.
- Сделаем как скажешь. Садись, я подвезу, не хочу тебя одного отпускать.
- Не волнуйся, я к тестю, до завтра.
Пришел я как раз к обеду. За празднично накрытым столом дочка с папенькой баловались рыбным расстегаем и настоящим коньяком. Полковник вовсе не казался напуганным, как о том накануне жаловалась Милка.
- Жируете? - укоризненно спросил я, прямо с порога присаживаясь к столу. И это в то время, когда жители Поволжья голодают и гибнут от рук бандитов, рэкетиров и прочих коррумпированных группировок.
- Костя, - повернув чувственные ноздри в мою сторону, оборвала мою тираду жена, - а ты после вчерашнего ванну принимал?
- Нет, только душ, - не задумываясь соврал я, кляня свою забывчивость и спирт.
- Как у тебя обстоят дела? - спокойно спросила она и под столом наступила мне на ногу. - Есть какие-нибудь новости?
- Есть кое-что, пока говорить не буду, особые надежды я возлагаю на завтра.
- Если потребуется помощь, то я к твоим услугам, - важно сообщил тесть.
- Непременно, я дам вам "Калашников", вдвоем мы отобьемся.
- А ты не издевайся над отцом, герой, - возмутилась супруга, - если бы не я, еще неизвестно, где бы ты был сейчас. Папа, я уже тебе рассказывала, как... как я... Ну, Костя, чего сидишь, наливай.
- Налить не проблема, а чего ты там папе рассказывала?
- Ну, как я ударила того пацана.
- А что пацан?
- А пацан... убежал, - с трудом выдавила из себя Милка и вдруг разревелась громко и привольно: - Нет, отец, никуда он не убегал... Я... я убила его.
- Что-о-о?! - заревел полковник, сразу понимая, что его дочь не шутит. Почему ты сразу не сказала об этом?
- Она не могла вам этого сказать, - вступился я за нее. - Все дело в том, что тот подонок творил такие вещи, о которых дочь, даже взрослая, не может говорить отцу.
- Господи, что же теперь делать? - застонал Ефимов, беспомощно глядя на меня. - Что теперь будет? Кто-нибудь, кроме вас, это видел?
- Успокойтесь, этого не видел никто, но кое-какие превентивные меры принять нелишне. Этим вопросом я сейчас и занимаюсь.
- Костя, если ты ее не вытащишь из этого дерьма, - я тебе отшибу башку.
- Не надо, отец, во всем этом с самого начала виновата я сама.
- Да, конечно, - опомнился Ефимов, извините меня.
К Степашину мы добрались в полной темноте, еще не было и шести. Проехав мимо села, я велел Максу остановиться на краю поля метрах в ста от кирпичного завода. Проверив фонарик, я вышел из машины и, полагаясь только на верхнее чутье, побрел в направлении предполагаемого транспортерного люка. Макс на всякий случай, для страховки, должен был пойти следом через десять минут.
И какого дьявола мы сразу же не замели следы? - с досадой думал я, тщетно пытаясь найти ту чертову дыру, ведущую в цех обжига. Ясное дело: мы страшно торопились. Валентина могла появиться в любую минуту, но какие-то элементарные вещи мы предпринять могли. Например, забрать пистолет, окурок и замести следы наших ног. Понятно, что спрятать труп - дело сложное и кропотливое, требующее времени и смекалки, но хотя бы завалить его битыми кирпичами мы вполне могли. А сейчас я, скорее всего, его не найду. Наверняка толстяк бережно и надежно его припрятал, ожидая лучших времен.
После почти десятиминутных поисков я наконец нашел вход. Послушав тишину и осмотрев окружающую темь, я спустился в траншею и только здесь зажег фонарик и осветил черный зев. Вроде бы спокойно. Немного осмелев, я сунул свой нос в проем. Слава Богу, по башке не получил и, уже не таясь, я проник в цех.
Как я и предполагал, мой труп эти шакалы уже утащили. Мне не оставалось ничего иного, кроме как куском гнилой фанерки заровнять следы нашего пребывания в этом гнусном месте. Немного, но хоть что-то. То же самое совсем не вредно проделать и в лунинском домике, подумал я, выбираясь на поверхность.
- Ну что там, Иваныч? - тревожно спросил Макс, маяча на светлеющем небе.
- Труп исчез, а в остальном, прекрасная маркиза... Следы, как мог, я убрал, больше нам здесь делать нечего.
- Садись, поехали, посмотрим, может, тачку найдем.
- Тачку посмотришь ты, а меня свези к лунинскому домику, я и там хочу, навести марафет, а заодно и адрес Николая уточню.
- Пойдем вместе, мало ли что, - подъехав к домику, затревожился Макс.
- Не бойся, там никого нет, свет-то не горит. Подумай сам, если бы они хотели меня подкараулить, то сделали бы это на развалинах, там гораздо сподручней. А ты пока пошукай, вдруг повезет. Минут через пятнадцать-двадцать жду тебя здесь.
Безнадежно махнув рукой, он уехал, а я, еще раз осмотрев светлеющую улицу и не найдя ничего подозрительного, быстро проскользнул за калитку. С радостным визгом, прямо от крыльца встав на задние лапы, ко мне спешил рыжий, шелудивый пес; полный восторг и экстаз явственно слышался в его умильном и красочном скулеже.
- Что, бобик, плохо без хозяина? - потрепал я его грязный, скатанный загривок. - Ничего, брат, даст Бог, отыщется твой хозяин. А сопли распускать совсем не обязательно, - заметил я, уворачиваясь от его слюнявой пасти. Погоди, сейчас что-нибудь тебе вынесу. Хоть я и не твой хозяин, но жалость имею, душу твою собачью хорошо понимаю. Пропусти-ка меня.
Оттолкнув умильную собачью морду, я решительно взошел на крыльцо, теперь наверняка зная, что дом пуст. Подбадриваемый хлесткими ударами песьего хвоста, я открыл дверь и, минуя сени, смело вошел в дом. Внутри было еще темно, и я уже собрался включить свет, когда за меня это сделали другие. Белый слепящий сполох ударил по моим глазам, а язвительно-резкий голос по перепонкам:
- Явился не запылился. Возвращение блудного сына домой. И где тебя только черти носили, мы совсем заждались.
Момент был упущен; все равно я потянулся к пистолету, но, как понял, совершенно напрасно, потому что с обеих сторон на меня грамотно навалились два амбала, и я тоскливо понял, что проиграл. Наверное, сейчас опять будут бить, а я от этого страшно устал. Поэтому, стараясь больше не делать лишних движений, я послушно лег на пол, безропотно позволив связать себе руки. Ничего не поделаешь, если голова не работает, то отвечать приходится всему организму. А бить меня будут непременно, об этом толстяк намекал еще по телефону. И поделом, надо было слушаться Макса, он хоть и омоновец, но в жизни повидал достаточно. Не попался бы и он на их удочку, тогда у меня пропадет последний шанс.
- Что с ним будем делать, Командир? - закончив перематывать меня веревками, спросил вязавший и для пущего унижения похлопал меня по заднице.
- Как это что делать? В машину - и вперед. Пончик, подавай свой "каблучок". Кажись, нас Барыня уже заждалась, то-то будет ей подарочек к завтраку, а, мужики? И нам, глядишь, презент подкинет. Грузите его, господа хорошие, только аккуратнее.
Двое подхватили меня под мышки и мордой вперед поволокли к выходу. Вплотную к калитке уже успели подогнать грузовой "Москвич", и дверцы его фургона были гостеприимно распахнуты. Неосторожно, совсем не заботясь о последствиях, мое бренное тело было варварски заброшено в глубь этой собачьей будки. Ударившись головой об острый угол крыла, я потерял сознание.
Когда я очнулся, "Москвич" уже трясло и его жесткие рессоры добросовестно передавали моим куриным мозгам малейшую дорожную неровность. Окон моя карета была лишена, и потому я не мог даже предположить, куда меня везут. Но зато я хорошо знал, зачем везут. Правда, вызывало легкое недоумение отсутствие знакомых лиц толстяка, тушканчика и Валентины. Но не нужно сожалеть, господин Гончаров, тебе еще предстоит с ними встретиться, встретиться и вдоволь поболтать. Все впереди, какие твои годы. Интересно, заметил ли Макс, как меня паковали в этот чертов "каблучок"? Если заметил, то мне нужно приготовиться к его появлению. Для начала было бы совсем не плохо развязать руки, а потом и ноги.
Немного подергавшись дохлой рыбой, я понял, что мои мечты неосуществимы. Спеленован я был опытной и добросовестной рукой. Мне не оставалось ничего другого, как послушно, в такт движению перекатываться по металлическому полу и вспоминать детство. Да еще надеяться на мастерство и изобретательность Ухова. Если он вообще видел, как меня умыкнули.
По равномерной скорости, урчанию мотора и шуму встречных машин я понял, что мы едем по скоростной трассе, должно быть направляясь обратно в родимый город. Что ждет меня там? Я мог только предполагать, что вновь и вновь меня будут склонять выступить в роли Григория Лунина. И угораздило же меня уродиться похожим на него? Если бы не этот случайный фактор, то сейчас бы я занимался каким-нибудь полезным делом. Я бы мог за чашечкой ароматного густого кофе слушать вальс-фантазию Глинки, а не кататься глупым, бесформенным мешком по грязному и холодному полу фургона. А не слишком ли мы долго едем? Прошло не меньше часа после того, как я пришел в себя. Время вполне достаточное, чтобы добраться до города. Не означает ли это, что мы его уже миновали и теперь углубляемся в неведомые дали? Скверно, господин Гончаров, таким макаром можно уехать черт знает куда, а главное - Максу будет трудно меня отыскать. К кому меня везут? Насколько я помню, была упомянута какая-то барыня. Как это понимать? Как кличку или как уважительное обращение к начальнице и хозяйке? Возможно, то и другое, вместе взятое. Но кто она? Валентина на роль Барыни не тянет. Наверное, это та, вторая баба, которую видела Милка. Но зачем ей свидание со мной? Может быть, она не доверяет толстяку и хочет провернуть дельце без посредников? А возможно, просто желает познакомиться с приятным и интеллигентным молодым человеком. Скорее всего, так оно и есть, правда, ее приглашение к утреннему чаю носит несколько необычный характер. Но ничего не поделаешь, Барыня она и есть Барыня. Мне остается только смириться, трепетно и терпеливо ожидая нашего свидания. Но куда мы, в конце-то концов, курс держим? Таким кандибобером недолго и в Ташкент угодить. Уже около двух часов пилим. Машина идет ходко, значит, мы покрыли расстояние не менее полутораста километров. Жрать хочется, напрасно я отказался от Милкиного завтрака. Как сейчас помню, кусок пирога был румяный и аппетитный. Так, кажется, добрались...
По начавшимся остановкам, перегазовкам и рывкам я понял, что мы въехали в город, а еще через десять минут, услышав многоголосые сигналы и брань водителей, пришел к выводу, что город этот не маленький.
Покрутив несколько минут по невидимым мне улочкам, "Москвич" остановился. Следом, почти вплотную остановилась какая-то вторая машина. Открылись дверки, и вязавший меня умелец простуженным голосом спросил:
- Что дальше, Командир?
- Ждите здесь, а я к Барыне.
- А этого барина открывать или как?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13