А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Чем дальше, тем больше одолевали Вовца беспокойные мысли. И то мерещилось, что подползают враги со всех сторон, то, наоборот, что их и след простыл. Махнув рукой, он уселся в каяк и, тихонько подгребая, двинулся, прижимаясь к берегу, в сторону песчаного островка. Охотничий нож висел на поясе под правой рукой. Солнце уже поднялось довольно высоко и начинало припекать, безоблачное небо сулило ещё один жаркий день.
Что-то блеснуло в камышах на берегу, какое-то стеклышко. Вначале показалось, что банка из-под овощных консервов. Но присмотревшись, Вовец узнал свою маску для ныряния и страшно обрадовался. Он не любил терять вещи, особенно такие нужные и полезные. Он повалился боком на берег, не вылезая из каяка, и дотянулся до маски, надел её на лоб. Так делают ныряльщики, когда отдыхают на поверхности. Перед тем, как нырнуть, они опускают её на лицо. Вовец внимательно оглядел камыши, нет ли поблизости дыхательной трубки? Ее к сожалению, поблизости не оказалось. Похоже, именно здесь, вчера его поймали. Трубку так рванули изо рта, что чуть последние зубы вместе с ней не вырвали. Вот маска и улетела в камыши. Где-то тут на дне должны болтаться ласты. Надо будет потом за ними понырять, тем более, что не глубоко, всего метра два.
Но нырять пришлось не потом, а сейчас. Камыши затрещали, и Вовец, взмахивая веслом, краем глаза успел заметить две человеческие фигуры, выросшие в нескольких шагах от него над камышами. Слитным залпом грянули ружейные выстрелы. Два высоких фонтана воды поднялись рядом с каяком. Круговым движением весла, Вовец развернулся в сторону озера и послал лодку вперед. Оглянувшись, увидел, как снова над камышом взметнулась фигура человека с прижатым к плечу ружьем, словно подброшенная кверху. Грянул выстрел, и человек словно провалился в камыши. Заряд картечи едва не опрокинул каяк. Ближе к носу прямо по ватерлинии зияла дыра в кулак величиной, если не больше. Хорошо, ногу не задело. Вовец почувствовал, что подмокает снизу, а каяк заметно оседает на нос. А из камышей появился стрелок. Вовец едва успел дернуть шнур, стягивающий резиновый фартук и опрокинуться в воду, естественно, в сторону, противоположную берегу. Картечь пробила стеклопластиковое дно и застряла в сиденьи. Вовец почувствовал крепкий удар по заду и вылетел вон из каяка, в воду. Даже не успел подивиться меткости стрельбы навскидку. Впрочем, чему дивиться, он бы с десяти шагов тоже не промахнулся. Теперь каяк качался на волнах кверху дырявым дном. И даже укрыться за ним не было возможности, так он глубоко осел в воду, почти полностью погузился, и не тонул только за счет естественной плавучести материала, из которого был сделан.
Вовец поднырнул под него и всплыл лицом вверх точно в кокпит, ухватился руками за края. Сиденье выпало, и он оказался лицом у самой пробоины. Не лучший вариант, но дышать можно. Интересно, догадаются стрелки, где он? Догадались. Заряд картечи вспорол днище, расслоив его, задрав корявые клочья желтой стеклоткани и запорошив лицо колючим крошевом, заставив зажмуриться. Дребезжащий звон приглушенно отозвался в ушах, они были ниже уровня воды. Вовец как следует вдохнул и слегка погрузился. Обмахнул лицо одной рукой, смывая крошки. Другой рукой по-прежнему держался за каяк. Всплыл и увидел сквозь дырявое дно целящегося стрелка. Не успел нырнуть, из ружейного ствола вырвалось длинное пламя, пуля с хрустом проделала округлую дырку и врезалась в воду рядом с головой. Стрелок, будто отброшенный отдачей, откинулся назад и, словно провалился, исчез из поля зрения. Но тут же, как черт из табакерки, выскочил другой с ружьем у плеча. Вовец оттолкнулся от каяка обеими руками, уходя в глубину. Вервольфы сразу сообразили, что надо лупить по центру лодки, больше ему некуда голову приклонить. Оставаться и дальше на прежнем месте, значит наверняка схлопотать одну из следущих пуль.
Он не стал далеко отплывать под водой. Это время стрелки используют для перезарядки и изготовятся к стрельбе. А умение стрелять они уже продемонстрировали со всей наглядностью. Поэтому Вовец вынырнул сразу же, в метре от расстрелянного каяка, лицом к берегу.
На него никто не смотрел, несколько человек на хлипкой лавде, ходившей у них под ногами и притопленной под общей массой, склонившись, возились с чем-то непонятным. Плыть прочь не имело смысла - расстреляют, как Чапаева. Лезть под каяк тем более глупо. Оставалось полагаться на принцип пиявки: прилипай под глаз - никогда не увидят. Мысли в голове скакали со скоростью шарика на финале чемпионата Китая по настольному теннису. А руки и ноги работали ещё быстрей. Он поплыл брассом, шустро, как лягушка в кипятке. Успел сообразить, что это самый бесшумный способ, без плеска и битья по воде.
Расстояние в восемь-девять метров преодолел за пару секунд, оказавшись всего в паре шагов от команды охотников. Ткнулся носом в мокрый и вонючий торф, запустив в него пальцы. Перехватываясь руками, вдоль торфяной кромки стал отползать в сторону. И только сейчас почувствовал, что на голову по-прежнему напялена маска для ныряния. С перепугу совсем забыл о ней. Торопливо, обеими руками опустил её на лицо. Видимое пространство сузилось, и сразу стало как-то легче. Даже дрожь в руках прекратилась. Тут же снова ухватился за береговые корневища, так как начал опускаться под воду. Видимо, потому маска имеет такой успокаивающий эффект, что видишь мир как из консервной банки, словно из укрытия, сквозь небольшое овальное отверстие. Вода перестала попадать в глаза, и это тоже облегчало дело.
Снова загрохотали выстрелы. Вовец с перепугу поднырнул под лавду, но сразу сообразил, что это не по нему ведут огонь. От каяка летели пластиковые ошметки. Значит, они не заметили его перемещения. От радости он чуть не захлебнулся. Осторожно приподнялся и сквозь стебли камыша увидел двух стрелков, по шею залепленных грязью. Они яростно садили картечью и пулями в горемычный каяк. Чуть сзади стояли, вытягивая шеи ещё несколько вервольфов, но эти были более-менее чистыми. Вовец тихонько двинулся вдоль берега. Он понял, что его спасло. Эти придурки пали жертвой собственного уменья. Сам по себе трюк великолепен: двое-трое помощников по общей команде поднимают на сцепленных руках стрелка на уровень плеч. Он возносится над камышами, или тростником, или любой другой растительностью, скрывающей человека целиком, и с высоты расстреливает врага, не ожидающего атаки сверху. После выстрела спрыгивает, чтобы перезарядить ружье, не перегружать помощников, да и отдача сильная, трудно держать баланс. Этот трюк они и у воды повторили. Понятно, что в этом случае меняется угол зрения и, будь вода попрозрачней, они обязательно увидели бы его под каяком. Но на хлипкой лавде их ждал провал в буквальном смысле слова. Спрыгнув после первого залпа, стрелки пробили ногами тонкий, в тридцать-сорок сантиметров, слой корней и отмерших стеблей. Если бы не растопыренные локти и ружья перед грудью, они бы ухныли вниз с головой. Вот когда их вытаскивали, Вовец и успел ускользнуть незамеченным. Ну и повезло же ему! А сейчас следовало спрятаться по-настоящему.
Он увидел болтающийся на воде длинный стебель тростника, подтянул к себе. Нашарил у пояса нож и отмахнул толстый нижний кончик. Потом метром выше сделал надрез и переломил стебель в этом месте. Получившуюся трубку продел под резиновую ленту маски и взял в рот. Голову пришлось повернуть вбок. Разодрав корневища и торф, забрался под лавду с головой, дыша через переломленную тростину. Его лицо прикрывали клочья грязного торфа, мутившие воду ещё больше, но он сквозь стекло маски мог различить, что делается на акватории залива. Стрельба наверху прекратилась, и он понял, что каяку настал каюк. Держась одной рукой за корни, другой принялся снимать ботинки. Жалко было их топить, но ничего не поделаешь, следовало подумать о будущем. Плавать в них очень плохо, ноги шибко устают. Правда, подумав, он прицепил их за шнурки к корням камыша рядом с собой. Ему становилось холодно, по телу пробегала дрожь. Это беда худощавых - легко замерзают в воде, даже летом, даже в жару. Упитанные чувствуют себя гораздо лучше и могут часами резвиться в волнах. А Вовца минут через пятнадцать начнет ощутимо колотить в ознобе, и зубы застучат. Так недолго и свою дыхательную хворостину потерять или прокусить...
А враги, как назло, продолжали розыскные мероприятия. Он слышал сквозь толщу торфа и воды чавкающие шаги. Они приближались, отдалялись, приближались снова. Какой-то урод даже наступил ему прямо на голову. В общем-то ничего опасного, его просто чуть придавило вниз. И он даже загордился своей изобретательностью - по голове ходят, а найти не могут. Потом послышались шлепки весел. Он хорошо запомнил эти звуки вчера, когда ему плеснули воды в дыхательную трубку, и сейчас слегка запаниковал, испугавшись, что история повторится. Неприятные ассоциации и воспоминания имеют свойство провоцировать на нерациональные и просто глупые действия. Вот и сейчас Вовцу захотелось исчезнуть под водой, раствориться в ней без осадка. Упершись руками в плавучий потолок, он, плавно оттолкнулся, коснувшись босыми ступнями мягкого илистого дна. Тело всплывало, и он зашарил ногами, пытаясь зацепиться за какие-нибудь сучья. Пальцы скользнули по чему-то гладкому. Черт, это же его ласта! Он зацепил её ногами и, поджимая их, подтянул ласту к руке. Еще через несколько секунд она уже была на левой ноге. Теперь бы правую найти...
А возня на воде продолжалась. Возле истерзанного каяка появился надувной плот с четверкой гребцов. Они подобрали останки лодки вместе с находившимся внутри барахлом, собрали все обломки и вещи, плававшие на воде. И принялись шарить по дну самодельными баграми - длинными шестами с крюками из толстой проволоки. Видно, штандартенфюреру непременно нужен был труп, чтобы поверить в ликвидацию свидетеля.
Вовец тем временем продолжал осторожно шарить по дну, разыскивая вторую ласту. Его внимание привлекли приближающиеся булькающие звуки. Точно такие же, но тихие, производили баграми люди на плоту. Кто-то шел по берегу и шарил под ним шестом. Понятно любому ослу, что живой или мертвый, но беглец может находиться не дальше, чем в двух десятках метров от расстрелянного каяка. Так что успокоятся они только зацепив его за штаны и вытянув на свет божий. Плот тоже приближался, старательные ребята добросовестно елозили по дну своими крючьмя, периодически стряхивая с них тину.
Вовец всосал через тростниковую трубку побольше воздуха и выплюнул её. Нырнул вперед, работая соединенными вместе ногами. Руки вытянул перед собой, в правой держал охотничий нож. На худой конец, и одной ластой можно обойтись. Это лучше, чем вообще ничего. Он увидел сквозь поднятую муть движущееся древко багра и толстый бок надувного плота. Ухватился левой рукой за багор, а правой полоснул по тугой резине. Воздушный шквал вырвался в разрез, аж вода вскипела. Отмахнулся ластой и пронырнул под плотом. Высунулся у противоположного борта и хватанул воздуха широко разинутым ртом. Внимание команды должно быть сейчас целиком переключено на другую сторону. Бепорядочные крики свидетельствовали об этом.
Вовец снова нырнул, оказавшись под днищем. Резиновое полотно ходило ходуном под бестолково движущимися ногами, и он всадил лезвие в носовую часть. Под водой все движения замедленны и плавны. Таким неторопливым элегантным движением Вовец повел нож к корме. Он сам пару недель назад заправил клинок на шкурке-нолевке, довел до зеркального блеска и бритвенной остроты, не поленился. Через несколько секунд днище разошлось на две половины. Команда оказалась по колено в воде, а один даже провалился вниз. Вовец наощупь вставил нож в ножны и дернул вервольфа за ноги. Даже под водой тот едва не оглушил его дурным воплем. Упираясь пяткой в днище, Вовец высунулся позади плота, чтобы подышать. Левой ногой в ласте он помахивал, потихоньку отгоняя плот от берега. При этом руками по-прежнему тянул за кроссовки вопящего парня. Сквозь капли, сбегающие по стеклу маски, он видел склоненные спины ещё двоих, старающихся вытащить своего товарища из воды. Гвалт стоял такой, что не сразу удалось понять, о чем крик.
- Куда стрелять? Не видно ни хрена!
- Багром его, багром!
- В воду лезь! Там его бери! В воду!
- Падло!
Кроссовки слетели. Недотопленный взлетел вверх, а Вовец, соответственно, пошел в противоположном направлении, вниз, стало быть. Тут же на него с плеском упали сразу двое, не удержавшиеся на ногах. С другого борта выпал третий, а спасаемый снова провалился в дыру. Во всей этой катавасии Вовец продолжал сохранять ясность мыслей и плавность движений. Он уже согрелся, освоился под водой и знал, чего хочет. Выпустив из рук чужие кроссовки, снова вытащил нож и полоснул им первого подвернувшегося под руку. Даже не разобрал, куда попал. Тот сразу вцепился в плот и заорал:
- Порезали меня! Братва, порезали! Помогите!
Братва дружно попрыгала с берега и, яростно работая руками, ринулась к плоту. Такая самоотверженность неприятно поразила Вовца, да тут ещё его схватил за ворот второй выпавший за борт. Пришлось и его хватить ножом по руке. Тот сразу отпустился, но другой рукой въехал Вовцу промеж глаз. Это он так хотел, но кулак разнес только стекло маски. Резиновый овал смягчил удар, но острый край осколка вонзился в переносицу. Вовец торопливо потыкал клинком в бок врага, так же поспешно ткнул в резиновый борт и, лягнув ластой, отплыл.
Человек шесть, намахивая саженками, находилось уже в опасной близости. Он перевернулся на спину, чтобы видеть врагов, отправил нож в ножны на поясе, и тоже замахал руками. Сбросил разбитую маску за голову, чтобы не мешала. Погоню он старался держать на постоянном расстоянии от себя, метрах в пяти-шести. Имея даже одну ласту, он имел значительное преимущество в скорости, да и сил тратил меньше. Но вервольфы не знали этого, им казалось, что ещё чуть-чуть и они настигнут зловредного беглеца. Некоторые из них, а, может, и все, имели на поясе кинжалы. Даже вытаскивали их, демонстририруя решимость прирезать Вовца. Правда, тут же начинали отставать и убирали кинжал на место. На берегу метались два грязных стрелка. Они целились в Вовца, матеря своих коллег, лезущих под выстрел, но стрелять не решались, опасаясь задеть своих. Поэтому Вовец старался не очень вырываться вперед, прикрываясь чужими головами.
Он пересчитал наличествующих вервольфов. Восемь плыло за ним, двое раненых цеплялось за тонущий плот. Двое с ружьями скакало по берегу. Двое уже на том свете. В кухонной палатке он ночью насчитал двадцать ложек. Где-то должны быть ещё шестеро бойцов и командиров. И словно отвечая его мыслям, из-за песчаного островка появилась резиновая лодка. Один из сидящих в ней шустро работал маленькими веслами, другой его подбадривал криками. Если бы они вытащили весла из уключин и стали грести, как каноисты, каждый со своей стороны, скорость выросла бы в двое. Но, по счастью, они не были туристами-водниками и не знали элементарных приемов скоростной гребли. Следом за ними возникла алюминиевая "казанка", без мотора. Там тоже усиленно работали веслами. Вроде бы внутри находилось четверо.
Пловцы постепенно вытягивались колонной. Не у всех хватало сил держаться в головной группе. Трудоемкое это дело - плаванье. Но один, мордастый, упорно держался метрах в пяти. Вовец уже и сам уставать начал, а тому хоть бы хны. Они уже изрядно отдалились от топкого берега, так что ружейные заряды достать не могли. Стрелки это поняли и побежали берегом, петляя вдоль залива, путаясь в кустах.
Следовало выбираться на сушу и уходить лесом. Вовец принялся выгребать влево. Берег здесь довольно сырой, но не такой болотистый, хотя глубина начиналась почти сразу и дно тоже было илистое. Прибавив ходу, Вовец скоро достиг берега. Тяжело отдуваясь, весь дрожа от напряжения и усталости, полез на прибрежные кочки. Сзади пыхтел, хрипло дыша, мордастый. Ему тоже пришлось несладко. Вовец снял ласту и встал по грудь в воде. Мордастый тоже хотел встать на дно, но под ним оказалось глубоко. Вынырнул с выпученными глазами, и тогда Вовец с наслаждением хлестнул его ластой по морде. Звонкий звук пощечины разнесся над заливом. Мордастый от неожиданности снова скрылся под водой. Через полминуты опять показался. И снова получил хлесткий удар. В следующий раз он вынырнул чуть дальше и с кинжалом в руке. Взял его в зубы и бросился вперед с недвусмыленными намерениями. Но это только в книжках пираты плавают с абордажными саблями в зубах. В реальной жизни даже кухонный нож так далеко не унесешь. А уж вплавь тем более. Тут одним носом не надышишься. В общем, кинжал он выронил на первом же глубоком вдохе, а Вовец хлестнул его в третий раз. Взревев медведем, мордастый бросился к нему, выставив руки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18